Дагона

Творчество участников форума в прозе, мнения и обсуждения

Модератор: K.H.Hynta

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Дагона

Сообщение evkosen » 13 фев 2011, 22:08

Глава 1

Мелодичный звон большого колокольчика над входной дверью отразился от стен прихожей и быстро распространился по всей квартире, проникая во все её уголки.
Герон очень любил слушать этот бархатный и удивительно долгий звук, поэтому всегда подходил к двери, наслаждаясь его мягким и спокойным звучанием.
Когда он поселился в новой квартире, в прихожей над дверью висел обычный электрический звонок, которым пользуется, наверное, наибольшая часть населения в городе. Но сигнал такого звонка казался ему слишком резким и нахальным. Истеричный крик примитивного механизма врывался в квартиру не с просьбой, а с требованием немедленно открыть дверь. А уж если звонивший давил на кнопку слишком долго или по нескольку раз, то Герон входил в прихожую с огромным желанием задушить того, кто находился за дверью.
Но однажды он зашёл в магазинчик местного антиквара просто так, из любопытства, и, рассматривая старинные вещи, вдруг услышал необычный звук. Герон замер. Время для него остановилось. Каждой клеткой своего существа он впитывал это звучание. Когда звук растаял, Герон медленно повернулся.
Он увидел маленькую девочку, стоявшую перед медным колоколом, очень похожим на корабельную рынду. Тонкий шёлковый шнур, на котором тот был подвешен, слабо раскачивался из стороны в сторону. Мать, держа девочку за руку, укоризненно и строго склонилась над ней.
Хозяин магазина, невысокий и худой старик, смотрел на них поверх своих очков и улыбался. Похоже, что он не раз наблюдал подобную картину.
Герон купил колокольчик, даже не пытаясь снизить цену, хотя именно в этом магазине все цены были договорные. А пока заворачивали покупку, он объяснил антиквару, с какой целью покупает такую вещь.
— Вот только не знаю, как сделать так, чтобы в такой звонок нельзя было позвонить дважды,- сказал Герон.- Я имею в виду, что между ударами обязательно должен быть определённый интервал.
— Понимаю,- сказал старик, и снова улыбнулся.- Мне кажется, что я смогу вам в этом помочь. У меня есть знакомый, которому я отдаю некоторые вещи в ремонт. У него, знаете ли, золотые руки. Уверен, он обязательно вам поможет. Я напишу его адрес.
Герон поблагодарил старика и сразу же отправился по указанному адресу.

Человек, к которому он пришёл, внимательно выслушал необычную просьбу, осмотрел колокольчик и задумался. По выражению лица мастера было видно, что эта задача его заинтересовала.
Наконец, он посмотрел на Герона.
— Знаете что. Оставьте мне свою вещь и контактный телефон. Если у меня что-нибудь получится, то я вам позвоню.
— А если не получится?- спросил Герон.
Мужчина засмеялся.
— Ну, конечно же, я вам позвоню и в этом случае.

Через три дня заказ был готов. От старого звонка осталась только кнопка, при нажатии на которую и раздавался чарующий звук. Но сколько бы вы не давили на неё, следующий удар прозвучит не раньше, чем закончится первый.
Герон был в восторге. Первые дни он даже сам себе звонил и радовался как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.

Когда раздался второй удар колокола, Герон уже входил в прихожую. Бросив взгляд на индикатор электронного сторожа, он увидел свет маленькой зелёной лампочки. Это означало, что компьютер Главного Полицейского Управления опознал стоявшего за дверью человека и подтверждает, что тот не опасен. Такая система безопасности была введена недавно, но уже полностью оправдала себя. Количество квартирных краж и вооружённых ограблений в городе упало почти до нуля.

Герон открыл дверь. Перед ним стоял мужчина лет тридцати пяти, загорелый, с короткой стрижкой и атлетической фигурой. Лёгкие светлые брюки и футболка с открытым воротом удачно подчёркивали его спортивный вид. В руках он держал небольшую кожаную папку на молнии.
— Герон Мелвин?- спросил мужчина.
Интонация этой фразы показалась Герону скорее утвердительной, чем вопросительной.
— Да,- ответил Герон.- Чему обязан?
— Прошу прощения, если я оторвал вас от ваших дел. Я только что был в редакции. Именно там мне подсказали, где вас можно найти.
Герон работал журналистом в издательстве "Ежедневные новости", и согласно уставу организации, был обязан сообщать начальству своё местонахождение в любое время суток. Но это была закрытая информация, и его редактор не имел права её разглашать. Доступ к ней могло получить только Полицейское Управление.
— Значит вы из полиции,- сказал Герон.
— Да, я служу в Управлении,- ответил незнакомец,- но только на правах неофициального детектива. Вот моё удостоверение.
Он протянул Герону пластиковый прямоугольник, на одной стороне которого был выдавлен герб Управления, а на другой фотография и служебная информация. Герону, благодаря его работе, часто приходилось видеть такие удостоверения, и ему хватило беглого взгляда, чтобы получить об этом человеке достаточно полное представление.
— Хм. Корвен Борк,- хмыкнул журналист.- Ваши успехи по службе впечатляют. Получить вторую степень при сравнительно небольшом стаже работы может далеко не каждый,- возвращая карточку, добавил он.
— Меня радует ваша наблюдательность. Она вселяет в меня некоторые надежды. Я не стал вас предупреждать о своём приходе заранее. Думаю, что вскоре вы поймёте, по какой причине.
—Готов вас выслушать. Прошу.- Герон отступил вглубь прихожей и распахнул двери, приглашая гостя войти в квартиру.
В прихожей Борк оглянулся на колокольчик.
— У вас замечательный и оригинальный звонок. Его звук успокаивает и расслабляет. Я ни у кого не встречал ничего похожего.
"Сыщик просто обязан быть наблюдательным,- мысленно усмехнувшись, подумал Герон.- А вот его лестные слова говорят о том, что он ещё и психолог неплохой".
В работе детектива, как и в работе журналиста, очень важно с первых же минут расположить человека к себе. От этого зависит получение более полной информации. Герону чуть ли не каждый день приходилось брать интервью у самых разных людей. Он знал, что разговорить можно любого. Нужно только понять, что это за человек, какова его психология, и главное, точно определить, как с ним нужно разговаривать.
— Присаживайтесь,- сказал Герон, когда они вошли в гостиную.- Не желаете ли чего-нибудь выпить?
— Сегодня на улице довольно жарко,- ответил Борк,- и я бы не отказался от легкого и прохладного напитка.
"Хороший ход,- отметил Герон.- Просить у хозяина то, чего может не оказаться - нетактично, а при такой формулировке я могу принести что угодно. Вплоть до минеральной воды из холодильника".

Его уже увлекла эта игра. Наливая напиток в бокалы, он подумал о том, что Борк ни за что не сядет, пока находится в гостиной один. И дело тут совсем не в вежливости. Во-первых, было бы большой ошибкой сесть на любимое место хозяина, а где оно гость, конечно, не знал. Во-вторых, во время разговора детектив должен сидеть таким образом, чтобы прекрасно видеть мимику и реакцию собеседника. И, в-третьих, эта маленькая пауза даёт возможность сыщику осмотреть гостиную и определить привычки и пристрастия хозяина.
Герон усмехнулся: в этом пункте детектива ожидал сюрприз. Квартира и вся обстановка в ней принадлежала издательству. Журналист здесь был всего лишь квартирантом, и за период своего проживания почти ничего в ней не менял за исключением, может быть, некоторых мелочей. Конечно, он бы мог её выкупить у издательства, и чем больше был бы его стаж работы, тем меньше ему пришлось бы за неё платить. Но Герон был холост, большую часть жизни проводил в командировках, и к себе в квартиру приезжал, как в гостиницу. Каждую субботу приходила женщина из службы сервиса и уничтожала все следы его холостяцкой жизни.

Когда Герон вошел в гостиную, Борк стоял у комода и разглядывал небольшую статуэтку, стоявшую между двумя цветочными вазами.
"Всё же он нашел, за что зацепиться",- подумал Герон.

Эта вещь действительно принадлежала журналисту. Он привёз её совсем недавно из командировки в район Красных Песков.
Статуэтка изображала человека в странной одежде, сидящего на троне. Удивительным казался и материал, из которого она была изготовлена. Так выглядит полированный камень, но в некоторых местах он был прозрачен, как стекло. Разноцветная фигурка передавала все цвета и оттенки радуги. Однако было ясно, что это не краска, а естественный цвет материала. Два больших крыла за спиной этого мужчины, застыв в широком взмахе, почти соединились концами над его головой. Руки были согнуты в локтях и обращены ладонями вперёд, как будто бы он собирается сейчас поймать большой мяч. Густые и чёрные волосы переплетены с лентами сложным, объёмным узором и украшены перьями. Было совершенно непонятно что это — причёска или головной убор. Высокий лоб мужчины пересекал тонкий обруч. Уходя вглубь волос и лент, он составлял с ними как бы одно целое. Верхняя одежда состояла из нескольких частей, словно нанизанных друг на друга и украшена бахромой и бисером. Ноги обуты в мягкие сапоги, с сильно загнутыми вверх носками.
Спокойная и величественная поза наталкивали на мысль, что это изображение божества или вождя какого-то племени, хотя такой образ мог быть и фантазией скульптора.

Герон поставил поднос с напитками на журнальный столик, сел в кресло и взял в руки бокал. Борк всё ещё смотрел на статуэтку. Казалось, сыщик не мог оторвать от неё взгляд. Наконец, он повернулся и спросил:
— Откуда у вас такая изумительная вещица?
— Это мой трофей,- сказал Герон.- Я привёз его из Красных Песков.
— Вы были в Красных Песках?- удивился детектив.
— Вы же знаете, что туда никто не может попасть,- улыбнулся журналист.- Я был на границе Красных Песков. В том районе, где недавно произошло землетрясение.
— То место, где погибли археологи?
— Да. Меня послали собрать материал для статьи обо всём, что там случилось.
— Обязательно прочту. Но сейчас я пришёл по поводу другой вашей статьи.- Он протянул газету, которую достал из папки. Это был утренний выпуск "Ежедневных новостей".
Герон ещё не читал свежий номер. Вчера вечером он сдал редактору небольшую статью о карнавальном шествии в честь ежегодного праздника "День воскрешения всех святых". И поэтому, журналист с интересом развернул газету, пробежался по ней глазами и, найдя свою статью, посмотрел на сыщика.
— Действительно, это я её написал,- сказал он.- И что же вас в ней заинтересовало?
— Меня интересует фотография, которая сопровождает вашу статью. Очень, знаете ли, любопытный снимок. Вернее снимки. Я попросил вашего редактора показать мне всё, что вы вчера там фотографировали.
Борк разложил на журнальном столике несколько фотографий, взял бокал и сел в кресло напротив Герона.
"Так. Допрос, кажется, начался. Ну что же, давай посмотрим, что я там натворил", - подумал тот.
Он взял снимки и начал внимательно их рассматривать. Они почти все были сделаны с одного места. Какой из них пустить в номер, выбирали уже в редакции. Обычно свои статьи Герон всегда сопровождал фотографиями, и неважно, что в номер попадали лишь некоторые из них. Ему нравился сам процесс превращения одного краткого мига в вечность.
— Карнавал, как карнавал. Клоуны, весёлые лица, разноцветные флажки. Добавьте к этому музыку, пение, смех и получите полную картину вчерашнего праздника, - сказал он, положив снимки на стол.
— О, если бы ваши фотографии могли передать и звук,- ответил детектив,- то им сейчас цены бы не было. Во всяком случае, для меня.
— Вы хотите меня спросить, не слышал ли я чего-либо необычного. Не так ли?
— Совершенно верно. И именно в этот момент. Посмотрите. На одной из фотографий вы запечатлели часы над парадным входом магазина. Они показывают ровно 13 часов 15 минут. А меня интересует именно это время. Скажу вам больше. На другой фотографии в кадр попал бампер машины. То есть вы стояли буквально в нескольких метрах от неё. И вы не сможете отрицать, что находились в это время на этом месте.
— Так вот в чём дело! Похоже, что я не столько свидетель, сколько подозреваемый! Поэтому вы и не стали звонить перед тем, как прийти ко мне. Но согласитесь. Если бы я был преступником, разве я отдал бы фотографии в редакцию? Ведь для этого нужно быть круглым идиотом!
— Или очень умным человеком с крепкими нервами. Тот факт, что вы отдали фотографии в редакцию, говорит лишь о том, что вы не хотели скрывать ваше присутствие на этом месте в это время. Остаётся лишь определить, умышленно это сделано или нет.
— Вас послушать, так на меня пора уже и наручники надевать. Может, вы мне скажете, в чём меня обвиняете?
— Боже упаси. Я вас ни в чём не обвиняю. Подозревать всех — это и есть моя профессия. Я только хочу вам напомнить, что по закону сокрытие истины тоже является преступлением.
— Так! Рассказать о том, что там произошло, вы не можете, потому что подозреваете и меня. А мне придётся доказывать свою невиновность, не зная, в чём состоит преступление. И как нам быть?
— Очень просто. Вы должны вспомнить и рассказать мне всё, что видели и слышали в то время, когда находились на этом месте. Не торопитесь, здесь важна любая мелочь.
Осушив свой бокал, Герон поставил его на столик, откинулся в кресле и закрыл глаза. Он стал вспоминать вчерашний день.

Праздник «воскрешения всех святых» отмечали уже более двухсот лет, но карнавалы появились недавно. А сначала это был просто церковный ход. В этот день из всех церквей выносили иконы святых и под звуки церковных песен несли их в Главный храм города, который находился на центральной площади. Процессии двигались по всем магистральным улицам от окраин к центру. Поэтому на несколько часов почти все транспортное движение в городе было парализовано. Только подземка работала без перебоев и с максимальной нагрузкой.

Герон взял свой фотоаппарат и вышел из здания редакции примерно в 12 часов. Он направился в центр города к его главному проспекту. На то место, где и должны были соединиться несколько людских потоков в одну большую реку. Герон хотел запечатлеть именно этот момент. К тому же там был ресторанчик под открытым небом, из которого ему было бы удобно наблюдать весь процесс соединения.
В обычные дни улицы, по которым шёл Герон, были заполнены людьми и машинами. Но сегодня они словно замерли, ожидая приближающуюся волну карнавала. Те прохожие, которые были сейчас на улице, сошли с тротуаров на проезжую часть, наслаждаясь короткой свободой этого пространства.
Две девчушки, лет одиннадцати, вышли на середину дороги и, смешно размахивая ракетками, играли в бадминтон. Герон не удержался и сделал несколько снимков, отчего девчонки засмеялись, а затем стали кривляться и позировать. Но он, усмехнувшись, закрыл крышкой объектив, закинул ремень фотоаппарата на плечо и пошёл дальше, по самой середине широкой улицы, с интересом оглядываясь вокруг.

Когда человек идёт по тротуару, он хорошо видит только противоположную сторону улицы. Конечно, есть широкие проспекты, разделённые посередине зелёными аллеями. Но там, как правило, густо растут деревья, за которыми уже ничего не увидишь. Сейчас журналист имел возможность рассматривать фасады зданий, как с правой, так и с левой стороны, находясь в необычной для пешехода точке обзора. И это впечатляло. Щёлкнув ещё несколько раз камерой, Герон посмотрел на часы и, боясь опоздать, немного ускорил шаг.

Придя на место, журналист поднялся на площадку ресторана. Она примерно на метр возвышалась над уровнем тротуара и была расположена на углу пересечения двух больших магистралей, по которым приближалась процессия. Место за нужным столиком он заказал и оплатил ещё накануне. Поэтому официант, услышав номер заказа и фамилию, сразу проводил его на место, снял со стула табличку "Заказ" и предложил журналисту меню. Герон заказал лёгкую закуску, красное виноградное вино и сигареты.
Он не любил спешить, хотя вся его работа, да и жизнь тоже, была сплошной гонкой, вечной погоней за информацией. Постоянно нужно было куда-то ехать, бежать, лететь. Но когда ему удавалось опередить события, как например, сегодня, то он в полной мере наслаждался ожиданием, поскольку всё в этой жизни познаётся в сравнении.

За его столиком уже сидела компания молодых людей. Похоже, что это были студенты. Они весело болтали, обсуждая каких-то своих знакомых, не обращая никакого внимания на Герона.
Выпив вина и закурив сигарету, он стал осматриваться. Наблюдательный пункт был, что называется, «высший класс». Отсюда ему было видно все четыре направления. По трем из них уже приближалось карнавальное шествие.

У тротуара стояло несколько припаркованных машин. Их владельцы приехали сюда ещё до того, как было перекрыто движение. Водители, вероятно опасаясь того, что толпа может нечаянно повредить машину, постарались максимально освободить проезжую часть, частично заезжая на тротуар. На балконах домов стали появляться люди. Некоторые из них приготовили цветы, чтобы бросить их под ноги святых отцов.

Техника соединения людских потоков за многие десятилетия была отточена до совершенства. В первых рядах шли служители церкви, которые несли в руках священные иконы. Они сходились в одну точку сразу с трёх сторон, и при этом происходила перегруппировка. Причем ход колонн не замедлялся ни на шаг, дабы избежать давки в задних рядах. Это было удивительное зрелище, по чёткости и синхронности исполнения напоминавшее выступление гимнастов. Но звуки церковного гимна (у каждой колонны был свой хор) придавали ему величие и торжественность, вызывая священный трепет. За священнослужителями шли прихожане. Они тоже соединялись, но уже свободно, без театральности.
За ними, собственно говоря, и начинался карнавал. Люди в маскарадных костюмах пели и плясали на ходу. Жонглёры манипулировали шарами и кольцами. Кувыркались акробаты и гимнасты. Над толпой развевались флажки и разноцветные шары.

Развернув своё кресло и упёршись локтями в ограждение, Герон фотографировал наиболее приглянувшиеся моменты прохождения процессии. Всё было как всегда, никаких неожиданностей. Отрепетировано и сыграно в лучших традициях. Его внимание отвлёк слабый звук закрывшейся автомобильной двери. Бросив взгляд налево, он увидел мужчину в тёмном костюме, скорее похожем на униформу, который, закрыв заднюю дверцу, направлялся к водительскому месту.
"Сейчас пройдут ряженые, и машины снова заполнят улицы"- подумал Герон.

Он уже собрался уходить, как вдруг увидел человека в длинном халате с капюшоном. Незнакомец шёл почти боком, согнув руки в локтях и выставив вперёд ладони, постепенно приближаясь к той стороне улицы, на которой находился Герон. Под капюшоном виднелось лицо мужчины. Лоб его был перетянут жёлтым ремешком.
"Интересно,- подумал Герон,- кого этот человек хочет изобразить?"
Он сделал пару снимков и начал вставать. В тот же момент справа раздался взрыв хлопушки, и ещё, и ещё. Развернув свой стул, Герон допил вино и закурил. Карнавал уходил дальше к центру. Туда, где на главной площади будет ещё одно представление. Но его лучше смотреть по телевизору. Заплатив по счету, он встал и направился в подземку.

Когда Герон открыл глаза, то увидел сидящего напротив детектива, который терпеливо ожидал его рассказа. Потерев виски и помассировав шею, Герон наклонился над журнальным столиком и вновь стал разглядывать фотографии. Он хотел посмотреть на мужчину в капюшоне. Но его там не было!
"Что за чёрт,- подумал он.- Я же прекрасно помню, как его фотографировал! Может, Эдди не всё отдал сыщику?"
— Скажите, вы все снимки забрали из лаборатории?- спросил журналист, взглянув на детектива.
— Здесь чего-то не хватает?- спросил тот.
— Нет, мне просто показалось, что я сделал больше снимков.
— Это всё, что относится к карнавалу. Но я забрал всю плёнку и отпечатал каждый кадр. Если вас интересуют остальные, то они здесь.
С этими словами он расстегнул молнию на папке и достал ещё несколько фотографий. Герон стал их смотреть, но уже знал, что не найдёт там человека в капюшоне. Внутри у него всё сжалось. Дело начинало принимать неприятный оборот. Если он сейчас расскажет сыщику про мужчину, которого фотографировал, и которого нет на плёнке, тот может решить, что у Герона были галлюцинации. Полицейский обязан сразу же сообщить о таком случае в «Шестое Управление». Через несколько минут приедут крепкие ребята и всё, конец. Из стен Управления никто и никогда не возвращался!

"Охота на ведьм" шла уже давно. Началась она, когда к власти пришли "Борцы за чистоту разума". Сумасшествие любой формы было объявлено вне закона. Все, кого врачи признавали психически ненормальным, бесследно исчезали в Шестом Управлении. Их арестовывали без предъявления обвинения, без суда и следствия, без публикаций в прессе. Даже личные вещи, фотографии и письма, все, что могло напомнить об этом человеке, должно быть уничтожено! Судили только тех людей, которые принимали наркотические вещества, вызывающие галлюцинации. И приговор был всегда один — публичная казнь.
В долине за городом, где природа, словно специально устроила огромный амфитеатр, находился эшафот. Вид казни зависел от того вещества, которое принимал осуждённый. Чем сильнее наркотик, тем страшнее и мучительней была смерть. Последнее время казнь стала большой редкостью. Поэтому, когда это всё же происходило, в долине Смерти собиралось почти всё население города.

Герон понял, что он балансирует на грани между жизнью и смертью. Его мозг стал лихорадочно искать выход.

"Так. Борк говорил, что на фотографии виден бампер машины. Вот он. Значит, машина существует. Водителя на фотографии нет. Если я расскажу о нём детективу, у того наверняка есть уже информация об этой машине. На снимке отчётливо видно номер. Если водитель существует, то Борк должен поверить, что я говорю правду. Если же водитель тоже галлюцинация, то доказать это невозможно. Сыщик просто начнёт искать его по моему описанию!"
Эти мысли вихрем пронеслись в его голове, пока он перебирал снимки.

— Вот здесь видно бампер машины,- наконец, сказал Герон.- Когда я делал этот снимок, то услышал звук закрывающейся двери. Посмотрев в ту сторону, я увидел рослого мужчину в тёмном костюме. Вот только покрой его одежды был больше похож на форму. Он прикрыл заднюю дверь и пошёл к водительскому месту.
— Зачем он закрыл заднюю дверь?- спросил сыщик.- Он кого-то сажал, или она была просто не закрыта?
— Этого я не видел,- ответил Герон.- Я же сказал, что обернулся тогда, когда дверь уже закрыли.
— Что было дальше?
— Я сделал несколько снимков, а затем раздался то ли выстрел, то ли взрыв хлопушки или петарды. Следом ещё несколько.
— А слева или перед вами тоже стреляли?
— Нет, стреляли только справа. Там шла большая группа подростков. Но я, честно говоря, совсем не обратил на них внимания.
— Кто ещё сидел за вашим столиком?
— Студенты. Во всяком случае, мне так показалось. Две девушки и парень. Они болтали о своих друзьях.
— Вы можете их описать?
— Да, конечно. Я довольно хорошо их рассмотрел.
Борк, молча, выслушал подробный рассказ Герона о студентах. При этом казалось, что в это время он думает о чём-то другом. Когда журналист замолчал, детектив задал следующий вопрос.
— А по разговору можно было определить, где они учатся?
— Боюсь ошибиться, но мне кажется, что это мог быть юридический колледж. В разговоре промелькнуло несколько терминов из юриспруденции.
— Что было дальше с машиной?
— Этого я не знаю. К тому времени я уже допивал вино.
— Вы не слышали, как заводили мотор?
— На улице везде пели и кричали. Впрочем, машина находилась прямо за моей спиной и я, наверное, должен был услышать, если бы её пытались завести.
— Сколько ещё времени вы там находились?
— Не больше двух, трёх минут. Я расплатился и вышел на боковую улицу по направлению к метро.
— А через стёкла не видно было, кто находится в машине?
— Кроме лобового стёкла, все остальные были сильно тонированы. Поэтому я видел только сидение водителя.
— Благодарю вас за ваш рассказ,- сказал Борк, поднимаясь из кресла.- Фотографии я заберу с собой, а плёнку сегодня же верну вашему редактору.
"Неужели у него такая хорошая память,- удивлённо подумал Герон.- Он не стал записывать даже то, как выглядят студенты. Вероятно, в папку вмонтирован диктофон".
— Рад был вам помочь,- ответил он.- Хотя я так и не узнал, что же там произошло?
— Вы — журналист, а в мои планы вовсе не входит, чтобы об этом сейчас узнал весь город,- улыбнулся детектив.
— Надеюсь, вы меня просветите, когда закончите дело?
— Если такое будет возможно, то обещаю, что вы станете первым из газетчиков, который узнает об этом. До свидания!
— Желаю удачи,- ответил Герон, провожая гостя до двери.

Когда за гостем закрылась дверь, Герон прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Пружина, которая сжалась внутри, казалось, вот-вот вырвется наружу.
"Интересно, заметил ли сыщик моё напряжение?- подумал он.- Хотя, когда человека в чём-то подозревают, он не может относиться к этому совершенно спокойно. Надо что-нибудь выпить и покрепче".

Журналист прошёл в столовую, налил большую рюмку коньяка и выпил её одним большим и резким глотком. Если он подозреваемый, то сейчас, конечно, находится под наблюдением. Надо быть осторожнее с телефонными разговорами и не появляться в тех местах, которые его могут в чём-то скомпрометировать. Некоторые из его знакомых будут не в восторге от общения с полицией.
Алкоголь медленно распространялся по телу, согревая всё внутри. Герон почувствовал, что напряжение стало ослабевать. Налив ещё полрюмки, он вышел в гостиную. Надо расслабиться, спокойно всё проанализировать и выработать план действия. Он поставил рюмку на столик, сел в кресло и начал рассуждать.

Борк — неофициальный детектив. Это означало, что он хоть и числится в аппарате полицейского управления, но работает отдельно от него, напрямую со своим клиентом. Жалование такой сотрудник не получает. Заработок детектива полностью зависит от тех людей, которые его нанимают. Но повышение в звании и пенсию по старости управление сыщику всё равно обеспечивает. Если клиент не возражает, то раскрытое дело передаётся в управление, повышая тем самым, рейтинг и пенсию сотрудника.
Таких детективов нанимают в основном богатые люди, которые не хотят афишировать свою личную жизнь. Но если это было убийство, то и свидетели и сыщик просто обязаны были сообщить в полицию. И тогда расследование поручили бы одному из отделов управления. Правда Герон знал несколько дел, когда полиция сама нанимала детектива. Это происходило в том случае, если нужно было исключить утечку информации. Или по указанию сверху, то есть от правительства.

Герон медленно допил коньяк и цокнул языком.
"А ведь это может быть очень громким делом. Совать туда нос — всё равно, что лезть в осиное гнездо. Первым делом надо определить насколько плотно я сижу под колпаком. Не оставил ли мне этот жук какого-нибудь "жучка"?

Усмехнувшись, он огляделся, пытаясь определить то место, где сыщик мог бы установить "жучок". Борк стоял у комода, и хотя это ни о чём ещё не говорило, Герон решил начать именно с этого места.
Подёргав за ручки выдвижных ящиков, журналист чуть не расхохотался. Оказалось, что все ящики закрыты на ключ. Комод был заперт, как банковский сейф.
"Вчера была суббота",- вспомнил он.

Один раз в неделю, именно в субботу в квартиру журналиста приходила уборщица. Женщина настолько дотошная и педантичная в уборке, что это больше походило на манию. Она доставала грязь из таких мест, в какие обычный человек никогда в жизни не догадается заглянуть. Закончив работу, работница закрывала на ключ всё, что только можно было закрыть. Выключала все электроприборы, оставляя лишь холодильник и кондиционер ("когда-нибудь она отключит всё"— подшучивал над ней Герон), перекрывала газ и только после этого уходила.

"Зачем я буду его искать?- подумал он.- Лучше уж подожду до следующей субботы. Даже если "жук" здесь есть, то доживёт лишь до очередной зачистки".

Скользнув взглядом по цветам и статуэтке, что стояли на комоде, журналист сделал шаг в сторону и вдруг резко остановился, словно упёрся лбом в стену. Внутри снова что-то сжалось, а в висках застучали удары пульса. Он повернулся к статуэтке и стал смотреть на неё широко раскрытыми глазами.
Сомнений быть не могло — вчерашний человек в капюшоне точно так же держал руки, и на голове у него был не ремешок, а скорее обруч, как у мужчины на комоде. Значит, это — не фантазия скульптора. Это — реальность, и человек на улице — не галлюцинация. Но почему его не было на фотографии?

"Надо пойти в редакцию, взять плёнку и самому отпечатать снимки. Заодно побеседую с редактором и Эдди. Они ведь тоже общались с детективом. Пойду пешком,- решил Герон.- Может быть, удастся узнать, не прицепил ли мне сыщик "хвост?"
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 04 мар 2011, 13:29

Глава 2

Дагона — маленькая песчинка в бескрайнем вихре с названием Вселенная. Одна из двенадцати планет, которые вращаются в замкнутой системе благодаря притяжению ослепительно яркой звезды Иризо. Планета средней величины, содержащая в своей атмосфере кислород, Дагона несколько миллиардов лет назад стала колыбелью для живых организмов. Когда баланс окружающей среды и многочисленных организмов пришёл в устойчивое равновесие, на планете появилась разумная форма жизни.

У планеты Дагона нет прошлого. Оно разрушено, растоптано, сожжено и развеяно пеплом по ветру. Сотни веков народы на планете воевали между собой, пытаясь захватить наибольшую территорию, природные ресурсы, богатства и новых рабов.
Побеждённый народ терял всё. У него отнимали религию, язык, традиции. Разрушали памятники и сжигали книги, хранившие его историю. Расы и народности теряли память о своих предках и растворялись в победителях без остатка. Они сливались, словно весенние ручьи в одну большую реку, перемешиваясь между собой и меняясь до неузнаваемости. Люди неслись в водовороте времени, приобретая новый язык, иную внешность и цвет кожи, новую религию и богов.

Но вот пришло время, когда на планете осталось только два народа, два государства. И каждое из них имело свой язык, традиции, законы, религию и бога.
Грозный Армон — бог войны и разрушения, дисциплины и порядка, беспощадный и безжалостный по отношению ко всем инакомыслящим. Бог закона и наказания, перед которыми равны все без исключения. Покровитель точных и прикладных наук, помогающих совершенствовать оружие против врагов. Бог военной империи, которая захватила почти всю планету Дагона.
Верховный жрец Армона, он же пожизненный император и властелин, управлял этим огромным государством с помощью Высшего совета жрецов и военных наместников. Власть и звание верховного жреца не переходила по наследству. Следующего правителя и жреца выбирал сам бог. И это было действительно чудо, которое каждый раз происходило на священном холме Армона. Там, где на его вершине стояла маленькая часовня.
Когда приходило время появиться новому правителю, у холма собирались сотни тысяч людей, чтобы своими глазами посмотреть на проявление божественной воли. Тот, кто находил в себе силы выдержать испытание Армона в часовне, становился императором. Остальных ждала смерть.
Любой желающий мог подняться на холм после заката Иризо и остаться в часовне на ночь. И если в рассветный час на вершину холма с неба опускался столб яркого света, то к народу выходил новый император, держа в правой руке меч, а в левой священный посох со звездой Армона. Если же этого не происходило, то из часовни выносили бездыханное тело, и бог ждал нового претендента.
Желающих войти в часовню было не так уж и много. Перед лицом испытания равны были все. Не раз оттуда выносили тела полководцев, наместников и жрецов из Высшего совета. А правитель и верховный жрец, который объединил все страны и народы в империю, поднимаясь на холм, был простым пастухом.
Церковно-полицейское государство захватило огромную территорию планеты. Не занятой осталась лишь та часть, где жил народ Нарфея. Бога волшебников и магов, повелителя всех стихий, властелина сознания и мысли.

Это было странное государство. Оно никогда не вело захватнических войн. Но побеждало всех, кто пытался поработить народ Нарфея, занимая территорию захватчиков в качестве наказания за попытку нападения. Некоторые народы добровольно уходили под защиту Нарфея, постепенно перенимая его язык, веру и образ жизни. Государство принимало всех, кто приходил с чистой совестью и добрыми намерениями, обеспечивая им свободную жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Законы и заповеди Нарфея запрещали народу убивать, воровать и лгать. Наказание за преступление было молниеносным и неотвратимым. Преступников не казнили и не сажали в тюрьмы. Их просто изгоняли из страны, что в то время было порою страшнее смерти.
В храмах и церквях Нарфея стояли каменные алтари, у которых прихожане каждую неделю давали богу клятву не нарушать его заповедей. Здесь невозможно было скрыть своё преступление. Едва ладонь преступника касалась алтаря, как у него начинались судороги и корчи. Он кричал и мучился, напрасно пытаясь оторвать руку от камня, пока не приходил служитель церкви и не произносил молитву.
Не ходить в церковь тоже было нельзя. Пропустивший несколько раз подряд службу и не коснувшийся камня, начинал испытывать невыносимые головные боли и ноги сами несли его к алтарю.
Народ Нарфея жил свободной жизнью, выбирая себе занятие по душе и не пытаясь обманом разбогатеть за чужой счёт. Законы обязывали соблюдать чистоту и порядок в доме, на улице и во всех общественных местах. Поэтому управления и чиновников не существовало. Все сомнения и проблемы разрешались в церкви у алтаря. А поскольку заработать деньги можно было только честным путём, то баснословно богатых людей в стране не было. Да никто к этому и не стремился. Потому что жадность и зависть Нарфей тоже не поощрял.
Для обороны, вдоль всей границы государства стояли каменные идолы, охранявшие территорию от врагов. Стоило захватчикам нарушить запретную черту и устремиться вглубь, как у них под ногами начинала гореть земля. С неба падали камни, а ураганные вихри и смерчи налетали со всех сторон, поднимая в воздух людей, лошадей, повозки и орудия.
Затем следовало наказание. Но Нарфей не был жестоким богом и не причинял вреда простому населению. Земли захватчиков ограждались каменными идолами и существовали, как приграничное государство, живущее по законам Нарфея. Так продолжалось до тех пор, пока в нём не искореняли злость, зависть, жадность и насилие. Только после этого открывали границу, и новый народ вливался в страну этого бога.

Верховный жрец Армона и его высший совет знали, что победить народ Нарфея невозможно, пытаясь просто захватить территорию. Поэтому два государства существовали независимо друг от друга тысячи лет, пока к власти не пришёл последний император Гаймор Первый, которого в народе прозвали "Лекарь".
Действительно, он родился в семье придворного врача и когда подрос, отец взял его к себе в помощники, надеясь, что сын продолжит отцовское дело. И тот, в самом деле, оказался очень внимательным и способным учеником, который вскоре превзошёл своего учителя в искусстве врачевания и после смерти отца занял место придворного врача. Днём молодой врач лечил вельмож и их родственников, а вечерами составлял новые лекарства из трав и кореньев, которые ему поставляли со всей округи. Для того чтобы изучить действие вновь полученного препарата, учёный-лекарь испытывал его на подопытных животных, а иногда, когда позволяли обстоятельства, и на людях.

Однажды ему принесли растение с длинным и белым корнем похожим на танцующего человека. Такого растения врач никогда прежде не видел. Он долго искал его описание в дворцовой библиотеке, но так и не нашёл ничего похожего. Приготовив вытяжку из корня, медик сделал прививку подопытной мыши и, посадив её в общую клетку, некоторое время наблюдал за поведением грызуна. Но, не заметив ничего необычного, лекарь отправился спать. Среди ночи его разбудил шум, доносившийся из лаборатории.
Распахнув двери комнаты, он увидел клетку с мышами, которая каталась по полу, разбрызгивая во все стороны кровь и клочки шерсти. Лекарь остановил клетку и стал наблюдать за мышами. Они словно сошли с ума. Мыши с бешеной скоростью прыгали по клетке и нападали друг на друга, будто хищные звери.
Впоследствии, проводя опыты над другими животными, лекарь понял, что получил вещество, которое действует на психику, превращая самых безобидных зверей в опасных хищников. Вот тогда и появилась в его голове мысль о том, как можно победить народ Нарфея. Но лекарь никому не стал рассказывать о новом препарате. Во-первых, он хотел лучше изучить его действие, а во-вторых, понимал, что в этом случае потеряет над ним контроль.

Вскоре умер старый император. Закончились пышные похороны, и народ собрался у холма, чтобы встретить нового жреца и властелина. После нескольких неудачных попыток прошли уже три дня, но никто больше не решался подняться на холм. Всё это время лекарь сидел, закрывшись в своём кабинете мучимый огромным желанием и не меньшим сомнением.
Наконец, он вышел из дома и отправился в главный храм Армона. Встав на колени перед статуей бога, он стал шептать слова молитвы. Затем поднял голову и посмотрел статуе прямо в глаза.
— Я могу завоевать для тебя весь мир! Я знаю, как победить Нарфея!
Несколько минут в напряжённом молчании он смотрел на статую и вдруг, словно слабый ветерок прошелестел над ним:
— Иди в часовню.
Лекарь стоял в недоумении, не зная, то ли это ему показалось, то ли это действительно был голос бога. У него не было полной уверенности ни в том, ни в другом. Он продолжал напряжённо и молча смотреть на Армона, когда ветер прошептал:
— Я жду.
Лекарь поднялся с колен и будто во сне отправился на холм.
На рассвете следующего дня народ приветствовал нового императора Гаймора Первого.

Верховный жрец хотел заразить народ Нарфея бешенством, чтобы тот своими руками разрушил храмы и алтари, пограничных сторожей, свои дома и самого себя. Но для этого нужно было как-то попасть в страну магов и волшебников. Между двумя государствами не существовало каких-либо отношений, поэтому Гаймор решил заключить договор о мирной торговле и ненападении. Он отправил послов с предложением дружбы на взаимовыгодных условиях. Вскоре первый караван с товарами отправился в страну Нарфея. Гаймор хотел отравить питьевую воду во всех крупных городах одновременно. И пока торговцы укрепляли дружественные связи, он готовил отраву и проводил опыты, но теперь уже только на заключённых.
В тёмных тюремных подземельях император наблюдал, как заражённые им люди превращались в зверей. Они буквально разрывали друг друга на части, пытаясь при этом уничтожить и всё то, что их окружало. В результате таких опытов "Лекарь" выяснил, что наркотическое вещество, которое он получил, вводило человека в сильный транс. В этом состоянии мозг подопытного давал команду организму на воспроизводство неизвестного вируса. Заражение происходило мгновенно при передаче этого вируса через кровь или слюну. Достаточно было ввести наркотик одному из заключённых и через несколько минут в камере уже не оставалось ни одного здорового человека.
Единственное, о чём не узнал "Лекарь", изучая действие препарата, это то, что заболевание было инфекционным и могло передаваться воздушным путём. Но в этом случае вирус жил недолго и быстро погибал в изоляции. Зато, если находился новый подходящий носитель, то микроб размножался в нём с ужасной скоростью.

Понадобилось почти два года, чтобы приготовить достаточное количество наркотика и получить доступ в города Нарфея. Всё это время Гаймор держал свой план в секрете. Ни одна живая душа не знала, что он решил сделать. Его агенты, уходившие с караванами для того, чтобы отравить воду и не подозревали, что идут на верную смерть и назад уже не вернутся. В назначенный срок они вылили отраву в колодцы и стали собираться в обратную дорогу. Но некоторые из них не успели выйти даже за черту города. Бешенство распространялось со страшной скоростью.
Обезумевшие люди ломали, крушили и убивали всё, что попадалось им на пути. Погибали сами, но при этом заражали других. После того часа, когда колодцы были отравлены, Гаймор приказал войскам встать у границы чтобы не пустить в страну бешеных людей. И это была его большая ошибка. На третьи сутки в очагах заражения начались бури и ураганы. Огромные смерчи сравняли с землёй все заражённые города и направились в сторону границы. Они несли с собой заразу бешенства. Многочисленные толпы вооружённых людей убегали от урагана вглубь своей страны, не зная, что многие из них уже заражены.
Эпидемия пронеслась по всей планете. Уцелела едва ли десятая часть населения. Были разрушены и сожжены все города и деревни. Уничтожены храмы, дворцы и памятники. Всё превратилось в руины.

Долго ещё отряды самообороны, надев на лицо плотные маски, уничтожали заразу. Людей убивали при одном только намёке на сумасшествие. Эти отряды назвали себя "Борцами за чистоту разума". Объединившись и уничтожив эпидемию, они начали строить новую жизнь.
Страны Нарфея больше не существовало. Бури и ураганы бушевали до тех пор, пока не засыпали всю территорию этого государства красно-бурым песком, превратив её в пустыню. Кроме Гаймора никто не знал истинной причины эпидемии. Но он погиб от рук взбесившейся охраны. А оставшиеся в живых люди, во всём обвинили бога Нарфея и прокляли его на все времена.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 04 мар 2011, 13:31

Глава 3

Жаркий летний день был в самом разгаре. Воздух, прогретый лучами огромного светила, висевшего прямо над головой, наполнился запахами разогретого асфальта и автомобильной гари. По всему городу ездили поливочные машины, пытаясь хоть немного остудить этот раскалённый муравейник.
Контраст прохладного подъезда, где работали кондиционеры, и душной улицы был настолько велик, что Герон невольно вспомнил свою недавнюю поездку в район Красных Песков.
Пустыня — огромное пятно буро-красного песка, диаметр которого составляет больше двух тысяч километров. Аномальная зона, куда никто не мог и давно уже не пытался попасть. С тех пор, когда последняя экспедиция бесследно исчезла в красных барханах, правительство запретило даже приближаться к пустыне. Полоса отчуждения шириною почти в десять километров охватила этот район кольцом, и находиться в ней без специального пропуска было нельзя. Но так уж устроен человек, что запреты и опасность только разжигают его любопытство. Любители острых ощущений время от времени всё же пропадали в пустыне.

"В городе тоже опасно и запретов не меньше,- подумал Герон.- Может, поэтому здесь собралось такое количество народа?"
Хотя в этот час на улице было не так уж и много людей. Жара загнала всех в прохладные помещения с кондиционерами. Кто-то из горожан спасался на пляже, а многие воспользовались отпуском и уехали отдыхать на природу.
"Тем лучше для меня и хуже для моего хвоста,- усмехнулся он.- А вот если бы я был женат, то вполне мог быть ещё и с рогами. Весёлая получилась бы зверушка",- засмеялся он, представив себя в таком виде.
Насчёт рогов он был уверен на сто процентов, а вот наличие хвоста предстояло ещё определить.
Главное (и Герон это знал) — не дать понять агенту, что его пытаются вычислить, иначе сыщик будет следить за своим подопечным с утроенной энергией.
Журналист остановился у палатки, в которой торговали напитками. Купил лимонад и, отойдя в тень здания, стал медленно, как бы наслаждаясь, пить, неторопливо осматриваясь вокруг и пытаясь запомнить всех, кого видел на улице.
Пятью минутами раньше он купил в киоске газету и журнал, а сейчас положил их на парапет, намереваясь "забыть" здесь покупку. Освободившись от пустой бутылки, выбросив её в мусорную корзину, Герон пошёл дальше. Зайдя за угол здания и, как бы спохватившись, он быстрым шагом вернулся к своей "пропаже", внимательно разглядывая встречных прохожих.
Затем сел на автобус и проехал две остановки, запомнив всех, кто с ним вошёл и вышел из автобуса. Во время проезда отметил машины, которые ехали за ним и те, которые остановились, когда он вышел на остановке.
Пройдя ещё квартал, журналист нырнул в большой продуктовый магазин, у которого было несколько выходов на разные улицы. Здесь он купил пакет сладких пончиков к чаю, чтобы перекусить на работе. Всё должно было выглядеть естественно и не вызывать даже тени подозрения.

Герон придумывал всё новые и новые уловки. По натуре он был очень азартным игроком, хотя никогда не играл в рулетку или тотализатор. Ему нравилось играть с людьми. Это, конечно, намного сложнее, но зато и интереснее.
Игра в "кошки-мышки" продолжалась до самого входа в редакцию. Подводя итог, журналист пришёл к выводу что, если "хвост" и был, то состоял как минимум из трёх человек, которые передавали его друг другу. Он постарался хорошо их запомнить и решил, что после визита в редакцию обязательно продолжит эту игру.

Пневматическому лифту потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять Герона на девятнадцатый этаж. Он вспомнил тот день, когда в первый раз воспользовался новым лифтом и улыбнулся. Тогда в спешке журналист нажал не ту кнопку ускорения, выбрав почти предельную величину. Его словно магнитом притянуло к полу кабины, а при торможении он чуть не достал головой потолок.
Специалисты утверждали, что лифт совершенно безопасен. В отличие от старого, который двигался при помощи тросов и противовеса, новый лифт, словно поршень, ходил в цилиндре шахты, имея с одной стороны избыток давления воздуха, с другой вакуум. Даже если отключить всю систему управления и кабина начнёт падать вниз, то через несколько метров она плавно остановится, имея под собой воздушную подушку с высоким давлением.
В кабине было установлено две панели с кнопками. Первая — кнопки этажей, а вторая — величина ускорения, на которой каждый мог выбрать свою скорость подъёма или снижения. В том случае, когда в кабине находилось несколько человек, то нажимали кнопку наименьшего ускорения. Хотя и эта скорость намного превышала привычную.
"Да, техническая мысль на месте не стоит,- подумал Герон.- Интересно, что будет лет через двести? Наверное, будем перемещаться при помощи телепортации. Войдет человек в кабину на первом этаже, а через секунду выйдет на сто пятнадцатом…. Только бы не застрять посередине!"

Открыв дверь кабинета редактора, он остановился на пороге.
Сидевший за столом грузный мужчина с густыми, мохнатыми бровями и высоким лбом, эффектно переходящим в лысину, оторвался от бумаг, что лежали на столе, посмотрел на Герона и, театрально вскинув брови, которые очень точно передавали степень его "удивления", произнёс:
— А, это ты! Я думал, что тебя уже посадили за решетку!
— Вполне могу там оказаться,- ответил Герон.- И заметьте, не без вашей помощи!
— Всегда рад помочь "ближнему",- захохотал редактор.
— Особенно, если это сотрудник Управления,- добавил Герон.
— Ну ладно, выкладывай, из-за чего весь сыр-бор,- закончив смеяться, сказал редактор.
— Как, разве твой "ближний" не поведал тебе эту леденящую кровь историю?- как можно серьёзнее спросил Герон.
— Какую историю?- брови редактора недоверчиво и настороженно сошлись на переносице.
"Клюет!"- подумал Герон.
При слове "история" у редактора сработал профессиональный рефлекс погони за сенсацией.
— Извини Симон, я дал подписку о неразглашении. Увы, это — государственная тайна. Мне не то, что говорить, думать об этом запрещено! Одно моё лишнее слово, и от меня даже мокрого места не останется!
— Гера, а не собираешься ли ты навешать мне на уши лапши? Ты думаешь, я не знаю, как ты любишь всех разыгрывать?
— Я?!- Герон сделал круглые глаза.- Ну, вот скажи мне, что тебе удалось узнать от сыщика?
— Да ничего!- возмущённо взмахнул бровями Симон.- Ноль, дырка от бублика. Сыщик прикрылся законом и удостоверением как бронёй. Потребовал всю информацию о тебе и забрал фотоплёнку. Все мои вопросы отскочили от него, словно горох от стенки, да ещё запретил тебе звонить. Что это за шпионская возня? Я уже обзвонил всех, кого только можно, но никто, кроме тебя и понятия не имеет, что там случилось.
— Вот! Ты надеюсь, понимаешь, что я теперь — важная птица. Меня нужно холить, лелеять и оберегать. Можешь даже жалование прибавить, я не обижусь.
— Гера, это же вымогательство, шантаж,- от возмущения брови Симона прыгнули на лысину.- Освещать события в нашем городе и за его пределами — твоя служебная обязанность! Нет, ну я могу выделить тебе разовую премию, если, конечно, история стоит того.
— Так! Значит, я тебе рассказываю, ты мне платишь премию, а завтра меня находят в мусорном баке, с дыркой в башке! Симон, ну зачем человеку премия, если у него в башке дырка?
— Я тебе сейчас сам эту дырку сделаю! Ты думаешь, если я вспыльчивый, то меня обязательно нужно дразнить?
— Ладно, ладно! Успокойся, я тебе всё расскажу. Скоро. Может быть. Если ты создашь мне все необходимые условия.
— Что, опять прибавка к жалованию?- ехидно спросил Симон.
— Нет, ну зачем повторяться? Давай придумаем что-нибудь новое. Например, используем всё твоё влияние и связи для того, чтобы выяснить кое-какие детали этой истории. Но только так, чтобы моё имя при этом не упоминалось.
— Слушай, да ты же меня вербуешь. Пытаешься сделать из меня своего агента? Не слишком ли далеко ты зашёл?
— Как хочешь Симон, но иначе тебе ничего не узнать. Нет, ну если ты мазохист, которому нравится страдать от приступов бессонницы и любопытства, тогда конечно.
— Это не я мазохист. Это ты садист! Говори, что я должен сделать, шпионская морда!
— Не забывай, ты теперь мой агент и должен относиться ко мне с почтением,- но заметив, как набычился редактор, Герон поспешил сказать.- Это была шутка. Перейдём к делу. На одной из фотографий видно бампер машины с номером. Нужно узнать, кому она принадлежит, кто сидел за рулём и по возможности выяснить, почему машина остановилась именно там. Кстати, этот хлыщ вернул тебе плёнку?
— Да, полчаса назад прислал с посыльным. Эдди сейчас должен отпечатать все снимки. Ну, а ты что собираешься делать?
— Зайду в лабораторию, посмотрю ещё раз фотографии. Затем погуляю по городу. Нужно выяснить одну очень важную деталь.
— Какую?- спросил редактор, в надежде хоть что-нибудь вытащить из него.
— Симон, я обещаю тебе всё рассказать. Но это будет чуть позже.
— Уйди с глаз моих, интриган!
— Я не прощаюсь,- сказал Герон и вышел из кабинета.

Фотолаборатория находилась в другом конце коридора, и Герон не спеша направился туда, по дороге здороваясь и болтая с сослуживцами. В новостях этого дня журналист пытался найти хоть какую-нибудь зацепку для себя. Но всё, что было услышано, казалось, не имело никакого отношения к загадочной истории.
"Впрочем, я ещё слишком мало знаю, чтобы судить об этом",- подумал он, открывая дверь лаборатории.
Эдди стоял у какого-то диковинного аппарата и был так увлечён, что даже не повернул головы.
— Привет,- сказал Герон.- Эдди, ты часом не оглох?
— А, Гера, привет,- наконец, повернулся тот.- Ты только посмотри, какую машину приобрёл наш босс!
— Это что? Рентгеновский аппарат или пульт управления космической связью? Судя по габаритам и большому количеству кнопок и индикаторов, я всё же склоняюсь ко второму варианту.
— Темнота! Это — последнее слово фототехники! С помощью этого агрегата с изображением можно делать всё, что захочешь. Я и сам ещё толком в нём не разобрался.
— Это когда же успели тебе его подсунуть?
— Сегодня утром. Наладчики и представитель фирмы ушли совсем недавно. Так что твоя плёнка — это первое, что я туда вставил.
— Она всё ещё там?- спросил Герон,- А ты сможешь её оттуда вытащить?
— Обидеть хочешь? Не выйдет — на идиотов не обижаются! Лучше взгляни, какие получаются снимки. И это несмотря на то, что фотограф из тебя, как из козла пианист!
— Эдди, вот за что я тебя люблю,- захохотал Герон,- так это за то, что ты такой ласковый.
С этими словами он стал разглядывать фотографии.
Качество было выше всяких похвал. Чёткость, насыщенность и глубина цвета просто изумляли. Казалось, что снимки были объёмными и живыми.
"Да,- подумал Герон,- это совсем не похоже на то, что показывал мне Борк".
Дойдя до интересующей его фотографии, он убедился, что человека в капюшоне на ней нет, и снова подумал о галлюцинации. По спине пробежал неприятный холодок.
— Ну, вот и всё,- сказал Эдди, доставая из печатной машины последнюю фотографию.- Полный комплект. Нужно нести редактору. Кстати, ты не знаешь, зачем они ему понадобились?
— Он нашёл на них женщину своей мечты, и теперь будет носить её портрет у себя на сердце!
— Какую женщину? Ту, что на карнавале изображает ведьму? Я думаю, что ей для этого даже грим не понадобился!
— Иди быстрее, а то он от нетерпения съест свой последний карандаш! Кстати, на обратном пути прихвати пару чашек кофе. Я принёс твои любимые пончики.
— Бегу! Только ты здесь ничего не трогай! Если что-то испортишь, то я тебя вместо пончиков сожру!

Как только за Эдди закрылась дверь, Герон подошёл к печатной машине. Обилие кнопок и лампочек его не смущало. Под каждой из них была надпись, а инструкция, которую оставил представитель фирмы, лежала тут же, на столе. Освоившись кое-как с управлением, он начал прокручивать плёнку, чтобы найти нужный кадр.
Благодаря мощному графическому редактору, который создавал виртуальное трёхмерное пространство и помещал в него голограмму исходного объекта, с изображением можно было делать практически всё, что заблагорассудится. Результат выводился на монитор в размере и цвете, который устанавливал оператор. Можно было многократно увеличить любой участок кадра, придавая ему нужный цвет и контраст.
Найдя то, что искал, Герон увеличил центральную часть, где должен был находиться тот человек. Затем стал манипулировать яркостью, контрастом, делал изображение вогнутым, выпуклым, объёмным, менял ракурс, разворачивая кадр под разными углами. Картинка при этом принимала совершенно фантастический вид, но "капюшона" всё равно не было видно!
"Неужели я действительно схожу с ума?- подумал журналист.- Скоро придёт Эдди. Он мне точно башку оторвёт".
Пробежав глазами по панели, он увидел группу кнопок под общим названием "Фильтр" и начал их по очереди нажимать. Сначала каждый фильтр в отдельности, а затем соединяя их вместе. При очередной комбинации люди в кадре вдруг все пропали, зато в центре появилась фигура в капюшоне.
У Герона перехватило дыхание. Несколько секунд он в оцепенении смотрел на монитор, затем, словно очнувшись, запомнил комбинацию фильтров и быстро начал переводить машину в первоначальное состояние.

Закончив, журналист не успел отойти от аппарата и на три шага, как вошёл Эдди, держа в руках поднос с горячим кофе.
— Ты что там делал?- с тревогой и угрозой спросил он Герона.
— Ничего особенного. Я всего лишь её разглядывал,- ответил тот.- Ты же этого мне не запрещал.
Эдди недоверчиво посмотрел на него, поставил кофе на стол и подошёл к машине. Оглядев её со всех сторон, он вынул плёнку и, отдавая её Герону, сказал:
— И всё равно я не верю, что ты туда не лазил. Ты для этого слишком любопытен.
— А ты, если будешь таким подозрительным, в следующий раз пончиков не получишь!
— Ну ладно, ладно. Давай лучше перекусим, а то кофе остынет.
Сидя за столом и запивая очередной пончик кофе, Герон лениво спросил:
— Слушай Эдди, а зачем нашему боссу такая машина? Ему что, деньги уже девать некуда?
— Только между нами. Клянись!
Герон торжественно положил левую ладонь на пакет с пончиками, словно давал клятву на суде. Эдди это вполне убедило, и он продолжил:
— Шеф собирается начать издание нового журнала, красочного с иллюстрациями. Такого, чтобы от одного его вида всех конкурентов паралич разбил!
— А что, у других такой машины нет?
— Это — опытный образец. Босс вложил кучу денег в разработку проекта и теперь имеет право запретить производство и продажу таких машин. Хотя бы на некоторое время. Я думаю, пока новый журнал не войдёт в силу, другой такой машины не появится. Кстати, тащи сюда весь свой архив. Я знаю, у тебя есть кадры, которые вполне могут попасть в этот журнал. Если, конечно, я над ними поколдую. Гонорар пополам. Согласен?
— По рукам,- сказал Герон.- Но с условием, что ты научишь меня пользоваться этим аппаратом…. Под твоим чутким руководством,- добавил он.
— Я согласен,- ответил Эдди, широко улыбаясь,- но тоже с условием. Без пончиков в кабинет не входить!
Засмеявшись, они пожали друг другу руки, как бы закрепляя это соглашение. После чего, Герон поднялся, сделал прощальный жест Эдди и вышел в коридор.
Насчёт своего сумасшествия он уже успокоился. Но теперь его мучил другой вопрос. Каким образом незнакомцу удалось не засветиться на плёнку? И видел ли его кто-нибудь из окружающих?
С этой мыслью журналист вышел на улицу. Жара начала понемногу спадать, и к тому же на небе появились небольшие тучи.
"Может быть, всё же дождь пойдёт?- подумал Герон.- Хотя вряд ли — тучи явно не дождевые".

Он выбрал такой маршрут, чтобы через час, полтора вернуться в редакцию, надеясь, что за это время Симон что-нибудь узнает. Не прошло и пятнадцати минут, как Герон заметил знакомое лицо своего преследователя.
"Ну вот, первый на месте,- не без удовольствия заметил он.- И это означает, что я не ошибся. Посмотрим где остальные".
Чтобы не бесцельно бродить по городу, поскольку это могло насторожить его "охрану", Герон решил купить себе кое-что из верхней одежды. Да и новый зонт тоже нужен — старый давно уже истрепался в командировках. Поэтому заходил он в основном в галантерейные магазины, рассматривая и выбирая вещи, которые ему были нужны.
Прошло около часа, но "охрану" никто не менял. Мужчина шёл за ним, почти не прячась и не выпуская свой объект из поля зрения.
"Остальных, наверное, хватил тепловой удар,- усмехнулся Герон.- Да и этот бедолага тоже выдохся. Ещё бы, целый день на такой жаре и на поводке — собачья работа".
Но не успел он так подумать, как "бедолага" исчез, и ему снова пришлось напрягать все своё внимание, высматривая очередного знакомого.

Минут через десять журналист забеспокоился.
"А вдруг "конвой" отменили? Может быть, Борк всё уже раскопал и снял с меня все подозрения?.. Ах, нет,- почти с радостью воскликнул про себя Герон.- Вот, он, голубчик. Хвост номер два. Они явно не боятся меня потерять. Значит, не заметили, что я их вычислял. Да, но откуда у частного сыщика такой штат? Похоже на то, что ему помогает полиция. Или он ей помогает. В любом случае это — не рядовое дело. Пора возвращаться к Симону. Третьего ждать не буду,- решил он,- и так всё ясно".

Огромный супермаркет, в котором сейчас находился Герон, больше был похож на город, чем на магазин. Широкие проходы, словно улицы и проспекты делили его площадь на квадраты и прямоугольники с отделами и секциями разнообразных товаров. Сходство усиливалось тем, что по "улицам" двигались минимашины, доставляя товары со склада в отделы. Под днищем таких машин находился увлажняющий пылесос и полировочные щётки. Кроме того, они тянули за собой площадку с поручнем, на которую мог встать каждый желающий. Молодые люди запрыгивали на ходу. Пожилым достаточно было поднять руку и грузовое "такси" сразу останавливалось.

Одно из таких такси поравнялось с Героном. На платформе стояла девушка в форме работника магазина. Он сразу признал в ней вчерашнюю студентку.
"Боже, как тесен наш город",- подумал он, запрыгивая на площадку.
Встав напротив, журналист пристально посмотрел на студентку.
— А я вас узнала,- улыбнувшись, сказала девушка.- Вы вчера сидели за нашим столиком в ресторане.
— Я вас тоже сразу узнал,- ответил он.- Только вчера почему-то решил, что вы студентка.
— Вы не ошиблись. Просто я учусь на вечернем отделении, а вчера у меня был выходной и мы с друзьями бродили по городу.
— Наверное, вы ещё долго там сидели, после того как я ушёл?
— Нет, мы дождались, когда откроют движение и взяли такси. Вы вчера всё время фотографировали, и я сначала подумала, что вы гоняетесь за Фризой. Но вы даже не взглянули в её сторону.
— Фриза? Фриза Корвелл? Она была там?!
"Вот лопух,- подумал он.- Как же я этого не заметил?"

Фриза была единственной дочерью алмазного короля Бернара Корвелла, чья империя охватила всю планету. Ему принадлежали не только все копи и рудники, на которых добывали драгоценные камни, но и все ювелирные мастерские и магазины. Добыча, обработка и продажа драгоценностей — всё находилось под контролем его империи. "Бриллиантовый Берни" или просто "Бэ-Бэ", как окрестили его газетчики, был не только сказочно богат, но ещё имел большой вес и влияние в правительстве, поскольку состоял в Государственном Совете по экономической политике.

— Да, она вышла из салона красоты, который находится над рестораном и села в машину.
— В ту, что стояла слева от нас?
— Ну, конечно. Фриза была так близко, что я разглядывала её почти в упор.
— И чем же она на этот раз всех удивила?
— Одежда была у неё довольно скромной, я бы даже сказала, подчёркнуто скромной и причёска простая. Но это скорее для того, чтобы создать контраст тому чуду, что сверкало у неё на груди.
— Какая-нибудь новая безделушка?
— Ну, если бы вы это видели, то так бы не говорили. От этого колье невозможно было оторвать глаз. Оно сверкало и искрилось всеми цветами радуги, а в центре сиял огромный рубин. Мне даже показалось, что он не отражает, а излучает свет. Потрясающее колье. Вы много потеряли, что не сфотографировали её с этим чудом.
— Я уже мысленно рву на себе волосы и посыпаю голову пеплом! Если мои друзья узнают, что я упустил такой кадр, то они меня просто засмеют. А где же была её охрана?
— Они сели в следующую машину.
— И ждали, пока не пройдёт процессия?
— Нет, там случилось что-то непонятное. Водитель вдруг выскочил из машины и, замахав рукой охране, открыл заднюю дверь со стороны проспекта. Некоторое время они были в салоне. После чего водитель быстро сел за руль и обе машины рванули с места, не дожидаясь, пока откроют движение. Мы потом долго гадали, что же там произошло. И решили, что ей, наверное, стало плохо. Может быть, от жары упала в обморок. Хотя на улице она была всего несколько минут. Не знаю.
— А вы здесь постоянно работаете?
— Я сегодня работаю последний день. Завтра уезжаю к родителям на Озёра, и буду там все каникулы.
— А после каникул снова придёте работать в этот магазин?
— Да вы никак познакомиться хотите, - лукаво улыбнулась девушка.
— Неужели у меня нет никаких шансов?
— Ну, отчего же. Не так уж вы и безнадёжны.

Посмеявшись и познакомившись (девушку звали Хейла), они болтали ещё несколько минут. Когда "такси" остановилось у отдела, где работала Хейла, Герон спрыгнул с платформы. Он пожелал своей новой знакомой весёлых каникул и направился к выходу, не забыв проверить "хвост". Всё это время бедняге сыщику пришлось почти бежать вслед за платформой, чтобы не потерять из вида объект наблюдения.
"Ну, родной, кончились твои мучения,- подумал Герон.- Сейчас беру такси и еду в редакцию".

Откинувшись на заднем сидении машины, журналист стал "обрабатывать" информацию, которую только что получил.
"Если дело касается "Бэ-Бэ" и его дочери, то это уже не просто громкое дело. Это — сенсация. Здесь наверняка подключены государственная и полицейская машины. Попасть под их колёса — всё равно, что кончить жизнь самоубийством. Раздавят, как червяка на дороге. Надо предупредить Симона, чтобы не слишком резко высовывал нос — оторвут вместе с головой. Если ему всё рассказать, то он накинется на эту историю, как бык на красную тряпку. Но что произошло с Фризой, ведь не обморок же, в самом деле? Хотя и на убийство не похоже. Машина и стёкла — бронированные, села она сама, в полном здравии, и вдруг что-то случилось. Вряд ли кто подходил к машине. Охрана была рядом и не допустила бы этого. А вдруг она приоткрыла окно, и в этот момент кто-то выстрелил? ... Бред! Слишком большое совпадение, чтобы быть похожим на правду. Она могла и не сделать этого. И что? "Кто-то" должен стоять и ждать, когда она "вдруг" откроет окно? Нет, если её действительно хотели убить, то стреляли бы до того, как она села в машину, а не после! Несколько слов водителя или охранника могли бы прояснить многое, но они будут молчать. Добраться до Фризы, если она жива, — практически невозможно. Остаётся Борк. Он то, конечно, в курсе всего, но детектив и без того меня подозревает. Ну, не идти же, в самом деле, к "Бэ-Бэ"… Да, негусто. А тут ещё загадка с капюшоном - невидимкой. Стоп! Его-то охрана в этом случае не видела! А как же увидел я? Может у меня в зрачках светофильтры? Или вдруг я — киборг, посланный с другой планеты?.. А может ты, придурок, хочешь в Шестое Управление?"
Такая мысль его немного отрезвила.
"Эта история слишком сильно пахнет жареным. Буду молчать, как рыба",- решил Герон, подъезжая к издательству.

Он подхватил свои покупки и, взлетев на этаж редакции, вошёл в кабинет Симона. Тот сидел хмурый, словно туча, и в полном молчании наблюдал за Героном. Положив пластиковый пакет, журналист сел в свободное кресло, упёрся рукой в подбородок и уставился на редактора.
"Кажется, он уже получил по шее",- подумал Герон.
Молчание длилось почти минуту, затем Симон взорвался:
— Чёрт бы тебя побрал, вместе с твоими фотографиями! Какого хрена ты фотографировал именно в этом месте?
Герон прекрасно знал характер редактора. В такие минуты его нельзя было перебивать. Нужно дать ему выпустить пар. Поэтому, пока Симон поносил его и его предков, его фотоаппарат и ту фирму, которая изготовила эту гадость, он, молча, хлопал глазами, пытаясь изобразить из себя невинную овечку.
Наконец, замолчав и опустив голову, Симон исподлобья поглядел на Герона, и совершенно спокойным голосом сказал:
— Сейчас звонил босс и предупредил, что если я ещё раз попытаюсь узнать что-нибудь про эту машину и того, кому она принадлежит, то для меня останется только одна работа в нашем издательстве — мыть по ночам туалеты.
"Телефон редактора прослушивают,- смекнул Герон.- Если бы не эта случайная встреча в магазине, я бы сейчас ничего не знал".
— Слушай, Симон. Давай забудем про всё это. Выкинем фотографии в мусорную корзину и займёмся другими делами.
Говоря это, Герон написал на бумаге: - «Ты тоже под колпаком у Борка»,- и отдал редактору.
Тот, прочитав, написал что-то в ответ и, отдавая лист Герону, сказал:
— Да, ты наверно прав, у нас и без того дел по горло.
На бумаге было написано: "Машина Фризы Корвелл".
Герон посмотрел на редактора, кивнул головой и опустил записку в машинку для уничтожения бумаги.
— Ну, шеф. Посылай меня куда-нибудь, только не очень далеко!
— Звонили из пожарной команды — они выехали в автомобильный центр "Шарлей". Поезжай туда. Но без фотоаппарата!
Герон взял свой пакет и на прощание помахал редактору рукой. Тот махнул в ответ, но так, будто отгонял от себя назойливую муху.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 06 мар 2011, 11:45

Глава 4

Автомобильный центр "Шарлей" находился за чертой города, как и все производственные предприятия. Город давно освободился от фабрик и заводов и, кроме автомобилей, в нем никто теперь не дымил. Любые организации, хранившие взрывчатые и огнеопасные материалы, стояли особняком и в значительном отдалении друг от друга. Но, несмотря на все принятые меры безопасности, на них всё равно случались пожары и аварии. Виноват был почти всегда пресловутый "человеческий фактор". Поэтому во всех конструкторских бюро велись масштабные разработки по автоматизации процессов производства.
В авто-центре "Шарлей" ремонтировали автомобили всех марок без исключения. Здесь же можно было продать или обменять свою старую машину на очень выгодных условиях. Огромный комплекс состоял из двух частей: отдела продаж и ремонтной базы. Он занимал довольно обширную территорию, по которой целый день сновали машины. Для пешеходов здесь места не было. Все, в том числе и обслуживающий персонал, передвигались исключительно на колёсах.

Герон решил взять служебный автомобиль. Для таких случаев в гараже издательства всегда стояло несколько машин. Он спустился на подземную стоянку и отметил у дежурного маршрут, по которому поедет до "Шарлея", не забыв вписать в него дорогу домой, чтобы отвезти покупки и взять фотоаппарат. Диспетчер позвонил редактору и, получив подтверждение, выдал журналисту ключи от машины и разовую карту-пропуск для автоматических ворот.

Все расходы покрывало издательство, но при условии, что водитель не отклонялся от заданного маршрута. В противном случае разницу приходилось оплачивать из своего кармана. Связь с диспетчером, полицией, аварийными и справочными службами, установленная на панели приборов помогала водителю быстро ориентироваться в сложных ситуациях. Кроме того, в автомобиле находились спасательные средства и, благодаря проблесковому маячку, она быстро превращалась в "скорую помощь". Всё спецоборудование было установлено как раз в том центре, куда и направлялся Герон.

"Сейчас прицепят хвост,- подумал он.
Как только дежурный набрал номер редактора, журналист понял, что от полиции ему не оторваться.
"Зато я теперь не один, а в кампании всё же веселее"- решил он, выезжая из ворот гаража.

По дороге к своему дому Герон всматривался в зеркало заднего вида, пытаясь определить, на какой машине едут за ним сыщики. Даже парковку во дворе он выбирал таким образом, чтобы иметь возможность некоторое время наблюдать за другими автомобилями. Но ничего не выяснив, журналист поднялся на свой этаж и по привычке нажал кнопку звонка. Для него это стало почти ритуалом.
Открывая дверь, он подумал о том, что теперь квартира перестала быть его "крепостью". Раньше ему и в голову не приходило, что полиция может в любое время открыть эту дверь, отключив систему безопасности. Но сейчас за ним следили, и поэтому нужно было приготовиться к любым неожиданностям.

Оставив покупки на кресле в гостиной, журналист прошёл в кабинет, положил в архив плёнку и взял фотоаппарат. Проверяя его готовность к работе, Герон подумал:
"А не заказать ли мне специальный фильтр на объектив, с такой же комбинацией как у Эдди? Интересно, что тогда будет проявляться на плёнке?.. Кукиш с маслом"- ответил он сам себе и вышел в гостиную.

Проходя мимо комода, Герон задержался у статуэтки. Он взял её в руки и стал пристально рассматривать, отмечая про себя самые мелкие детали. Ощупывая её со всех сторон, он с удивлением отметил, что в отличие от всего остального, ладони у фигурки шершавые. Журналист принёс из кабинета увеличительную линзу и увидел на ладонях мужчины маленькие выступы сделанные явно специально. Но для чего?
"Здесь не хватает какой-то детали. В его руках должно что-то быть…! Вот кретин,- спохватился Герон.- Тебя послали на пожар, а ты тут кроссворды решаешь!"
Он машинально сунул линзу в карман, поставил фигурку на место и, подхватив фотоаппарат, побежал к машине.

Приближаясь к месту пожара, Герон увидел, что горит техническая база центра. Несколько ремонтных боксов объято пламенем и клубами густого чёрного дыма. Полиция оцепила опасную территорию, на границе которой стояла огромная толпа зевак, наблюдавшая за всем, что там происходит.

"Есть три вещи, на которые человек может смотреть бесконечно долго,- подумал Герон,- огонь, вода и то, как работают другие. Огонь пожара, вода из брандспойтов и бегающие пожарные - три удовольствия в одном!"

Он подошёл к полицейским, стоявшим в оцеплении, и показал им своё удостоверение. Оно давало ему право пройти за ограждение.
— Только не подходите слишком близко,- предупредил его полицейский, возвращая удостоверение.- В боксах стоят емкости с топливом и маслом. Не дай бог, если огонь до них доберётся.

Герон сделал несколько снимков и направился к пожарной машине. Там стоял командир расчёта и руководил действиями остальных пожарников. Коротко ответив на вопросы, пожарник попросил журналиста немедленно удалиться.
— Здесь слишком опасно,- сказал он,- а на вас нет защитного костюма.

Они стояли рядом с открытым люком. Из него, словно змея, тянулся пожарный рукав. Внутри колодца находился кран высокого давления, которым и воспользовались пожарные. Герон посмотрел на горящее здание, и в этот момент раздался взрыв.

Вероятно, у него хорошо был развит инстинкт самосохранения. Когда его глаза ещё смотрели на приближающуюся волну огня — тело уже падало в колодец. Журналист почувствовал, как трещат на его голове волосы и следом за ним вниз устремляется язык пламени.
Его спас пожарный рукав, по которому он соскользнул в колодец, как обезьяна по лиане. Долетев до дна и больно ударившись коленом о ступень металлической лестницы, Герон завыл от боли и, зажав ногу ладонями, прислонился к стене колодца.
Через пару секунд он посмотрел вверх. Отверстие люка почти полностью перекрыл какой-то предмет. От него вниз летели горящие капли масла. Герон резко отшатнулся в боковой проход.
Стоя чуть ли не по пояс в воде с нечистотами, с больной ногой, с ладонями, натёртыми о пожарный рукав, и обожжёнными волосами, он орал и материл себя самыми последними словами, которые в этот момент могли прийти ему в голову.

"Идиот, тебя же предупреждали. Какого хрена ты полез к этим боксам? Чтобы написать несколько строк в газету? Для этого достаточно было постоять в толпе!"
В колодец сверху полетел горящий дождь масляных капель, с шипением разбиваясь о поверхность воды.
"А вдруг это бочка, и она сейчас взорвётся?"- подумал Герон.

Выставив руки вперёд, и хромая, он поспешил уйти от опасного места.

Кругом стояла кромешная тьма. Отойдя на безопасное расстояние от колодца, журналист остановился и стал ждать, когда глаза привыкнут к темноте. К большому удивлению, окружавший его мрак стал быстро растворяться. Герон различал уже все предметы, даже капли конденсата над головой.

"Чёрт, что такое с моими глазами? Ещё минуту назад я не видел и собственной ладони…. А как ты увидел человека в капюшоне?- обожгла мозг внезапная мысль, от которой Герон споткнулся, и чуть было не упал в жижу.
— То у тебя что-то с головой, то с глазами. И вообще, ты — ненормальный. Это уже точно! Иди вперёд, диггер хренов!- сказал он сам себе и побрёл дальше по каналу.

Минут через двадцать журналист набрёл на колодец, крышка люка которого была закрыта.
"Наверное, это уже далеко от пожара,- решил Герон.- А вдруг выход внутри какого-нибудь бокса и там светло. Не ослепну ли я?"

Он поднялся по лестнице, упёрся головой в крышку люка и стал медленно её открывать.

Герон угадал — это было ремонтное помещение, но в нём не светилась, ни одна лампа. При пожаре во всех боксах отключили электричество. Откинув крышку, он выбрался наружу и огляделся. В просторном ангаре стояло несколько машин. Очень дорогие и престижные марки. Вероятно, их поставили сюда для модификации или для того, чтобы провести очередное тех. обслуживание. Увидев дверь, журналист побрёл к ней, оставляя за собой мокрые следы. Бесполезно подёргав за ручку и чертыхнувшись, Герон стал искать другой выход. В дальнем конце ангара он нашёл ещё две двери. Одна из них вела в покрасочную камеру, другая выходила в длинный и широкий коридор, в который выходило не меньше десятка дверей. Некоторые из них были не заперты. За ними находились индивидуальные боксы. В каждом стояло по одной машине, но все помещения на улицу выхода не имели.

"Ну, не ночевать же мне здесь, в самом деле,- подумал Герон.- Может быть, где-то окно открыто?"

Он снова начал обходить "кабинеты", стараясь найти выход из бокса. Но на всех окнах стояли решетки, сквозь которые не то, что человек, кошка не пролезет.

"Спасся от пожара, зато угодил в тюрьму. День у тебя сегодня — просто замечательный. Может хоть ночью приключений не будет? Сейчас найду в какой-нибудь машине аптечку. Нужно срочно обработать и забинтовать руки. Чего мне сегодня не хватает — так это умереть от заражения".

Он отвернулся от окна и подошёл к машине, которая стояла в центре помещения, надеясь найти в ней медикаменты. Но, взглянув на номер, медленно опустился на пол и начал нервно хохотать.
"У меня скоро начнётся истерика,- подумал Герон,- и до утра я не доживу. Моя психика не выдержит этого кошмара".

Успокоившись, журналист снова посмотрел на номер. Это была машина Фризы Корвелл! Поднявшись на ноги и обойдя её вокруг, он увидел, что задняя дверь снята с петель и стоит неподалёку у стены. Внутренняя сторона двери была обожжена и деформирована, словно по ней прошлись газовой горелкой. Середина бронированного стекла оплавлена и выдавлена пузырём наружу.
Герон тупо уставился на дверь, пытаясь найти этому хоть какое-то объяснение. Затем, забыв о своих болячках, он бросился к машине, но обнаружил только небольшие следы огня на потолке и сидении в непосредственной близости от двери. Всё остальное осталось нетронутым. Журналист знал, что загореться здесь ничего и не могло. Во всех автомобилях применялись огнеупорные материалы, которые могли лишь плавиться, причём, только при высоких температурах. Ноги его уже не держали, а поскольку одежда была вся в грязи, то Герон в изнеможении опустился прямо на пол, прислонившись к порогу задней двери.

"Что же могло случиться?- думал он.- Что могло так расплавить обшивку и стекло? А Фриза? Она ведь сидела как раз на заднем сидении. Что случилось с ней? От такой температуры, человек сгорит, как мотылёк на свечке. А водитель?"

Журналист поглядел в сторону водительского сидения. Оно находилось достаточно далеко от задней двери. Салон машины выглядел как комната в миниатюре. Холодильник, телевизор, в центре маленький столик и плотная штора, отделяющая водителя от пассажира. Герон сидел на полу и в полном недоумении рассматривал салон автомобиля. В голову не приходило ничего, что могло бы всё это объяснить.
Разглядывая напольное покрытие, он увидел едва заметную дорожку, которая шла от заднего сидения к водителю и портила чёткий рисунок коврика. Журналист перевалился через порог и пополз в этом направлении. Приподняв штору и отогнув край коврика, он обнаружил кроваво-красный камень, который был вплавлен в утеплитель днища. Немного пошатав, Герон вытащил его из углубления.
Сидя на полу и держа камень на ладони, журналист разглядывал свою находку. Вскоре он почувствовал тепло, которое исходило от камня, и увидел, как по его поверхности побежали дымчатые разводы, вспыхивая искрами на гранях. Будто бы камень отвечал на прикосновение человеческой ладони.

"Уж не тот ли это рубин, о котором говорила Хейла? От него действительно нельзя оторвать взгляд. А где же колье, что стало с ним?"

Положив камень в карман, "сыщик" снова пополз по полу, заглядывая во все щели и отгибая со всех сторон края коврика. Закончив осмотр внизу, он принялся за мягкий диван, который и служил задним сидением автомобиля. Обшаривая складку между спинкой и сидением дивана, журналист чуть не выл от боли. Волдыри на ладонях вспухли и страшно болели. Наконец, нащупав что-то твёрдое, Герон раздвинул шире щель и достал небольшой бриллиант в оправе.
"А на рубине совсем нет оправы,- отметил он.- Может хоть следы от неё остались?"

Герон с трудом просунул руку в карман и вместе с камнем достал оттуда линзу. Усмехнувшись и покачав головой, он стал рассматривать камни через увеличительное стекло. Золотая оправа на бриллианте была оплавлена!
"Боже мой! Трудно даже представить, какой степени ожог получила Фриза. Если она вообще жива!"

На рубине не осталось даже следов оправы. Только на противоположных сторонах камня вместо граней виднелись маленькие углубления.
"Вот в этом месте и крепилась оправа,- решил Герон.

Укладывая линзу и камни в карман, он сморщился от боли.
"Я должен немедленно обработать ладони. Только здесь нельзя ничего трогать. Если Борк узнает, что я ползал по этой машине — мне крышка".

Журналист осмотрелся, проверяя, не осталось ли после него каких-либо следов.
"Единственное, что я здесь оставляю, так это запах канализации. Отпечатки пальцев и те изуродованы до неузнаваемости".

И вдруг Герон осознал, что остаётся самая главная улика — он сам. Утром рабочие откроют бокс и, обнаружив постороннего человека, да ещё в таком виде, сразу же сообщат в полицию. Значит выход только один — опять в вонючую жижу. Герон застонал, как от зубной боли. При одном воспоминании о канализации его чуть было не стошнило. Он глубоко вздохнул и, хромая, отправился за аптечкой.
Долго искать её не пришлось — они лежали в каждой машине. Обработав ладони мазью и забинтовав руки, журналист побрёл обратно к колодцу. Остановившись у люка, он посмотрел на часы. С момента его приезда на пожар прошло больше двух часов.

"Если бокс потушили, то попробую выбраться в том же месте. Полиция сейчас, конечно, ищет мой обгоревший труп. А может мне исчезнуть? Очень удобный случай. Все скажут "как сквозь землю провалился". И это действительно так…. Нет, скрываться мне нет никакого смысла. Я ведь не преступник. Если, конечно, не считать того, что обокрал машину Фризы. Интересно, сколько могут стоить эти камушки…? Гера, ты самый настоящий вор и уже думаешь о том, как сбыть краденое. По тебе тюрьма плачет!"

Откинув крышку, он отшатнулся — в нос ударил тошнотворный запах сточных вод.

— Насчёт тюрьмы пока неизвестно, а вот канализация тебя уже дождалась,- с этими словами Герон стал спускаться вниз.
Сеть сточных каналов паутиной раскинулась под землёй, соединяя все предприятия. По ней, при желании, можно было попасть на любое производство. Город тоже имел выход в эту систему.

"Мне бы сейчас надувную лодку и я могу плыть прямо в редакцию,- подумал журналист и, усмехнувшись, добавил.- А тебе, я вижу, здесь понравилось".

Подойдя к тому колодцу, в который он недавно упал, Герон посмотрел наверх. Отверстие всё ещё было чем-то перекрыто. Осталась лишь небольшая щель, через которую ему явно не выбраться наружу. Герон всё же решил подняться, чтобы определить направление, в котором ему нужно искать другой выход. Сквозь щель он увидел, что пожар уже потушили и техника растаскивает искорёженные металлические конструкции. Появились люди в комбинезонах спасательной бригады. Неподалёку стояла машина "скорой помощи" с включенными маяками.

"Значит, есть жертвы и я в их числе".
В этот момент груда металла над его головой дёрнулась. "Жертва" стала быстро спускаться вниз.
"Не хватает ещё, чтобы меня задавили спасатели. Все будто договорились не выпускать меня из этого дерьма".

Но зато теперь ему стало понятно, в каком направлении необходимо двигаться. На той площадке, где осталась стоять его машина, должна была быть дренажная решётка. Лишь бы на неё никто не наехал.
Побродив ещё полчаса, "диггер", наконец, нашёл нужное место. Сквозь решётку пробивался свет от фонаря на стоянке. Взявшись за поручни лестницы, Герон уже собрался подниматься, но вдруг остановился.

"А что если у машины дежурит мой хвост? И тут вдруг из-под земли появляюсь я. Да ещё и с перебинтованными руками. В канализации скорой помощи нет!"
Чертыхнувшись, он стал срывать с рук бинты. Затем оторвал подол от рубашки и вновь обмотал руки.
"Ну вот, так будет правдоподобнее. … А что сказать, если спросят, почему так долго был в канализации? Понравилось?.. Нет. Скажу, заблудился. Здесь же должен быть полный мрак".

Подумав так, Герон с сомнением огляделся. Он видел всё. Каждую трещинку на стене. И даже глядя вдаль канала, его глаза прекрасно различали, как тот, сужаясь, превращается в одну точку. Темноты для него не существовало! Журналист закрыл глаза, стараясь представить себе, как выглядит полный мрак. И замер, затаив дыхание. Его глаза смотрели сквозь веки! Быстро закрыв их руками, Герон убедился, что и это не помогает. Немного мешал материал от рубашки. Изображение становилось нечётким, расплывчатым, но он всё равно всё видел. Сквозь веки, руки и рубашку.
"Э-э, батенька. Как у вас всё запущено-то".

Звук заводимого мотора вывел его из оцепенения. Испугавшись, что кто-нибудь сейчас наедет на крышку, Герон стал подниматься по лестнице. Приподняв решётку и сдвинув её в сторону, он вылез из колодца. На люк никто не наехал лишь потому, что тот находился в углу площадки, у самого края бордюра. Герон установил решётку на место и, оглядываясь, направился к своей машине.

"Если я сейчас кому-нибудь попадусь на глаза в таком виде, то он обязательно в психушку позвонит. Насчёт этого у нас народ бдительный".

Но толпа только начала отходить от места пожара. Герон торопливо сел в машину и, не дожидаясь прихода зевак, поехал в город.

Сидя за рулём, он думал о том, что же ему теперь делать. Если позвонить редактору — это сразу станет известно Борку. Да и на стоянке сыщики скоро обнаружат пропажу его машины. Значит у него не так уж и много времени. Прежде всего, нужно переодеться и привести себя в порядок. Но главное — это решить, куда спрятать камни. В квартире держать их опасно — кто знает, что будет дальше. Вдруг её станут обыскивать. На работе тоже не спрячешь — там слишком много любопытных, практически все. Отнести в камеру хранения? Но скоро опять прицепят "хвост" и к ящику не подойдёшь. У Герона не было таких знакомых, которым он мог бы довериться полностью. Благодаря "охоте на ведьм" люди давно перестали доверять друг другу. Боялись всех. Сослуживцев, знакомых, соседей и даже родственников.

"Отец,- подумал Герон,- это единственный человек, который меня не выдаст. Кроме него, мне некому верить.… Слушай, а зачем тебе эти камни? Может пойти и вернуть их "Бэ-Бэ"...? Ну да, заодно рассказать ему про "капюшон", которого никто не видел, и про то, как ты обокрал его машину. И кто знает, может, колье исчезло полностью, а ты принесёшь ему всего два камушка. Нет, ты увяз в этом по уши. Обратного пути уже не существует".

Оставив машину за углом дома, Герон поднялся к себе в квартиру. Проходя через гостиную, он повесил на спинку кресла жилет, в кармане которого лежали камни, и направился в ванную. Скинув с себя вонючие брюки и остатки рубашки, журналист уже собрался встать под душ, как вдруг через открытую дверь ванной комнаты почувствовал запах гари. Герон нагишом выбежал в гостиную и увидел, что на спинке кресла дымится его жилет.
Синтетическая ткань кармана плавилась, распространяя едкий запах. Сквозь дыру в жилете, в воздух над креслом поднялся и завис красный шарик рубина. Но теперь он был похож на шаровую молнию. Его окружало жёлто-красное облако, которое постоянно меняло свою форму и переливалось как мыльный пузырь. Ускоряя движение, шар начал приближаться к комоду. Подлетев к статуэтке, камень с лёгким щелчком уткнулся в ладони сидящего человека. Облако сразу исчезло, зато фигурка словно ожила, переливаясь всеми цветами радуги.
Несколько секунд Герон зачарованно смотрел на происходящее. Затем бросился открывать окна, боясь, что сработает пожарная сигнализация. Схватив обгоревший жилет, он отнёс его в ванную и залил водой, предварительно вынув всё из карманов.

Герон уже ничему не удивлялся. За сегодняшний день с ним столько всего случилось, что нервная система почти не реагировала на внешние раздражители. Он просто встал под душ и начал мыться. Подставляя лицо под тёплую и упругую струю душа, журналист пытался представить себе, что произошло вчера на карнавале.

После того как Фриза села в машину, к ней начал приближаться человек в капюшоне. Выставив ладони вперёд, он стал притягивать к себе камень. Рубин, внезапно раскалившись, расплавил колье, обжёг девушке грудь и полетел навстречу "капюшону". Фриза закричала и от боли потеряла сознание. Водитель отбросил шторку в сторону и, увидев лежащую и обожжённую девушку, выскочил из машины, замахав рукой охране. Когда он подбежал к задней двери, камень уже давил на бронированное стекло. Встав между камнем и "капюшоном", шофёр невольно прервал этот процесс. Рубин упал вниз и закатился под переднее сидение, проплавив себе гнездо. Прибежавший охранник и водитель, некоторое время находились в салоне, пытаясь оказать девушке помощь. А затем быстро уехали. Вероятно в больницу. "Капюшону" не хватило нескольких секунд. Если бы камень прорвал стекло, то водителя, наверное, прожгло бы, насквозь.

Закончив мыться и переодевшись, журналист подошёл к фигурке и потрогал её. Тёплая и бархатная поверхность, больше похожая на тело человека, чем на камень, светилась мягким, мерцающим светом. Герон уже решил, что будет делать дальше. Он спрятал бриллиант в капсулу, где лежала пленка, и завернул её вместе со статуэткой в полотенце. Затем быстро написал записку отцу, в которой просил спрятать всё это подальше, обещая, что при встрече обязательно всё ему объяснит. Собрав грязную одежду, чтобы выкинуть её в мусоропровод, Герон спохватился и передумал, решив избавиться от неё в другом районе города. Поэтому, он разложил все вещи в пакеты и вышел на улицу.
"Лишь бы меня сейчас Борк не достал. Мне нужно ещё минут двадцать".

Автомобиль сейчас и помогал ему и мешал. Когда сыщики обнаружат, что машина исчезла со стоянки, то за ней начнёт гоняться вся полиция города.
Не доезжая до почтового отделения, Герон остановился у тротуара, рядом с мусорной урной. Выкинув грязную одежду и подхватив пакет со статуэткой, он побежал в здание.
Отдел почтовых пересылок относился к службе сервиса и работал круглосуточно, как аэропорт или вокзал. В любое время суток здесь находился дежурный, который мог принять на отправку бандероль, посылку или телеграмму. Свёрток Герона упаковали в коробку из плотного картона, написали на ней "осторожно — стекло", и вскоре журналист уже бежал к своей машине, чувствуя, что остались считанные минуты. Ему необходимо было, как можно дальше уехать от этого места.

Выбравшись на центральную магистраль города, он не проехал и двух километров, как его обогнала патрульная машина, приказывая остановиться. Полицейский требовал, чтобы водитель вышел из машины и положил руки на капот. Обыскав Герона и машину, офицер проверил документы и связался с кем-то по рации.
Возвращая документы после проверки, полицейский сказал:
— Извините, майстер Мелвин. Мы думали, что вашу машину угнали.
— Почему вы так решили,- спросил Герон.
— Нам сообщили из "Шарлея", что ваша машина пропала со стоянки.
— Она не пропала. Это я на ней оттуда уехал. А кто же вам такое сообщил?- почти издеваясь, спросил журналист.
— Я не могу вам этого сказать,- замявшись, ответил офицер.
— В таком случае, передайте этому шутнику, что в следующий раз я на него в суд подам!- Герон хлопнул дверцей и поехал в редакцию.

Едва он вошел в кабинет редактора, как тот подскочил в своём кресле и заорал:
— Гера, что случилось? Куда ты пропал? Полиция и спасатели уже три часа ищут твой обгоревший труп!
— Можешь считать, что мой труп нашел ты,- устало произнёс Герон, садясь на диван.
— Случилось страшное,- добавил он и стал рассказывать Симону о том, что произошло.
— А из машины ты, конечно, не мог мне позвонить,- ехидно заметил редактор.
— Симон, я вернулся с того света, и поверь мне, дорога была не из лёгких. Кроме своих родителей, я никого не вспоминал.
— Говоришь, что два часа был в канализации, а одежда-то у тебя с иголочки!
— А тебе бы хотелось, чтобы я, весь испачканный нечистотами, ворвался в твой кабинет и развалился на твоём чудном диване? Нет, ну ты явный мазохист!
— Ты там что-нибудь фотографировал?- подозрительно и напряжённо спросил Симон.
— Чёрт!! Я совсем забыл о фотоаппарате. Наверное, я обронил его, когда падал в колодец. Жаль, хорошая была камера!
— Вот и чудесно, что потерял. И не смей покупать другой фотоаппарат!
— Какой ты всё же злой и чёрствый человек! Радуешься чужому горю, как собственному дню рождения.
— Ему я тоже давно уже не радуюсь,- вздохнув, ответил редактор.- О пожаре что-нибудь напишешь?
— Что ты хочешь, чтобы я написал? Собственный некролог? Или статью о том, как прекрасно ползать в потёмках по нашей канализации?
Симон захохотал, видимо представив себе такую ситуацию.
— А что, ты теперь знаменитость. Единственный наш сотрудник, который побывал в прямой кишке города! И причёска у тебя подходящая.
Герон оглянулся на зеркало.
— Хотел бы я посмотреть, в каком бы виде ты вылез оттуда. Хотя, что я говорю. Ты бы туда даже не влез!
— Теперь я вижу, что ты в полной боевой готовности. Хочешь продолжить свой подвиг? В клинику поступили пострадавшие на пожаре. Возьми у кого-нибудь интервью и может быть, ещё успеешь сдать статью в набор. Если только тебя самого в больницу не положат,- сказал Симон, глядя на забинтованные руки журналиста.
Герон вспомнил того пожарника, с которым они стояли у колодца.
"Надо узнать, что случилось с ним",- решил он, а вслух сказал:
— Хорошо, я это сделаю, но с завтрашнего дня беру недельный отпуск. Поеду на природу зализывать раны и отращивать волосы.
— Зачем они тебе нужны?- Симон погладил свою лысину.- От них только перхоть и больше ничего.
— Они сегодня спасли мою голову от ожога. А вот с твоей причёской я давно бы уже лежал на больничной койке,- ответил Герон, выходя в коридор.

В гараже он взял другую машину. Дежурный, отдавая ключи, угрюмо посмотрел на него и спросил:
— Надеюсь, эту машину вы вернёте в нормальном состоянии?
— А что случилось с той?- наивно спросил Герон.
— Это теперь не машина, а общественный туалет. И даже хуже!
— А знаете, я тоже заметил, что в ней не хватает туалетной бумаги.

В больнице журналист сразу направился в ожоговое отделение. Поговорив с дежурной медсестрой и получив разрешение, Герон накинул на плечи халат и пошёл разыскивать своего знакомого пожарника. Тот лежал на койке с забинтованной головой и руками. Увидев Герона, командир расчёта приподнялся на локтях.
— Вы живы?!- удивлённо спросил пожарник.
Герон взял стул и сел рядом с больным.
— Сотрудники нашей газеты в огне не тонут и в воде не горят…. Э-э-э,- замотал он головой,- то есть наоборот!
Больной откинулся на подушку. Глаза его смеялись.
— Весёлый вы человек. Я рад, что вы спаслись. Но как?
— Я прыгнул в колодец, решив лучше ходить со сломанными ногами, чем вообще не ходить. А что было с вами?
— А я упал на землю и закатился под машину. Это меня и спасло. Вот только немного поджарился.
— Я тоже рад, что вы остались в живых. И прошу вас, когда в следующий раз к вам подойдёт такой разгильдяй как я — гоните его в шею!
— Так я и сделаю,- смеясь, пообещал ему пожарник.

Поговорив с больным, ещё несколько минут, Герон попрощался и вышел в коридор. У дежурной он узнал, сколько поступило с пожара пострадавших, в каком они состоянии и прочие детали. Теперь можно было возвращаться в редакцию. Неожиданно кто-то хлопнул его по плечу. Обернувшись, он увидел знакомого корреспондента, работавшего в отделе светской хроники.
— Ты ли это, Гера? Я тебя сразу и не признал. Что это у тебя на голове?
— Люк, ты совсем отстал от жизни. Это — последний писк моды. Мне его сотворили в салоне красоты. Ты упадёшь в обморок, если я тебе скажу, чего мне это стоило!
Люк ещё раз оглядел его голову со всех сторон.
— А я думаю, ты хотел испечь праздничный пирог и засунул свою голову в духовку!
— С такой причёской завтра будет полгорода ходить,- убеждённо сказал Герон.- Ну ладно, ты-то здесь кого высматриваешь? Может, обгорел какой-нибудь миллионер, вытаскивая свою машину из огня?
— Мне шепнули,- сказал Люк, понизив голос,- что здесь лежит Фриза Корвелл. Я уже два часа пытаюсь к ней пробиться и что-нибудь узнать. У тебя случайно нет идеи, как мне туда попасть?
— Загримируйся под медсестру. Ты же мастер на такие штуки.
— В коридоре стоит охрана. Проверяет и ощупывает каждого, кто туда входит. Боюсь, что я не пройду проверку.
— А что с ней случилось?- спросил Герон.
— Я бы много сейчас отдал, чтобы это узнать,- вздохнул Люк.
— Ну, тогда удачной тебе охоты,- прощаясь, сказал Герон.
"Значит, Фриза выжила, и сыщики не должны слишком долго сидеть у меня на хвосте!"

Вернувшись в редакцию, он быстро набросал статью о пожаре. И, отдавая её Симону, сверху положил записку.
"Фриза лежит в ожоговом отделении".
А вслух произнёс:
— С завтрашнего дня я умер на целую неделю.
— Да, конечно,- ответил Симон, читая записку.- Но поезжай на служебной машине. Может быть, мне всё же придётся тебя вызвать. Обстоятельства всегда выше человека.
— Симон, с тобой даже умереть по-человечески невозможно!
Редактор отмахнулся от него, выгоняя из кабинета.

Дома Герон ещё раз принял душ и переоделся. Наполнив большой бокал красным вином, он подошёл к открытому окну. С тёмного неба на него смотрели два бледно-жёлтых круга, похожие на глаза ночного, хищного зверя. Близнецы вышли на своё дежурство. В этом полушарии на планете Дагона наступила ночь.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 16 мар 2011, 11:26

Глава 5

Яркий утренний луч света, проникший сквозь приоткрытый полог палатки, ударил в глаза человеку, лежавшему на походной кровати. От неожиданности и яркости света тот закрыл их ладонью и приподнялся на локте. Не вполне очнувшись от сна и всё ещё прикрывая глаза, он стал оглядываться вокруг.
На складном столике у кровати стояли часы. Они показывали пять часов утра. По другую сторону стола на такой же кровати спал его сосед. Ему свет не мешал и поэтому он спокойно посапывал во сне.
"Надо переставить палатку,- подумал мужчина.- Иначе мне каждое утро придётся вставать в такую рань".
Он сел на кровать, потянулся до хруста в суставах и стал искать под кроватью обувь. Обувшись и взяв полотенце, мужчина выбрался из палатки и бодро зашагал к роднику.
Человека звали Адам Форст. Он возглавлял археологическую экспедицию в районе Красных Песков. И хотя ему было уже за пятьдесят, возраст его выдавала только седина на висках, да морщинки у глаз. А вот жизненной энергии, что бурлила в нём, хватило бы на десяток молодых людей.
Он находился в вечном движении. Когда не спал, то каждую секунду был чем-то занят, не зная и не понимая, что означает слово "скука". Страстный коллекционер и кладоискатель, мечтающий найти вещь единственную в мире, которая должна принадлежать только ему.
Страсть собирательства живёт во многих людях. Кто-то собирает марки и открытки, кто-то монеты или картины. Люди накапливают порою самые неожиданные вещи. Но в каждом из них живёт одна мечта — найти очень редкую и желательно единственную вещь во всём мире. Адам собирал предметы глубокой древности. Это могла быть любая вещь, но её возраст должен исчисляться веками. В его коллекции можно было увидеть старинное оружие, глиняную утварь, предметы обихода и орудия труда. Но особое внимание и любовь он питал к предметам религиозного культа.
Собирать такие вещи было неимоверно трудно и очень опасно. Любая экспедиция, проводившая раскопки, находилась под пристальным вниманием церкви и правительства. В каждой группе археологов находилось по нескольку агентов, от внимания которых не должна была ускользнуть ни одна найденная вещь. Сокрытие находки приравнивалось к воровству. Приговор особой строгости ожидал того, кто пытался утаить предмет, так или иначе связанный с религией и по праву принадлежавший церкви.

Уже более двадцати лет Адам ходил по лезвию бритвы. Он хранил в своём тайнике такие вещи, за которые всего несколько веков назад его сожгли бы на костре. Это были предметы иного религиозного культа, доказывающие, что кроме бога Армона на Дагоне были когда-то и другие божества, другие народы и государства. Адам хорошо помнил то чувство, которое испытал, обнаружив первую такую находку. Он будто бы приподнял тяжёлую, плотную штору и заглянул в другой мир, о существовании которого и не подозревал.
Его находкой оказалась церковная книга в драгоценном окладе с тончайшими медными страницами. На их поверхности были искусно выдавлены различные изображения и текст молитв на неизвестном языке. В золотом переплёте, украшенном драгоценными камнями, хранилась тонкая костяная линейка для переворачивания страниц. С обложки глядело божество, державшее в руках сияющий шар.
Больше пяти лет понадобилось археологу для того, чтобы начать расшифровку старинной письменности. И помогла ему в этом другая находка — золотая пластина, на обеих сторонах которой был вырезан текст на двух языках о перемирии и торговле. Судя по всему, это была охранная грамота купца. Обе вещи были найдены им на границе пустыни. Именно поэтому Адам в последнее время так стремился попасть в район Красных Песков.
На этот раз ему помог Бернар Корвелл. Магнат снарядил экспедицию, добившись разрешения на раскопки, в надежде найти новое месторождение драгоценных камней. Место было выбрано не случайно. Агенты "Бэ-Бэ" донесли ему, что в районе скалистой гряды, вдававшейся клином в пустыню, недавно были найдены несколько крупных алмазов. Полиция немедленно усилила контроль на этом участке, а в экспедицию была добавлена группа "разведчиков" от Корвелла. В таких условиях у Адама почти не оставалось шансов пополнить свою коллекцию. Но желание искать от этого ничуть не становилось меньше. Он знал, как жизнь богата парадоксами и всегда верил в свою удачу и его величество случай.

Сполоснувшись по пояс холодной ключевой водой, и насухо растерев полотенцем тело, археолог стал с интересом разглядывать окружавший его ландшафт. Место было очень живописное. В этой точке сходились пустыня, скалы и холмистая равнина, покрытая кустарником. Яркий свет утреннего Иризо, журчание родника и щебетание птиц наполняло всю картину энергией и радостью жизни. Постояв ещё немного, Адам вдохнул полной грудью свежий утренний воздух, перекинул полотенце через плечо и энергично отправился в лагерь. Впереди его ждала любимая и интересная работа, полная новых тайн и открытий.

Уже после двух недель раскопок, под двухметровым слоем песка археологи нашли обломки каменной стелы. На одном из них была высечена надпись на неизвестном языке. Церковь сразу объявила находку своей собственностью. Камень увезли, запретив фотографировать или зарисовывать незнакомые буквы.
Но Адаму и не нужно было этого делать. Он к тому времени уже достаточно хорошо знал эту письменность и успел прочитать высеченные слова. "Оставь свой меч и злые помыслы или вернись обратно" — гласила надпись. Это было предостережение и означало границу, которую нельзя пересекать.
У основания стелы обнаружили мощёную камнем дорожку, ведущую в сторону гор. Рабочие начали метр за метром освобождать её, всё больше приближаясь к скалам. В конце дороги они откопали проход, высеченный в камне. Освободив и его, люди вошли в пещеру.
Это был лабиринт, состоявший из множества поворотов, ложных ходов и тупиков. Пройдя всего лишь несколько десятков метров и преодолев шесть-семь поворотов и зигзагов, человек полностью терял направление и ощущение пространства. Выйти из этой ловушки без посторонней помощи было просто невозможно. После того, как пришлось спасать несколько особо любопытных исследователей, Адам приказал ходить в лабиринт только группой и в одной связке, не удаляясь от контрольной точки.
С первого же дня он начал составлять свой план лабиринта, считая шаги и сверяя направление с компасом. Адам понимал, что лабиринт хранит какую-то тайну, но чтобы её открыть, нужно было разгадать устройство каменной головоломки.
Пещеру изучали сразу несколько групп, и каждая из них рисовала свой чертёж. Но когда начинали сравнивать схемы, то они никогда не совпадали, что вносило в исследование путаницу и неуверенность. Переходы и коридоры казались бесконечными. Они были похожи друг на друга как две капли воды и доводили археологов до исступления.
Наконец, одна из групп наткнулась на второй вход в лабиринт. Освободив проход, люди вышли по ту сторону каменной гряды, обнаружив ещё одну мощёную дорожку. Адам был уверен, что она приведёт к такой же стеле с надписью. Он направил всех на раскопку дороги, а сам продолжал изучать устройство лабиринта. Найдя и обозначив самый короткий путь между двумя входами, археологи протянули по нему верёвки и провели освещение, что значительно облегчило прохождение по коридору.
Кроме Адама никто уже не решался углубляться в боковые проходы. Соглядатаи некоторое время пытались за ним следить, но после того как несколько раз терялись и бродили по тупикам в напрасной надежде найти выход, желающих шпионить за начальником экспедиции не осталось. К тому времени он составил и заучил наизусть всю схему каменных переходов и чувствовал себя в лабиринте, словно рыба в воде. Теперь Адам уже не боялся заблудиться и начал методично осматривать каждый проход, стараясь найти какую-нибудь зацепку. Но коридоры и тупики были совершенно одинаковы и ничем между собой не различались.
Откопав вторую стелу, археологи нашли не только надпись, но и вершину каменного столба. В неё был вмонтирован прозрачный кристалл величиной с детскую голову. Камень с текстом опять конфисковала церковь, а кристалл забрали люди Бернара и отправили в лабораторию для изучения.
Подходил к концу второй месяц раскопок. У Адама не было ничего, что он мог бы положить в свою коллекцию. Находки не отличались большой оригинальностью. Остатки конской сбруи, наконечники стрел, нашли даже воинский шлем и ржавый меч, но всё это у него уже было.

Однажды утром, встав по обыкновению раньше всех (палатку он так и не переставил), Адам направился по каменной дорожке к остаткам стелы. Он сел на обломок большого камня лицом к скалам и, глядя на них, задумался, пытаясь разгадать тайну лабиринта.
Неожиданно археолог увидел короткую, но очень яркую вспышку света, которая шла прямо из скалы. Он не мог ошибиться, потому что смотрел как раз в эту точку. Иризо вставало по левую руку от Адама и его лучи не могли отразиться от скалы — эта часть горы находилась в тени. Значит, свет шёл из глубины, то есть из лабиринта. Вернее из той части, что была над ним. Это было похоже на сигнал. Только непонятно кто и для кого его послал. И тут Адам вспомнил о кристалле на вершине стелы. Но тогда такой сигнал должен посылаться и в другую сторону.
Он посмотрел на часы. Они показывали пять часов и одну минуту, значит, вспышка была ровно в пять часов утра. Адам поднялся и, старясь не выдать своего волнения, спокойным шагом пошёл через лабиринт ко второй стеле. Придя на место, он сел лицом к скалам и стал терпеливо ждать.
Ровно в шесть часов из скалы вырвался пучок яркого света. Адам достал свой чертёж и, обозначив на схеме расположение каменных столбов, провёл в нужном направлении две прямые линии. Они пересеклись в боковой части лабиринта. В той, что находилась ближе к пустыне.
Конечно, эти вычисления были весьма приблизительны и особой точностью не отличались. Но район поиска заметно уменьшился и Адам чувствовал, что он на правильном пути. Вернувшись в лагерь, начальник экспедиции как всегда провёл перекличку. Людей приходилось проверять по три раза в день, так как до сих пор некоторые исследователи терялись в лабиринте. Адам отдал все необходимые распоряжения для проведения работ и ушёл к себе в палатку.
Оставшись один, он достал топографическую карту, нанёс на неё схему лабиринта и расположение каменных столбов. Получив более точные координаты и, отметив их на своём плане, он спрятал его в потайной карман, сжёг все лишние бумаги и отправился в пещеру.
Адам обшарил с фонарём каждый метр этого пространства, но ничего не найдя, к обеду вернулся на перекличку.

Приближался намеченный срок окончания работ. Скоро должны были закрыть и опечатать лабиринт, чтобы никто не смог в нём заблудиться. Мысль об этом сводила Адама с ума. Она не давала ему ни секунды покоя. Он стал молчаливым и замкнутым, сильно похудел и осунулся. Все решили, что начальник партии заболел, и советовали ему вернуться домой, не дожидаясь конца экспедиции. Такие разговоры приводили его почти в бешенство.

После обеда Адам сел на обломок стелы и стал ждать очередную вспышку. Прошёл час, два, три, но ничего не происходило. И лишь ближе к вечеру в шесть и в семь часов он увидел свет в скале. Значит, сигнал подавался только в определённые часы, утром и вечером. Возможно и в обед, но об этом он узнает лишь завтра.
Адам не спал всю ночь. Он ворочался на кровати и пил таблетки от головной боли. В половине пятого археолог оделся, взял фонарь и пошёл в лабиринт.
Отыскав нужный коридор, он посмотрел на часы — они показывали без пяти минут пять. Он погасил фонарь и, оставшись в полной темноте, стал ждать. Прошло пять минут и вдруг в конце тупика начал светиться один из камней. Археолог подбежал к стене и надавил на булыжник. Тот с небольшим усилием подался вглубь и при этом послышался щелчок, словно открылся какой-то затвор. Адам стал лихорадочно ощупывать стены. Упёршись обеими руками в тупик, он почувствовал, как стена стала разворачиваться вокруг своей оси. Археолог включил фонарь и увидел, что перегородка развернулась и образовала два прохода со ступенями, и один из них шёл наверх, а другой вниз.
Адам остановился в нерешительности, не зная как ему поступить. Затем взглянул на часы и решил ненадолго спуститься вниз, чтобы к шести часам быть наверху и посмотреть, как происходит вспышка. Освещая путь фонарём, он стал осторожно и медленно спускаться по ступеням винтовой лестницы, пока не попал в маленькую и совершенно пустую комнату. Оглядевшись в ней, Адам начал искать камень-кнопку и найдя ее, развернул ещё одну потайную дверь. За ней находился длинный и прямой тоннель. Посмотрев на компас, археолог понял, что тот уходит прямо в пустыню.
Закрыв дверь в тоннель, Адам побежал наверх. Часы показывали без пятнадцати шесть. Запыхавшись и еле переставляя ноги, он поднялся в комнату-купол, в которой стоял мягкий полумрак и лишь в центре иризовый свет образовал светлое пятно и освещал каменный алтарь. На нём стояла статуэтка бога в ореоле крыльев, державшего в руках большой рубин.
Совершенно обессиленный археолог стоял у алтаря и зачаровано смотрел на бога. Но вдруг спохватившись и посмотрев на часы, отступил к лестнице. Вскоре сквозь отверстие в куполе прорвался яркий луч света и ударил прямо в рубин, отчего тот, словно ожил и замерцал красно-оранжевым бликами, окружив себя пульсирующим облаком. В следующую секунду из облака вырвались два ярких и тонких луча, и ушли в боковые стены. После чего в комнате снова воцарился полумрак.

Адам стал осматривать комнату. Купольный потолок имел много отверстий разного диаметра. Одни служили для того, чтобы освещать алтарь, сквозь другие свет попадал на рубин. Алтарь и бог с сияющим шаром в руках были точно такими же, как и в медной книге. И хоть археолог не много о них знал, но вспомнив перевод книги, понял, что прикасаться к алтарю опасно. Он сделал из тонкой бечевки петлю, накинул её на статуэтку и стал осторожно тянуть вверх, затягивая петлю.
Вскоре фигурка оторвалась от алтаря. Отойдя несколько шагов в сторону, Адам, наконец, взял её в руки, отметив при этом, что поверхность статуэтки была тёплой и приятной на ощупь.
Археолог с восторгом рассматривал свою находку. Такой изящной и филигранной работы он никогда ещё не встречал. Безупречные пропорции, чётко выполненные даже самые мельчайшие детали и цвета всех оттенков, создавали иллюзию, что это вовсе не статуэтка, а живое существо.

Вдоволь налюбовавшись, Адам завернул свой трофей в куртку и стал спускаться по лестнице. В тупике он поставил дверь на место и направился к выходу из лабиринта. Но вскоре остановился в раздумье. Как незаметно пронести и где спрятать своё сокровище? Оставлять здесь нельзя — лабиринт скоро опечатают. Значит надо вынести находку и перепрятать, а после окончания работ вернуться и спокойно забрать. Но если, не дай бог, кто-то увидит эту статуэтку, да ещё с таким огромным рубином, то она может исчезнуть навсегда. И Адам решил отделить камень от фигурки и спрятать их в разных местах.
Присев на корточки и, развернув куртку, он стал осторожно шевелить рубин. Почувствовав небольшой люфт, Адам потянул сильнее. Камень с лёгким щелчком выскочил из рук бога, отчего статуэтка и рубин сразу потускнели. Он положил камень в карман брюк, а фигурку снова завернул в куртку и быстро пошёл к выходу.
Не дойдя до него пятнадцати метров, Адам почувствовал, что земля под его ногами начала дрожать, а сверху на голову посыпались мелкие камни с песком. Он бросился бежать из лабиринта. Выскочив из него, археолог пробежал ещё десять метров, и вдруг что-то сильно ударило его по голове. Выронив статуэтку и обхватив голову руками, он сделал по инерции ещё несколько шагов и рухнул наземь.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 18 мар 2011, 18:57

Глава 6

Телефон проснулся в шесть часов и зудел до тех пор, пока Герон не снял с него трубку.
"Господи, ну кому это не спится в такую рань?"- думал он, поднося трубку к уху.
— Алло,- протирая сонные глаза и потягиваясь всем телом, поворчал журналист.
— Гера, привет! Я, наверное, тебя разбудил, но ты ещё молодой и как-нибудь это переживёшь. Я слышал, тебя не будет целую неделю. Ты не забудешь привезти мне свой архив?
— Эдди, я совсем не собираюсь терять будущие гонорары и бешеную популярность! Признайся честно — у тебя бессонница. Чему ты несказанно рад, и звонишь всем своим друзьям, чтобы они порадовались вместе с тобой! Так?
— Не хнычь! У тебя будет время выспаться на природе, и ты ещё пожалеешь о том, что тебе никто не звонит. Кстати, Симон рассказал мне, что ты утопил свою камеру в сортире. Прими мои соболезнования, но лучшего она и не заслуживала. Вчера вечером меня вызвал босс, и я рекомендовал тебя на должность внештатного фотографа нового журнала, для начала. Если ты согласен, то приезжай и забирай новую камеру. О такой технике ты даже и мечтать не мог бы. Твоя бывшая мыльница ей и в подмётки не годится.
— Я вижу, ты сильно заболел новым журналом. В тебе пропала даже элементарная жадность. Почему ты не взял эту камеру себе?
— Потому что я — лабораторная крыса и жизнь вижу большей частью из окна девятнадцатого этажа. А вот ты у нас, где только не бываешь. Даже в городскую задницу пролез!
— Ага, завидно? Не расстраивайся. В следующий раз мы вместе туда пойдём. Пластиковый пакет не понадобится — блевать будешь прямо себе под ноги. От этого там грязнее не станет!
— Фу, какая гадость! И зачем только я позвонил тебе перед завтраком!
— Теперь будешь знать, как будить меня в такое время. Пока.
Герон положил трубку на место, сел на кровать, снова потянулся и зевнул.
Тело всё ещё саднило после вчерашних приключений. Колено немного опухло, но уже не болело, как вчера. На ладонях образовалась корочка мёртвой кожи.
Посмотрев на себя в зеркало, он понял, что придётся бриться наголо. Чему Симон, конечно, будет очень рад.
"Ну что же. Начальству нужно льстить. Тем более что другого выхода у меня просто нет. Зато как ловко я разделаюсь с перхотью!"
Герон принял душ и, обернувшись полотенцем, начал готовить себе завтрак.
И хоть он не был великим кулинаром, но это занятие ему нравилось. Пищу предпочитал из натуральных продуктов, редко покупал полуфабрикаты и почти не пользовался микроволновой печью. Когда он приводил к себе очередную подружку, то, глядя на то, как она пытается что-то изобразить на его кухне, думал:
"Создаётся впечатление, что современным женщинам больше нравится красить ногти и ресницы, чем готовить завтрак или ужин".

Около семи часов раздался ещё один телефонный звонок.
— Майстер Мелвин,- прозвучал из трубки голос Борка.- Доброе утро. Как вы себя чувствуете после вчерашнего дня?
— Вы, я вижу, как всегда прекрасно обо всём осведомлены,- поддел его Герон.- Знаете, контраст между уютной квартирой и канализацией ну просто огромен!
— Зато у вас теперь есть что с чем сравнивать,- засмеялся Борк.- Вчера я, признаться, сильно за вас испугался, и очень рад, что вы отделались лёгким испугом.
— Я бы не сказал, что испуг был лёгким,- усмехнулся журналист.- А вот вы вчера вполне могли потерять важного свидетеля, да ещё и подозреваемого! Просто невосполнимая утрата!
— Ну, во-первых, я должен сказать, что ни в чём вас не подозреваю. А во-вторых, я волновался за вас чисто по-человечески, а не из-за того, что вы важный свидетель.
— Благодарю вас, майстер Борк. Означает ли это, что вы уже раскрыли дело? Может, вы сообщите мне, как мы и уговаривались, какие-нибудь детали?
— О деталях говорить ещё рано. Но то, что вы здесь не причём, совершенно ясно.
— Меня это очень радует. Кстати, я взял отпуск и уезжаю отдохнуть к отцу на озеро Панка. Так что если вдруг вам понадоблюсь, то надеюсь, что вы меня найдёте.
— Можете не сомневаться,- усмехнулся Борк.- Желаю вам приятного отдыха и хорошей рыбалки.
— Спасибо,- ответил Герон.- А я желаю вам скорее закрыть это дело. Вы, признаться, сильно меня заинтриговали. А я от природы очень любопытен.
— Это я заметил. Вы всегда появляетесь там, где что-то случается. Надеюсь, на озере с вами ничего не произойдёт?
— Это известно одному лишь богу. Но если я замечу что-либо подозрительное, то обязательно об этом сообщу. В газету.
Оба засмеялись, ещё раз попрощались, и Герон положил трубку.
"Борк — хитрая лиса,- подумал он.- Все его заверения могут быть всего лишь уловкой. Одна только фраза "вы всегда появляетесь там, где что-то случается" — говорит о многом. Статуэтку я нашёл в Красных Песках, после землетрясения. А камень? Откуда он взялся? Ведь ясно, что они были когда-то одно целое! А вот Борку, наверное, известно, как этот рубин оказался в колье Фризы! Не означают ли его слова, что камень тоже из района раскопок?"
Сидя за завтраком, журналист стал вспоминать свою недавнюю поездку к археологам.

Землетрясение началось рано утром, а после обеда Герон уже летел на вертолёте в район катастрофы.
Группа спасателей улетела ещё раньше, как только получили сигнал бедствия. Первый вертолёт эвакуировал всех, кто нуждался в немедленной медицинской помощи и нескольких человек которым, увы, она уже была не нужна. Второй вертолёт, на котором и летел Герон, должен был забрать остальных пострадавших.
На месте катастрофы остались лишь несколько рабочих, получившие приказ, во что бы то ни стало закрыть и опечатать лабиринт. Спасатели должны были им в этом помочь. После чего, третьим рейсом планировали вывезти оставшихся людей и часть уцелевшего оборудования.
Всех сразу предупредили об опасности углубляться в боковые проходы лабиринта и через каждые два часа устраивали перекличку. Пока рабочие и спасатели устанавливали двери, Герон ходил по раскопкам и фотографировал последствия катастрофы.
Перед тем, как закрыть и опечатать вторую дверь, стали проводить последнюю перекличку. Вдруг один из спасателей закричал, показывая рукой на пустыню.
— На нас идёт буря. Скорее в укрытие!
Все посмотрели в ту сторону. По пустыне прямо на них двигались высокие, тёмные столбы, танцуя и извиваясь словно змеи. Это были огромные смерчи.
Люди бросились в лабиринт и едва успели закрыть и подпереть дверь, как на неё обрушился ураган. Снаружи всё завыло и затрещало. По двери застучал град камней и песка. Она гнулась и шаталась, готовая казалось вот-вот сорваться с петель.
Все отошли вглубь лабиринта и надежно обвязались верёвкой. Люди боялись, что их просто высосет наружу, если не выдержит дверь. Радист успел предупредить ожидавшийся вертолёт об опасности. Затем связь прервалась.

Буря продолжалась около получаса и окончилась также внезапно, как и началась. Люди всё ещё стояли в лабиринте, боясь даже приблизиться к выходу.
Наконец, убедившись, что опасность миновала, они осторожно открыли дверь и вышли, словно на другую планету. Деревья и кустарники были вырваны с корнями и разбросаны по всей площади. Всё засыпано песком и камнями. Не осталось ничего, что напоминало бы о присутствии здесь человека. В песке кое-где зияли большие воронки, оставшиеся после смерча.
Радист установил связь с центром. Оказалось, что ураган, покружив в этом районе, вернулся обратно в пустыню, а вертолёт уже находится на пути к району бедствия. Спасатели и рабочие начали заново укреплять двери, но опечатывать их уже не торопились. Страх перед ураганом был очень велик и люди то и дело с опаской глядели на пустыню.
Герон опять фотографировал, представляя какой контраст будет между снимками, и старался подбирать тот же ракурс что и до бури. Пятясь, он случайно сполз в одну из воронок. Испугавшись, журналист начал быстро карабкаться вверх. Но это было непросто — песок струился под ним и осыпался вниз. Герон хотел уже позвать спасателей, как вдруг перед его глазами что-то блеснуло. Ухватившись за предмет, он вытащил из песка статуэтку. Разглядывать её было некогда. Журналист положил свою находку в дорожную сумку и вскоре всё же сумел выползти из воронки.
Не успел Герон отдышаться, как послышался шум вертолёта. Двери в лабиринт закрыли и опечатали. После чего все быстро запрыгнули в вертолёт и с облегчением покинули опасный район.

Герон вспомнил, какой фурор произвели его фотографии. Все газеты, журналы и телевизионные каналы наперебой звонили в редакцию, с просьбой поместить эти снимки на своих страницах. Им не повезло — они оказались не очень расторопны. И он был единственным из журналистов, кому удалось попасть туда. После урагана в район бедствия уже никого не пускали.
Герон усмехнулся:
"В тот раз Симон был очень рад этим снимкам и даже выдал премию. А вот карнавал ему совсем не понравился!"

После завтрака он поставил грязную посуду в посудомоечную машину, убрал в холодильник оставшиеся продукты, закурил и стал звонить отцу.
— Привет, па! Как ты там поживаешь?
— Здравствуй, Гера. У тебя что-нибудь случилось?
— Почему ты так решил?
— Дети, Гера, зачастую звонят родителям лишь тогда, когда у них что-то случается. Если они молчат — значит у них всё в порядке. Ну ладно, не обижайся, я вовсе не хочу тебя в чём-то упрекать. Это так, философские размышления.
"Надо же,- подумал Герон.- Отец всегда бьёт в самую точку. И как только у него это получается?"
— Па, неужели я тебе так редко звоню?
— Ты звонишь тогда, когда нужно. И это правильно. Слишком сильно надоедать друг другу тоже нельзя. Я думаю, ты хочешь приехать в гости. Верно?
"Он уже получил посылку",- догадался Герон.
— Ты просто пророк и ясновидец! Надеюсь, ты примешь в свои объятия блудного сына?
— Конечно, приму. Ты приедешь один или с блудницей?
— Ясно,- засмеялся Герон.- Тебе ни одна из них не понравилась.
— Если ты до сих пор не женат, то это означает, что они и тебе не понравились.
— Я приеду один. Мне хочется тишины и покоя.
— Вот и славно! Не забудь захватить хороших блёсен. Ты же знаешь, в нашем захолустье это редкий товар.
— Конечно. Сейчас закончу дела, и вечером будем сидеть с тобой у камина. Я привезу тебе изумительный коньяк.
— А я приготовлю твоего любимого цыплёнка-табака.
— Спасибо, па. До встречи!
— Приезжай, я тебя жду!
Герон улыбнулся:
"Всё же, как хорошо когда у тебя есть человек, которого ты любишь, и который отвечает тебе тем же!"
Он очень любил своего отца. Тот всегда был мудрым, спокойным и справедливым. А вот мать он почти не помнил, и знал её лишь по фотографиям. Она утонула, когда Герон был совсем маленький. Отец так и не женился после этого. Вот уже больше двадцати лет он живёт холостяком в своём охотничьем домике на берегу озера Панка.

Положив в чемодан нужные вещи и, захватив с собой все старые плёнки, Герон поехал в редакцию.
По дороге он остановился и зашёл в парикмахерскую.
— Что с вами случилось?- спросил парикмахер, когда журналист сел в кресло.
— Я пытался головой потушить газовую плиту.
— А не проще было просто повернуть ручку крана?
— Об этом мне сказали уже потом.
— И что вы теперь хотите иметь на голове?
— Самую простую и незамысловатую причёску всех времён и поколений!
— Правильно,- сказал мастер.- Ничего другого из ваших остатков и не получится.

Сияя свежей лысиной, Герон заглянул к редактору.
— Ну, наконец-то ты стал похож на человека!- почти с любовью глядя на него, произнёс Симон.- Теперь, я надеюсь, ты по достоинству оценишь все преимущества такой причёски.
— Симон, ты всегда был и остаёшься моим кумиром. И мой священный долг — во всём и всегда тебе подражать.
— С подражанием ты немного перестарался. Всё же кое-какие волосы на моей голове ещё остались.
— Уверен, что долго им там не продержаться, и я просто немного опередил события.
— Ты же собирался отдохнуть,- сказал Симон уже менее дружелюбно.- Какого хрена ты здесь болтаешься?
— Пришёл попрощаться с любимым шефом и друзьями перед долгой разлукой.
— Тогда считай, что мы уже попрощались,- буркнул Симон и уткнулся в бумаги.

В коридоре, удивляя всех своей новой причёской, Герон убеждал сослуживцев последовать его примеру. Он утверждал, что на город напали полчища вшей, и единственный способ борьбы с ними — это лишить их питательной среды!

— Ну, вылитый Симон в детстве!- развёл руками Эдди,- Вы случайно не родственники?
— Начальству нужно льстить,- парировал Герон,- иначе всю жизнь можно просидеть в лаборантах!
— Да, ничего не скажешь, глубоко лизнул,- констатировал Эдди.- Ты просто прирождённый карьерист!
— Ты тоже парень не промах, если наш босс так часто делает тебе такие подарки,- сказал журналист, разглядывая стоявшую на столе новую фотокамеру.
— Во-первых, подарок не мне, а тебе. А во-вторых, это нужно исключительно для работы. Так что не путай божий дар с яичницей. В футляре лежит инструкция. Не забудь почитать, прежде чем начнёшь нажимать на кнопки.
— Эдди, ты хочешь от меня слишком многого,- сказал Герон, закидывая ремень камеры на плечо.- Одни люди пишут, а другие читают, но мало кто из них умеет делать и то и другое одинаково хорошо.
— Не волнуйся. Изготовитель предусмотрел такую ситуацию. Специально для тебя он напечатал инструкцию с картинками. Для умных людей пишут, а для дураков ещё и рисуют!
— Скажи, ну почему рядом с тобой я чувствую себя таким неполноценным?
— Если ты это чувствуешь, то значит, что для тебя ещё не всё потеряно.
— Слава богу. Наконец-то я услышал сегодня хоть одно доброе слово!
— Я могу сказать тебе ещё одно слово. Если ты не перестанешь отвлекать меня от работы.
— Нет, нет. Хорошего — помаленьку! Я и без того прекрасно знаю весь твой словарный запас. Прощаться будем молча.

У входа в лифт Герон встретил свою недавнюю подружку. Та как всегда куда-то спешила, и они чуть было не столкнулись.
— Элза! Ты когда-нибудь научишься ходить хоть немного помедленнее?- спросил он, держа её руку чуть ниже локтя.
— Твоя лысина меня просто ослепила. Говорят, ты решил отдохнуть на природе? Почему бы тебе ни пригласить меня разделить с тобой это опасное путешествие? У меня есть в запасе несколько отгулов, и я могла бы договориться с начальством.
— Дело в том, что это вовсе не отдых. Я вступил в секту бритоголовых. Мы решили собраться и обсудить планы нашего движения на будущее. И если ты хочешь поехать со мной, то тебе придется "немного" изменить свою причёску. Ты готова пожертвовать ради этого своими чудными кудряшками?
— Гера, ты — неисправимый болтун. Но с тобой, по крайней мере, не так скучно, как с остальными. Я бы с удовольствием побрила себе голову, если бы не знала, что в твоих речах нет ни одного слова правды.
— Правда, Элза, вещь суровая и порой даже жестокая. А я человек мягкий и деликатный. Поэтому для меня сладкая ложь всегда лучше горькой правды.
— Так бы сразу и сказал, что у тебя уже кто-то есть, и моё присутствие совсем нежелательно!
— Даже если я поклянусь тебе самой страшной клятвой, что у меня никого нет, то ты всё равно в это не поверишь. Так уж вы женщины устроены: для вас одинокий мужчина — эта та пустота, которую просто необходимо заполнить.
— Ну, тогда оставайся пустым, если тебе это больше нравиться. А я совсем не намерена ради твоих шуток ходить с лысой головой,- и обернувшись, уже на ходу добавила.- Прикрой чем-нибудь макушку, а то получишь тепловой удар.
"А ведь верно,- подумал он.- Надо купить пляжную панаму. Иначе, не дай бог, хлопнусь по дороге в обморок".

Покрутившись ещё около часа в магазинах и, купив всё необходимое, Герон вырулил на широкую и прямую автостраду, по которой ему предстояло проехать почти весь день, чтобы добраться до озера Панка.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 20 мар 2011, 19:26

Глава 7
Бернар Корвелл сидел за столом в своём домашнем кабинете и рассматривал сквозь линзу большой рубин, который ему принёс его агент из археологической экспедиции. Такой камень он видел впервые в жизни и не только благодаря его размерам. Чистота и насыщенность цвета притягивала взгляд, словно магнит, а чёткость и безукоризненность граней привела бы в восторг любого ювелира.
Разглядев по обеим сторонам камня небольшие углубления, он решил, что это место крепления оправы. А раз так, то камень являлся частью какой-то композиции. И, судя по рубину, это было настоящее произведение искусства.
Его секретарь уже разослал фотографии камня и его описание во все ювелирные мастерские и магазины, надеясь отыскать хоть какой-нибудь след из его прошлого. Но отовсюду приходил только один ответ — такого камня никто и никогда не видел. Можно было бы обратиться в церковный архив. В его хранилищах находилось огромное количество реликвий и раритетов. Но это было опасно. Если церковь решит, что этот камень — атрибут религиозного культа, то заберёт его, даже не объяснив причину. Влияние и власть церкви просто безграничны. Шестое Управление являлось частью церковной структуры, подчинялось только церковному синоду и не делало никаких различий между членом правительства и простым гражданином.
"Надо подождать пока не подлечится Адам,- подумал Бернар.- Он-то уж, конечно, знает, частью чего является этот рубин. Но почему у археолога нашли только камень? Если бы вещь была небольшой, то Адам забрал бы её целиком. Значит, находку трудно была спрятать от посторонних глаз, и он собирался вынести её частями".
Бернар уже распорядился, чтобы к Адаму никого не допускали, даже родственников. Археолога перевели в отдельную палату и вмонтировали в его кровать микрофон. Круглые сутки агенты Бернара прослушивали больного в надежде, что он хоть во сне о чём-нибудь проговорится.
Корвелл знал страсть Адама и не надеялся, что тот расскажет всю правду. И хотя между ними существовала договорённость, по которой найденные драгоценные камни должны принадлежать ему, а всё остальное археологу, Бернар понимал, что коллекционер постарается утаить всю композицию, иначе она потеряет свою ценность.
Ещё во время раскопок агенты докладывали Корвеллу о том, что Адам в одиночку ходит в лабиринт. И при этом ему удалось ни разу в нём не заблудиться. Несмотря на то, что там терялись порой целые группы людей. Бернару было известно и то, что перед землетрясением Адам был очень замкнут и раздражителен. Агенты постоянно проверяли все личные вещи и записи начальника экспедиции, но ничего подозрительного так и не обнаружили. Рубин нашли в кармане брюк, когда Адама в бессознательном состоянии принесли в лагерь. Он или всегда носил его с собой, или шёл с ним из лабиринта. Человек, который жил с ним в одной палатке, был агентом Бернара, и он утверждает, что камня до этого дня в палатке не было.
Из больницы сообщили, что Адам попросил список его личных вещей, после чего снова потерял сознание. Так что вещь должна быть очень ценная и очень редкая. И тем меньше надежды, что археолог кому-нибудь о ней расскажет.

Бернар отложил в сторону рубин и нажал кнопку звонка. Прошло несколько секунд, и в кабинет вошёл его личный секретарь.
— Постер, договорись с врачами, чтобы к Адаму начали пускать всех, кого он только пожелает. Установите в палате телефон. Встречи и разговоры записывайте на плёнку. Всех, кто войдёт с ним в контакт, взять под контроль. Всё.
Секретарь кивнул головой и вышел, закрыв за собой дверь.
Бернар ещё минуту задумчиво смотрел на рубин, затем встал, положил его в сейф и подошёл к окну.

Отсюда хорошо был виден теннисный корт, на котором Фриза, его девятнадцатилетняя дочь, уже второй час играла со своим тренером. Полюбовавшись на резкие и точные удары дочери, он подумал, что этот рубин будет неплохим подарком на день её рождения. Надо сегодня же отдать камень своему лучшему ювелиру. Он сумеет сделать из него настоящий шедевр.
Фриза заметила отца в окне кабинета и помахала ему ракеткой. Бернар поднял в ответ руку, а затем постучал пальцем по наручным часам, показывая, что скоро будет обед и ей пора прекращать тренировку. Она тоже посмотрела на свои часы, поймала мяч рукой и, показав тренеру, что игра окончена, пошла в бассейн, чтобы остыть и отдохнуть перед обедом.

Дом Бернара находился в парковой части города, где жили самые богатые и влиятельные люди. Он больше напоминал средневековый замок, изобилуя множеством башенок, переходов, коридоров и комнат. В нём были помещения на все случаи жизни. Начиная с огромного бального зала для приёма гостей во время праздников и кончая крошечной мансардой, из которой было очень удобно смотреть в подзорную трубу на звёздное небо. Человек, не знающий этого дома, мог легко в нём заблудиться. Поэтому во время приёма большого количества гостей некоторые коридоры и переходы закрывали, оставляя лишь ограниченное пространство. А желающим посмотреть всё, приходилось давать в проводники одного из слуг. Но далеко не каждый мог выдержать такую экскурсию.

Это была любимая игрушка Бернара, его хобби. Он постоянно строил, надстраивал, и расширял свой дом, добавляя к основному зданию всё новые и новые помещения. Здесь были картинные галереи, музейные залы, библиотеки, оранжереи, в которых росли самые экзотические растения, огромные аквариумы и даже небольшой зоопарк. Каждая группа комнат соответствовала какому-нибудь стилю или направлению, создавая порой неожиданный и резкий контраст, вызывая у любого наблюдателя чувство удивления и восхищения.
Близкие люди знали, что для Бернара не было лучшего подарка, чем новая идея или проект для строительства его дома. И лучше всех это удавалось сделать Фризе. Её богатая и неудержимая фантазия способна была рождать такие проекты, которые приводили отца в настоящий восторг. Она принимала в строительстве самое живое участие. Продумывая всё до мелочей, она всегда предлагала новые и неожиданные решения.

Недавно было завершено строительство двух помещений, которые носили простые названия — "день" и "ночь". Идея заключалась в том, чтобы создать уголок живой природы, в котором вместо стен были скалы с водопадом. Ручеёк, весело журчащий по камням. Небольшой водоём с рыбами и деревянным мостиком. Резная беседка, увитая цветущими растениями. Под ногами трава, горные цветы и плоские камни. Над головой искусственное Иризо и перья белых облаков на фоне голубого неба. Пройдя через пещеру в скале, человек попадал в следующее помещение, копирующее до мелочей первое. Но в нём стоял ночной полумрак. На небе мерцали звёзды и Близнецы. А воздух был свеж и прохладен. Запахи цветов и растений создавали полную иллюзию живой природы. Если переходить из одного помещения в другое по нескольку раз, то у любого человека терялось ощущение времени, и даже с помощью часов трудно было определить, какое же в действительности сейчас время суток.

Несмотря на огромные размеры и множество комнат, этот дом не казался пустым и безлюдным. Бернар собрал под его крышей всех родственников, которые согласились здесь жить. Близкие родственники имели право приглашать своих друзей. И ещё большое количество обслуживающего персонала, который жил в отдельном крыле, наполняли дом движением и жизнью. Но не надо полагать, что вся многочисленная родня Бернара и его супруги жили за счёт хозяина дома. По твёрдому убеждению Корвелла любой взрослый человек просто обязан трудиться, независимо от того, какая сумма лежит на его счету в банке. Иждивенцы и тунеядцы не задерживались надолго в этом огромном доме.

Ровно в половине двенадцатого звонарь на башне ударил в большой медный колокол. Это означало, что через полчаса в главной столовой комнате хозяин дома и его родственники сядут за обеденный стол. По коридорам забегали горничные. За оставшееся время им нужно успеть расставить на столе посуду и столовые приборы. Принести вино, холодные закуски, фрукты и овощи, разнообразные специи и соусы. Горячие блюда поставят на стол в последнюю очередь. К этому времени все, кто имеет право сидеть за этим столом, уже рассаживаются на свои места.
Прежде чем начать трапезу, все присутствующие встают и читают короткую молитву. Бернар произносит её громко и вслух, а остальные тихим шёпотом повторяют за ним слова. После окончания молитвы все садятся за стол и опоздавшие к нему уже не допускаются. За столом нельзя громко разговаривать и смеяться. Обращаться ко всем сразу имеют право только хозяин и его супруга. Никто не может покинуть своё место прежде, чем не встанет глава семьи и не прочитает молитву об окончании обеда. Это был настоящий церковный ритуал и нарушивший его изгонялся из этой комнаты навсегда. Но влияние и традиции церкви были в обществе сильны и незыблемы. Ни у кого даже мысли не возникало воспротивиться существующему порядку.

Сидя во главе большого обеденного стола, Бернар разглядывал присутствующих. Справа от него сидели родственники по его линии, слева по линии жены. Многие из них, работая в его империи, занимали в ней довольно высокие и ответственные посты.
Допив вино из бокала, и вытерев салфеткой губы, Бернар вполголоса обратился к мужчине сидящему недалеко от него.
— Дэвид, ты уже знаешь о результатах экспедиции в Песках?
Дэвид Корвелл приходился ему племянником и возглавлял отдел по изысканию и разработке новых месторождений.
— Да, конечно. Результат практически нулевой. Впрочем, район поиска был очень мал и возможно, стоило бы его расширить. Но после землетрясения и урагана мало кто согласится продолжить там работу.
Говоря так, Дэвид знал, что его дядя никогда не отказывался от намеченной цели. Отличительной чертой Бернара были настойчивость и упрямство, благодаря чему он всегда добивался своего. Поэтому Дэвид заранее подготовился к разговору. Он собрал все необходимые сведения и имел в своём активе несколько предложений по решению возникшей проблемы.
— Нужно узнать, как часто там случаются землетрясения и ураганы,- сказал Бернар, подождав, пока его бокал наполнили вином.
— По статистике это первое землетрясение в данном районе. Ураганы такой мощности тоже ранее не наблюдались. Как и в остальных районах пустыни, там бывают пыльные бури, но такое явление носит скорее сезонный характер.
"Смышлёный парень",- подумал Бернар, одобрительно кивая в ответ.
— А в каком состоянии лабиринт после катастрофы?
— На том отрезке, где работали спасатели и археологи, разрушений нет. А в боковые проходы после случившегося уже никто не ходил. Я думаю, что в дальнейшем лабиринт вполне можно использовать как убежище от пыльных бурь.
— Ты хочешь продолжить поиск?- улыбаясь, спросил Бернар.
— Это, дядюшка, решать вам. Людей невозможно насильно заставить работать в опасном районе. Их можно только заинтересовать, а это дополнительные затраты. И пока неизвестно, окупятся они когда-нибудь или нет. Кстати, недавно меня познакомили с одним чудаком, конструктором и изобретателем. У него в голове полно всяких фантастических проектов. Но для реализации, как всегда, не хватает денег. Он уверяет, что может сконструировать машину для поисковых работ в песках. Она будет способна пропускать через себя сотни тонн породы, просеивая и сортируя её на различные фракции.
— Хорошо,- помолчав, ответил Бернар.- Пусть он составит предварительный чертёж и смету, а потом будем решать, что делать дальше.
Корвелл посмотрел на большие напольные часы, стоявшие у стены. На три часа назначено совещание экономического совета. Нужно проверить и отредактировать доклад, который приготовил его секретарь.
Прочитав молитву, Бернар удалился к себе в кабинет.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 20 мар 2011, 19:28

Глава 8

Дверь открылась, и в палату вошли медсестра и мужчина, в руках у которого Адам увидел телефонный аппарат.
— Как мы себя чувствуем?- спросила медсестра больного, проверяя его градусник. И, не дожидаясь ответа, продолжила:
— Главный врач разрешил вам свидание с родственниками. Он распорядился установить в вашей палате телефон, поскольку ходить вам ещё рановато.
Мужчина подключил телефон и поставил аппарат на стул рядом со здоровой рукой Адама. Медсестра поправила одеяло и подушку, после чего оба вышли из палаты.
Адам был воробей стреляный и на мякине его не проведёшь. Он сразу заподозрил подвох. С чего это вдруг главный врач распорядился установить здесь телефон, когда больной археолог об этом даже и не заикался? Не такая уж он и важная птица, чтобы лежать в отдельной палате с персональным телефоном.
"Не иначе как главный врач воспылал ко мне страстной любовью. Я бы мог поверить в такую ситуацию, если бы он был женщиной или я, по крайней мере, был бы жутко знаменит. Но этого усатого таракана никак не назовёшь моим пылким поклонником! Всё сделано явно с подачи "Бэ-Бэ". Значит и телефон прослушивают и вообще я под колпаком. Можно теперь не сомневаться, что камень уже у Корвелла. Если бы он ничего не знал о рубине, то мне никто бы не стал оказывать такого внимания. Нужно срочно звонить ему и "признаться" о своей находке!"
Археолог снял телефонную трубку и набрал номер Бернара.
— Алло,- услышал он голос секретаря.
— Это звонит Адам Форст. Я должен срочно поговорить с майстером Корвеллом!
— Подождите одну минуту. Я о вас доложу.
Вскоре в трубке раздался щелчок, и голос Бернара произнёс:
— Алло Адам. Как ты себя чувствуешь?
— Врачи утверждают, что бывает хуже. Я, честно говоря, этому не верю.
— У тебя что-то срочное?
— Да. Дело срочное и важное! Ты не мог бы приехать в больницу? Я думаю, нам с тобой так легче будет разговаривать.
— Конечно Адам, я скоро буду у тебя,- после небольшой паузы ответил Бернар.
Археолог положил трубку на место. Он уже придумал "легенду" для рубина. И теперь, закрыв глаза, мысленно отвечал на вопросы, которые ему может задать Корвелл.

Спустя час в белом халате, накинутом на плечи, в палату вошёл Бернар. Пододвинув свободный стул, он сел рядом с Адамом.
— Да, досталось тебе крепко,- сказал он, глядя на больного.- Но, слава богу, что ты живой!
— Врачи тоже говорят, что мне ещё повезло. Могло быть и хуже. Послушай Бернар. Когда я выходил из лабиринта, у меня в кармане брюк лежал очень крупный рубин. Такого, наверное, даже ты не встречал. Очнулся я только в больнице и сразу попросил список моих вещей. Но рубина в нём нет. Бернар, надо срочно найти этот камень. Он не должен пропасть бесследно!
— Как он к тебе попал?
— В тот злосчастный день я наткнулся в лабиринте на незнакомый мне коридор. В нём лежали почти истлевшие кости какого-то бедняги. Среди них я и нашёл этот камень.
— А кроме рубина там ничего не лежало?
— Нет. Видно человек одет был в одни тряпки. Никаких металлических или костяных предметов.
— Ты не можешь, хотя бы примерно, определить возраст останков?
— Трудно сказать. В лабиринте свой, особый микроклимат. К тому же до этого времени вход в него был завален песком. Более или менее точную дату может дать только экспертиза.
— Хорошо. Расскажи, как выглядит этот рубин.
— Совершенно круглой формы. Величиной чуть меньше куриного яйца. На поверхности камня множество мелких, одинаковых граней. Там, в лабиринте, при свете фонаря он сверкал словно звезда. Бернар, его могли взять только те люди, которые находились рядом со мной. Или он пропал уже здесь, когда меня переодевали в больничную одежду.
— Не волнуйся Адам. Я найду этот камень. Ты хорошо запомнил то место в лабиринте, где лежал рубин?
— Да, конечно. Если только землетрясение не разрушило тот коридоры.
— Ты сейчас в чём-нибудь нуждаешься? Не стесняйся. Я выполню любую твою просьбу.
— В чём может нуждаться человек в моём положении? Только в скорейшем выздоровлении.
— Адам, тебя будут лечить самые лучшие врачи. Самыми лучшими лекарствами в мире. Это я тебе обещаю!
— Спасибо, Бернар. Для меня лучшим лекарством будет известие о том, что ты нашёл пропавший рубин.
— Я думаю, что скоро смогу тебе об этом сообщить. До встречи, Адам. Выздоравливай!
— До свидания, Бернар. Я уж и так стараюсь, как могу.
Оставшись один, археолог расслабился и прикрыл веки. Голова кружилась. Перед глазами плыли радужные круги. Снизу к горлу подступал неприятный ком.
"Рано мне вести такие разговоры",- подумал он, проваливаясь в мягкую, ватную пустоту.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 20 мар 2011, 19:29

Глава 9

В тот день, когда в стране Нарфея появились первые безумцы, во всех церквях и монастырях отмечали праздник плодородия. Согласно церковному уставу, монахи семь дней до и после праздника должны были питаться исключительно фруктами, овощами и молодым виноградным вином.
Монастыри жили обособленной жизнью, располагаясь в основном за чертой города. Они имели своё подсобное хозяйство, поля и виноградники. Но продукты выращивали не для продажи. Монахи трудились на полях и в своих мастерских потому, что заповедь Бога гласила - "в труде и молитвах очищается душа и сознание человека".
Люди шли в монастырь не только для того, чтобы уединиться и уйти от мирской жизни. Здесь они получали знания недоступные простому человеку. Бог Нарфей был повелителем всех стихий. Святые отцы, доказавшие своим служением богу, что они достойны этих знаний, могли силою мысли и сознания управлять природой. Но, конечно, в определённых масштабах. Кроме того, они получали полную власть над своим сознанием и телом, и в глазах окружающих казались магами и волшебниками.

Отслужив утренний молебен в церквях, монахи собирались вернуться в монастыри. А в это время люди, из числа заражённых, вышли на городские улицы. Они нападали на прохожих, и количество их множилось.
Когда толпа сумасшедших ворвалась в церкви и стала уничтожать алтари и священные иконы, монахи встали на защиту святынь. Но нападение было слишком неожиданным, а силы защитников невелики, и уцелевшим монахам пришлось спасаться бегством. По секретным тоннелям они уходили в монастыри, унося с собой те реликвии, которые удалось спасти.
Отход монахов прикрывали святые отцы. Они окружали себя стеной огня и безумцы, бросаясь на них, сгорали, словно мотыльки на свече. Никто из монахов не заразился безумием по одной простой причине — фрукты и виноградное вино оказались прекрасным противоядием от этой болезни.
Укрепившись в монастырях, служители бога стали держать оборону. На взбесившуюся толпу с неба сыпался град камней. Под ногами сумасшедших горела земля. Вдоль стен кружились смерчи, превращая всё вокруг в жуткое месиво. Это был настоящий ад.

Главный храм Нарфея, стоявший в центре столицы, отгородился от внешнего мира широкой и плотной стеной огня. Он тоже пострадал за первые минуты нападения, но архиепископу Сабуру, находившемуся в нём, удалось довольно быстро установить контроль над ситуацией.
После того, как Сабур поставил огненный заслон, святые отцы в считанные минуты уничтожили оставшихся в пылающем кольце безумцев. Из окон храма монахи наблюдали, как сквозь стену огня то и дело прорывались взбесившиеся люди, больше похожие на живые факелы. И сразу неведомая сила отбрасывала их обратно в огонь.

К вечеру атаки на главный храм ослабели. Архиепископ, убедившись в том, что его присутствие на линии огня больше не обязательно, отправился в главный зал храма. Это было огромное помещение с купольным потолком, уходящим высоко вверх. В центральной точке купола можно было увидеть отверстие. А прямо под ним на полу лежал каменный круг со священными знаками.
Сабур встал в центр круга, соединил ладони, прижав их к груди, и закрыл глаза. Каменный круг оторвался от пола и стал подниматься вверх. Войдя в отверстие купола, он повернулся и, щёлкнув замками, остановился. Архиепископ открыл глаза. Он стоял в просторной и светлой комнате. Это была святая святых — часовня Нарфея. Здесь только Сабур мог беседовать с богом, который сидел на своём троне, держа в руках большой сияющий шар. Справа от него, ближе к центру часовни, стояло священное зеркало. Если поворачивать его вокруг своей оси, то можно было увидеть всю страну Нарфея.
Долго стоял Сабур у зеркала. Он видел дым пожарищ, разрушенные и сожжённые города и деревни, трупы людей и животных. И толпы сумасшедших, которые уничтожали всё вокруг себя. Отойдя от зеркала, он сел перед богом на пол, скрестив ноги и соединив перед грудью ладони. Закрыв глаза, Сабур стал читать молитву. Вскоре его тело оторвалось от пола и зависло в воздухе перед лицом бога.

Утром следующего дня архиепископ созвал всех святых отцов и объявил им волю бога. Страна должна превратиться в пустыню и похоронить под слоем песка опасную заразу. Все монахи на время уйдут в подземелья, дабы не видеть гнев божий.
Под землёй существовала целая сеть тоннелей, которые тянулись до самых границ страны, а порой и выходили за её пределы. Под каждым монастырём имелись подземелья способные вместить не одну тысячу человек. Монахи перенесли в них все необходимые вещи и запасы продовольствия. А вода в подземных пещерах всегда была в избытке. Когда переселение закончилось, на страну обрушились тысячи смерчей и ураганов. Они несли с собой красно-бурый песок.
Святые и посвящённые монахи могли долгое время обходиться без пищи. Те же, кто ещё не достиг нужного уровня знаний и не развил в себе такие способности, всё время проводили в молитвах и упражнениях, тренируя своё тело, душу и силу воли.
Прошло несколько месяцев и люди вышли на поверхность. Перед ними раскинулось безжизненное море пустыни. Но территории монастырей и принадлежащие им земли были нетронуты. А рядом с монастырями появились новые источники чистой и прозрачной воды. Монахи возблагодарили бога за то, что он даровал им вторую жизнь и вскоре в центре пустыни появились благоухающие сады.

Продолжительность жизни у монахов была гораздо выше, чем у простых людей. Святые отцы жили по нескольку сотен лет. А архиепископ Сабур, казалось, жил вечно. Никто не мог сказать, что видел его когда-то моложе, чем сейчас.
Но всё же, монахи не были бессмертны. И если раньше их ряды пополнялись людьми из народа, то сейчас нужно было думать о продолжении своего рода. Для этого один раз в году юноши и девушки из числа непосвящённых собирались вместе в самом большом монастыре. Они меняли свои рясы на мирскую одежду и встречали праздник любви, выбирая себе пару. Но, обвенчавшись, они должны были покинуть монастыри и жить среди простых людей.
Монахи уходили в чужие деревни и города, чтобы рожать и воспитывать детей, храня тайну о своём народе. Сами вернуться они уже не могли. Их выносили через подземные ходы в состоянии глубокого сна, и оставляли далеко от секретного входа. Да они и не пытались этого делать. Их выбор был осознанным и в этом они видели смысл служения своему богу. А когда приходило время, бог выбирал, кто из их потомков будет избран для служения ему в пустыне.

В новой жизни, чтобы ничем не отличаться от окружающих, им приходилось ходить в церковь Армона. Но молились они своему богу. В мире, где не пойманный вор и убийца мог свободно прийти в церковь, там, где ложь с правдой настолько тесно переплелись, что их уже невозможно было отличить друг от друга, в таком мире люди Нарфея не чувствовали себя обманщиками. У них есть высшая цель — рожать и воспитывать детей. Это воля бога и они готовы выполнить ее, во что бы то ни стало.
Детей и внуков не посвящали в тайну происхождения. Они жили, не подозревая, что принадлежат другому богу и другому народу. Внешне ничем не отличаясь от остальных людей, они всё же имели одну особенность. По воле бога настоящее чувство влюблённости и привязанности они могли испытать только к человеку из своего племени. И им приходилось подолгу искать свою половину.
Часто им в этом помогали монахи-паломники, странствующие по городам. Они без труда могли отличить в толпе своего соплеменника от других людей. Их святой обязанностью было помочь молодым людям своего народа найти друг друга. Но браки не всегда совершаются на небесах. Те, кто не смог найти свою половину, тоже не навсегда оставались холостяками и старыми девами. Вот только дети, рождённые от таких браков, уже теряли часть врождённых способностей, которыми обладали монахи.

Проходили столетия. Пустыня и её тайны охранялись монахами, а за её пределами развивалась цивилизация и технический прогресс. Люди пытались с помощью машин подчинить себе стихию природы, а жрецы Нарфея давно управляли этой стихией с помощью одной только мысли. Монахи знали все, что происходит на планете и не только благодаря священному зеркалу. Для того чтобы стать полноправным жрецом храма, монах обязан был совершить паломничество по всем крупным городам планеты. На это порой уходили многие годы, но что значит время для жреца бога, который утверждает, что эта величина тоже относительна.
Когда в небе начали появляться первые летательные аппараты, Сабур поднимал в воздух пыльные бури, заслоняя монастыри от чужих глаз. Но самолётов становилось всё больше, и летать они начали выше. И тогда архиепископ накрыл оазисы, куполами миражей, создавая иллюзию пустыни.
Люди всегда пытались пересечь и покорить пустыню, но Сабур пресекал все попытки резко и жёстко, давая понять, что этот район непроходим и очень опасен. После каждого такого урока люди надолго оставляли пустыню в покое. В пограничных районах архиепископ людей не трогал, пока они не приближались к запретной черте.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 20 мар 2011, 19:30

Глава 10

Аромат цветов заполнил всё пространство комнаты, и этот запах всё усиливался. Встречая утренний свет, цветы один за другим раскрывали пышные бутоны.
Фриза спала в своей комнате, и ей снилось, что она идёт по оранжерее. Её окружают тысячи цветов. Садовник и его помощники высаживают новую рассаду и срезают подросшие бутоны. Они составляют букеты и уносят их в комнаты, чтобы заполнить ими многочисленные вазы. Дверь из оранжереи выходит на дубовую аллею. Фриза бежит по дорожке покрытой жёлтым песком. В парке мало цветов. Вокруг только старые дубы и газонная трава. Но запах цветов становиться почему-то всё сильнее. Остановившись, она с удивлением оглядывается по сторонам... и просыпается.

Вся её комната заполнена большими букетами цветов. Они стоят на столе, на стульях, на прикроватных тумбочках, на полу и даже шторы украшены цветами. Фриза засмеялась — сегодня день её рождения. Ей исполнилось двадцать лет! Как же им удалось принести столько цветов и не разбудить её?
Но в следующую секунду она уже думала о том, что должно было лежать под подушкой. Родители всегда в день её рождения клали ночью под подушку подарок. Она нащупала и достала оттуда бумажный пакет, перевязанный лентой. В пакете лежала большая шкатулка, обтянутая красным бархатом и с её инициалами на крышке.
Фриза торопливо открыла шкатулку. Внутри лежало бриллиантовое колье с огромным кроваво-красным рубином и бриллиантовые серьги с рубиновыми шариками. В лучах утреннего Иризо драгоценности вспыхнули тысячами разноцветных искр и раскидали их отражение по стенам и потолку. От радости и восхищения Фриза прижала ладони к груди и в изумлении смотрела на это сверкающее чудо. Все её цепочки, серёжки, колечки были ничто по сравнению с этим королевским подарком.
Она осторожно достала колье из фуляра и, положив его на грудь, соединила на шее застёжку. Соскочив с кровати, девушка подбежала к зеркалу. При каждом её движении и повороте колье сияло и искрилось, разбрасывая по сторонам множество разноцветных зайчиков. Торопливо подобрав волосы и скрепив их заколкой, она вернулась за серёжками. Гроздь бриллиантовых капель заканчивалась рубиновым шариком, повторяя композицию колье. Фриза давно не надевала свои старые серьги, и теперь ей пришлось потрудиться, чтобы проткнуть заросшие проколы.
Закончив, она снова подошла к зеркалу. В мятой после сна ночной рубашке, с распущенными волосами и без макияжа, Фриза выглядела как обнищавшая принцесса или как сельская девушка, неожиданно нашедшая старинный клад. Немного покрутившись перед зеркалом, именинница подбежала к двери и закрыла её на ключ. Вернувшись к трюмо, она сбросила на пол ночную рубашку. Молодое, стройное и пропорционально сложенное тело прекрасно гармонировало с тем чудом, что сверкало на груди. Теперь Фриза была похожа на жрицу любви, готовую совершить таинственный обряд.

"Вот взять бы сегодня, да и выйти в таком виде к гостям",- мелькнула в её голове озорная мысль.- Половина из них, особенно женская, точно хлопнется в обморок! Нет, родители этого явно не одобрят. Подумают еще, что я от радости умом тронулась".
Она открыла платяной шкаф и стала выбирать одежду, в которой можно было бы выйти к завтраку.

Ах, как быстро летит время для девушки, когда рядом зеркало и большой выбор одежды! Взглянув на часы, висевшие на стене, Фриза испуганно ойкнула — до завтрака осталось полчаса. Она сняла драгоценности и побежала в душ. Вскоре в дверь спальни кто-то постучал. Обернувшись полотенцем, девушка выглянула в коридор. За дверью стояла служанка. Её послал хозяин дома, чтобы узнать, готова ли именинница к завтраку.
— Ой, Грета. Как хорошо, что ты пришла. Если ты мне не поможешь, то я точно опоздаю!
Пока служанка пыталась разобраться с причёской, Фриза наспех, как могла, подкрасила губы, ресницы и слегка подвела глаза. На маникюр времени уже не оставалось. Вдвоём они быстро разобрались с одеждой, и без трёх минут восемь Фриза вошла в праздничный зал.

Кроме её дня рождения сегодня был большой религиозный праздник — "День воскрешения всех святых". В огромном зале собралось всё население поместья Корвелл. Фриза шла через весь зал, здороваясь и раскланиваясь со всеми присутствующими.
Какое это было наслаждение! По мере её продвижения, все родственники и гости впадали в состояние столбняка. Некоторые получили такую сильную контузию, что не могли даже ответить на приветствие.
Среди всеобщего и полного молчания, она подошла к родителям. Обняв и поцеловав обоих, она поблагодарила их за чудесный подарок и села рядом с отцом. Бернар с улыбкой наблюдал за этой сценой, весьма довольный произведённым эффектом.

Когда часы пробили восемь раз, он встал и все, кто находился в зале, последовали его примеру. Прочитав положенную молитву и подождав, когда сядут присутствующие, он поднял бокал вина.
— Для меня наступил самый лучший, самый любимый день в году. Сегодня мы отмечаем сразу два радостных праздника — "День святых" и день рождения нашей дочери. Ей сегодня исполнилось двадцать лет. Так давайте возблагодарим бога нашего за то, что он подарил нам этот чудесный день!
Все встали, и в зале раздался звон хрустальных бокалов. Оркестр заиграл праздничный марш. Под его звуки внесли большой торт с горящими свечами. Фриза подошла к столу, на который поставили торт. Она набрала полные лёгкие воздуха и одним выдохом потушила все свечи. Все захлопали в ладоши и стали петь поздравительную песенку, которую пели ей каждый день рождения.
За завтраком не принято было дарить подарки. Это родственники и гости сделают вечером, когда откроют большой праздничный зал. А Фриза должна успеть многое сегодня сделать, чтобы выглядеть на нем, как и подобает имениннице.
После завтрака, поцеловав и поблагодарив родителей ещё раз, она взяла машину и поехала в салон красоты. Она очень торопилась. Скоро должны перекрыть движение транспорта на всех улицах города. А ей ещё нужно забрать бальное платье, которое шил один из лучших модельеров столицы.

Фриза уже давно привыкла к тому, что её везде сопровождает охрана. Теперь она понимала, что это необходимая мера безопасности. А вот когда была маленькой, то завидовала девчонкам, которые могли одни бродить по городу. Ей казалось, что они свободны и счастливы словно птицы. Но после неудавшейся попытки похищения, в которой были и погоня и перестрелка, она осознала, что ей действительно нужна защита. Благодаря богатству отца, она была слишком знаменита, чтобы разгуливать по городу в одиночестве.
Человеку в жизни за всё приходится платить. В том числе и за возможность быть богатым и знаменитым. Но цена в этом случае измеряется не деньгами, а количеством личной свободы и необходимостью быть всё время на виду.
Телохранители, молчаливые как тени, постоянно находились рядом, словно заслоняя собою весь внешний мир. Любой посторонний человек, с которым Фриза пыталась начать разговор, сразу попадал под их пристальное внимание. И от этого он начинал чувствовать себя неловко и неуверенно. Естественно, разговор не клеился и в конце концов Фриза поняла, что в такой обстановке ей никогда не найти интересного собеседника.
Конечно, для людей её круга существовали закрытые клубы, в которых можно было общаться без присутствия охраны. Но там царил дух снобизма, интриг и зависти. Мужская половина этого общества рассматривала её в первую очередь, как одну из самых богатых невест. Огромное состояние отца, а она была как - никак его единственная наследница, сыграло с ней злую шутку. Оно превратило её из простого человека в средство для обогащения. Женщины не столько завидовали её потенциальному богатству, сколько тому вниманию, что оказывали ей мужчины. Для них она была самой страшной и опасной соперницей. Рассчитывать в такой обстановке на дружеские и доверительные отношения не приходилось.
Природа наделила Фризу завидной проницательностью, и душа девушки чутко реагировала на ложь, лесть и притворство. Обладая гордым и решительным характером, она порой очень зло высмеивала эти пороки, за что все опасались её и ненавидели ещё больше. Особенно ей нравилось дразнить и шокировать людей высшего света, наказывая их за кичливость, высокомерие и неискренность. Но хотя избыток внимания, который уделяли дочери алмазного короля, иногда сильно угнетал её, она, как и все женщины, любила удивлять и восхищать окружающих.

В салоне для Фризы был зарезервирован отдельный кабинет. Мастер, увидев сверкающее колье, воскликнула:
— Боже мой, какая прелесть!
— Я вижу, что эта вещь меня полностью заслонила,- усмехнулась Фриза.
— Ничего,- сказала женщина, уловив в её голосе нотку разочарования,- сейчас мы сделаем так, что вы обе будете сиять одинаково. Вот только вам придётся на время снять это чудо.
Фриза обернулась к телохранителю. Тот достал футляр, открыл его и положил на столик. Девушка сняла драгоценности, уложила их в шкатулку и вернула её охраннику.
— Сегодня вечером у нас будет бал и я должна его открывать. На мне будет вот это платье,- Фриза достала эскизы бального наряда и разложила их на столе.
— О, с таким нарядом мы без труда сделаем из вас королеву бала. Можете в этом не сомневаться,- посмотрев рисунки, сказала мастер.

К тому времени, когда Фриза и её охрана вышли из салона и направились к машинам, процессия на этом отрезке улицы подходила к своей заключительной стадии. Девушка не без удовольствия отметила, как внимание людей следящих за карнавалом сразу переключилось на неё. Единственным человеком, не заметившим её появления, оказался фотограф, сидевший за угловым столиком ресторана и увлечённо снимавший сцены карнавала.
"Жаль, что он меня не сфотографировал,- подумала Фриза, садясь в машину.- Снимок мог быть довольно эффектным".
Уже сидя в машине, она с интересом разглядывала сквозь затемнённое стекло молодого и очень симпатичного фотографа. Было совершенно очевидно, что он не из тех папарацци, что гонялись за ней по всему городу и, вероятно, не профессионал. Те пытаются охватить вниманием весь мир, в надежде поймать редкий кадр. А этого человека интересовал исключительно карнавал.
"Может это потому, что в процессии участвуют его друзья или родственники?- гадала Фриза.- А может быть, что его девушка или даже жена проходит сейчас мимо в карнавальном костюме".
От этой мысли ей стало немного грустно и одиноко. Фризе вдруг сильно захотелось выйти из машины и поговорить с молодым человеком. Но тот уже встал и исчез в глубине ресторана. Она задумчиво смотрела на то место, где только что сидел фотограф.
Внезапно её ослепила яркая вспышка, возникшая прямо перед лицом, и в следующую секунду сильная и резкая боль полоснула по груди. Фриза закричала и потеряла сознание.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 26 мар 2011, 15:28

Глава 11

В большом зале главного храма Нарфея собрались святые отцы. Сегодня они должны принять экзамен у паломника, вернувшегося из своего путешествия. От результата испытания зависело, станет ли этот монах новым жрецом Храма. Экзаменаторы расселись полукругом у каменного алтаря, за которым стоял испытуемый, положивший на него обе руки ладонями вниз.

Первое испытание было на владение техникой телепатии и умение делить своё сознание. Паломник начинал мысленно вспоминать пройденный им путь, а святые отцы погружались в его сознание и следили за рассказом, отмечая связанность и ясность мысли. По ходу воспоминаний паломника, святые время от времени мысленно задавали ему вопросы. От скорости и чёткости ответов зависела оценка по телепатии. Сначала отцы задавали свои вопросы по очереди, но затем, усложняя испытание, начинали спрашивать по двое и по трое одновременно. Монах обязан был отвечать без задержки и всем сразу.
Это требовало огромного напряжения и большой концентрации психической энергии. Высший балл получал тот, кто мог ответить на вопросы двенадцати святых одновременно. Результат же самого паломничества оценивался по количеству тех людей из их народа, которым он помог встретиться в большом мире.

На следующем этапе испытания проверяли уровень телекинеза и способность концентрации энергии. Для этого монах должен был силою своего сознания поднять каменные стулья, на которых сидели экзаменаторы, причём тяжесть их каждый святой назначал сам. Но при этом они следили, чтобы испытуемый не превысил предела своих возможностей. Или попросту говоря, не надорвался, ибо мозговая грыжа могла нанести непоправимый урон всей нервной системе. Хотя на их памяти были случаи, когда святых поднимали всех разом.
Чтобы успешно решить задачу по концентрации энергии, нужно было зажечь свечу стоявшую перед каждым экзаменатором. Для этого отводилось определённое время, по которому и определяли силу и плотность сконцентрированной энергии, выявляя скрытый потенциал будущего жреца.

Сабур иногда присутствовал на экзамене, но никогда не принимал в нём участия. Ему одному было известно, что развить в себе эти способности под силу почти каждому человеку из его племени. Всё зависело от желания, терпения и времени, затраченного на тренировки. Люди обладали уникальным организмом, которым они совсем не умели пользоваться, потому, что не знали и даже не подозревали о его скрытых способностях и возможностях. Бесчисленные комбинации генов создавали для каждого человека свой потенциал, уменьшая или увеличивая его значение. И иногда в этой лотерее кому-нибудь доставался большой приз. Человеку, от рождения обладающему огромным потенциалом скрытой энергии не составляло никакого труда развить в себе любую способность организма. Но такой человек рождался один раз в тысячу лет.
Архиепископ знал о людях всё. Откуда они пришли и куда уйдут, выполнив своё предназначение. В чём заключается смысл их жизни здесь, на этой крохотной пылинке мироздания, которую они называют Дагона. И что с ними происходит после того, когда их тела расстаются с душой.

В своих разговорах с богом Сабур давно получил ответы на все эти вопросы. Единственное чего он не знал и возможно никогда не узнает — это кто такой или что такое «бог». Он никогда не слышал голоса бога — они общались с помощью мысли и образов. Человеческая речь не в состоянии передать то количество информации, которой они обменивались. Не знал архиепископ и того, как выглядит бог. Каменная статуя, что находилась в его часовне, была лишь точной копией первого посланника на эту планету. И звали его Нарфей.
— Как же мне тогда обращаться к тебе?- спросил Сабур, узнав об этом.
— Есть понятия, которые не имеют названия. Но если тебе обязательно нужно меня как-то называть, то можешь звать меня Космос. Хотя и это не является моим точным определением. Ты узнал многое из того, что недоступно ни одному существу подобному тебе. Но даже эти знания не дадут тебе возможность понять и осознать всё. Твой организм обладает большими возможностями, и всё же у него есть свой предел. А мир, окружающий тебя — бесконечен. Поэтому, тебе, никогда его не постичь. В своих попытках ты похож на бабочку-однодневку, которая хочет за тот срок, что ей отпущен, облететь всю планету. Ты можешь узнать и понять только то, что можешь и не более. Чтобы превысить твой предел, нужно иметь нечто большее, чем тот мозг, который ты имеешь.
Действительно, Сабур обладал знаниями и способностями, о которых не подозревал ни один человек на планете. Даже святые отцы давно уже считали его живым богом. Когда сознание архиепископа достигло совершенства, оно смогло оставлять тело в часовне и выходить в огромный мир называемый Вселенная. Невозможно дать определение той скорости, с которой оно перемещалось, так как время в этом пространстве не являлось величиной постоянной. Оно могло остановиться или даже пойти вспять. Один короткий миг мог превратиться в миллион лет, и наоборот. Его сознание пронизывало бесчисленное множество галактик и миллиарды звёздных систем, в которых вращались десятки и сотни планет. И этому не было предела. Пространство было бесконечно и его невозможно было чем-либо измерить.

Разумная форма жизни, такая, какой её представляет человек, существует в каждой галактике и почти в каждой звёздной системе. Но поскольку условия на этих планетах разные, то и существа, населяющие их, порою резко отличаются друг от друга. Недостаток или избыток кислорода, радиации, ядовитых веществ или каких-либо других составляющих, высокая или низкая степень гравитации, большие разности температур — всё накладывало отпечаток на флору и фауну планет. Но всё это жило и двигалось, и, несмотря на все различия, у всех была одна особенность, которая их объединяла — это та высшая цель и смысл жизни, ради которого они и существовали во Вселенной.
Каждый организм, обладающий мозгом, является портативным генератором космической энергии, энергии сознания. Развиваясь в процессе эволюции, он вырабатывает её всё больше и больше, увеличивая мощность. Часть энергии тратиться на развитие, часть накапливается внутри организма, а избыток выплёскивается в пространство. Чем больше разумных существ населяет планету и чем более они развиты, тем мощнее поток пси-энергии, уходящий в космос. Именно для этого и заложен в них инстинкт размножения и совершенствования.
В момент смерти освобождается весь накопленный запас, поэтому, когда космос нуждается в больших дозах пси-энергии, на планете происходят потопы, землетрясения, эпидемии и войны. Эти катаклизмы заставляют всех оставшихся в живых энергичнее тренировать свой мозг. Универсальный процесс воспроизводства и поглощения образует круговорот, в котором все существа поедают друг друга ради увеличения своей популяции. Тот вид, который не может выдержать этой борьбы, исчезает, уступая своё место более сильному и выносливому противнику. Тела усопших или погибших уходят в почву, способствуя дальнейшему росту и развитию всего живого на планете, а сгусток пси-энергии устремляется в космос, являясь для него универсальным питанием.
Но процесс наращивания мощности не бесконечен. Избыток энергии в космосе так же вреден, как и её недостаток. Поэтому когда на планете существа достигают своей высшей точки развития и в пространство начинает бить мощнейший поток пси-энергии, то начинает действовать механизм регуляции.

В каждой галактике существуют особые пространства, обладающие огромной гравитацией и притягивающие к себе избыток любой энергии. Чем мощнее источник энергии, тем сильнее он притягивается этим пространством, которое похоже на чёрную воронку. Планета, достигшая критической точки своего развития, срывается со своей орбиты и кометой устремляется к центру воронки. Но перед тем как отправить планету в "чёрную дыру", Космос отбирает самых выдающихся особей и посылает их обживать новые места во вселенной. Таким посланником когда-то и пришёл Нарфей на Дагону.

Нарфей был не единственным наместником бога. Космос всегда заботится о конкуренции, которая является залогом успешного развития и прогресса. На момент заселения Дагоны здесь были сотни высокоразвитых существ, и у всех была одна цель — выжить в борьбе и дать потомство.
Первое время это была битва богов. Каждый из них пытался захватить необходимое ему пространство и начать создание нового вида, который будет способен вырабатывать необходимую для космоса энергию. Но это была битва направленная не на уничтожение, а на создание и совершенствование новых форм жизни. В результате конкуренции и соперничества на планете появлялись новые, более совершенные организмы. Борьба продолжалась до тех пор, пока в процессе естественного отбора не выявилось существо, отвечающее всем требованиям и способное быстро развивать свой мозг, постоянно увеличивая отдачу энергии в космос.

Необходимым условием для увеличения мощности пси-генератора являются те страдания и лишения, которые переносит тело носителя, заставляя его мозг постоянно тренироваться и развиваться, увеличивая свой количественный и качественный потенциал. Посланники космоса обладали знаниями, благодаря которым могли создать любое живое существо исходя из тех материалов, что присутствовали на планете. Но создать искусственно подобного себе и сразу передать ему все свои знания — им было не под силу. Вдохнуть в новый мозг мысль и "запустить" пси-генератор мог только космос. Они были всего лишь инструментом в его руках, поскольку сами являлись источником той энергии, что его питала. В принципе, они могли дать прямое потомство своего вида, но это случалось крайне редко. Мощный поток энергии, которую они излучали, лишал их возможности произвести себе подобного.

Отрегулировав на планете все биологические процессы и добившись появления организма способного самостоятельно развиваться и достичь совершенства, посланники, закончив свою миссию, покидали планету. Они уходили в космос, оставляя после себя память в виде каменных идолов, наскальных рисунков, икон и легенд. Их дальнейший путь Сабуру был неизвестен.
Побывав и в прошлом и в будущем этой планеты, архиепископ знал, что наступит время, когда и ему придется перенестись на новую планету и вдохнуть в неё жизнь. Но для этого нужно ещё многому научиться, побывать в других мирах и постичь неизвестные пока для него космические законы.

Закончив экзамен, и торжественно объявив монаху, что он с честью выдержал это испытание, святые отцы увенчали его голову тонким золотым обручем, возводя паломника в ранг нового жреца храма Нарфея.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 26 мар 2011, 15:30

Глава 12

Асфальтовая лента неслась навстречу автомобилю, извиваясь на поворотах и качаясь на холмах и пригорках. Её чёрная поверхность, разогретая жаркими иризовыми лучами, шипела под колесами, словно встревоженная змея. После суматохи большого города с его сумасшедшим движением и толчеёй, дорога казалась совершенно безлюдной, если не считать тех редких машин, что иногда попадались навстречу.
Первое время Герон наслаждался свободой движения, давая возможность автомобилю развивать почти предельную скорость. Но после полутора часов такой езды он почувствовал, что его внимание начинает ослабевать, а гипнотическое шуршание колёс заставляет тяжелеть веки и клонит ко сну.
"Доберусь до Брандоры,- подумал он,- а там обязательно надо размяться и перекусить".

Брандора - небольшой провинциальный городок, основное население которого занимается земледелием и скотоводством, в это время года был, тих и уютен. Он оживал осенью после сбора урожая. Народные гуляния, свадьбы, спортивные состязания и фестивали наполняли его шумом и весельем. В такие дни городок суетился и гудел как пчелиный рой.

Преодолев очередной холм, машина спустилась в зелёную долину, покрытую луговой травой и редким кустарником. Дорога в этом месте вытянулась стрелой, деля пополам озеро, находившееся на её пути.
Неожиданно для себя Герон увидел впереди над дорогой светофор, а знак на обочине говорил, что он подъезжает к пешеходному переходу. Недоумённо покрутив головой и убедившись, что это совершенно пустынное место, Герон всё же сбавил скорость, тем более что светофор издалека смотрел на него своим красным глазом.

Всё стало понятно, когда журналист подъехал уже ближе. В этом месте водоплавающие птицы переходили дорогу, направляясь из одной части озера в другую. Ранней весной мамаши водили за собой свой выводок, который ещё не умел летать. И хотя к этому времени птенцы уже подросли, но привычка переходить дорогу в этом месте у них осталась. Они совершенно не боялись подъезжающих машин, как будто знали, что красный глаз светофора их надёжно охраняет.
Переход работал в автоматическом режиме. Когда датчики улавливали движение птиц на обочинах дороги, то загорался запрещающий сигнал. Установленные здесь же телекамеры следили за водителями, чтобы никто из них не нарушал этого правила.

Движение на переходе было довольно оживлённым. Птицы двигались в обоих направлениях и, похоже, что они не собирались очень торопиться. Видимо им нравилось, не спеша шлёпать мокрыми лапами по разогретому асфальту.
По встречной полосе подъехала ещё одна машина. Из неё тут же выскочили трое ребятишек лет пяти-семи, и с восторгом стали наблюдать эту процессию. Герон, вспомнив о том, что у него есть новая камера, не упустил удобного момента и начал фотографировать идущих птиц на фоне возбуждённых детей. Испугавшись такого внимания, причём с обеих сторон, "пешеходы" ускорили свой шаг. И, наконец, под крики детей и вспышки фотокамеры почти бегом покинули полотно дороги.
— Вы не могли бы нам выслать хотя бы пару фотографий?- крикнула журналисту женщина из машины, в которой ехали дети.
— Конечно,- ответил Герон.- Вот только я пока не знаю, получатся ли они у меня.
Женщина подбежала к его машине и подала ему свою визитную карточку.
— Мы будем вам очень признательны! Для нашего семейного альбома это будут исключительно редкие снимки.
— Обязательно вам их вышлю,- сказал Герон, взяв визитку,- если я ничего не напутал в этом агрегате.

Проехав метров тридцать после светофора, Герон свернул на обочину и остановился. Ему пришла в голову мысль, что, пожалуй, неплохо было бы освежиться в этом озере. Скинув с себя одежду и оставшись в одних трусах, он подошёл к берегу.
Вода была удивительно чистой и прозрачной. Оставив это без внимания и убедившись лишь в том, что на глубине ему ничто не помешает, Герон с разбега нырнул в озеро. И сразу как пробка выскочил на поверхность — вода была почти ледяная.
Наверное, здесь били холодные ключи. От такого перепада температуры у журналиста перехватило дыхание. Что было сил, он заработал руками и ногами, желая быстрее доплыть до берега, чувствуя, как быстро начинают замерзать все его конечности.
Выйдя на берег, Герон стал похож на ощипанного гуся с синими губами. Съёжившись, стуча зубами и подвывая, он побежал к машине. У его машины стоял, посмеиваясь, мужчина в широкополой шляпе с палкой в руке.
— Я думал вы — морж,- сказал он подбежавшему Герону.
Не в силах ничего сказать, журналист лишь замычал в ответ, отрицательно замотав головой.
— Понятно. Решили просто освежиться, а результат превзошёл все ожидания.
Герон опять промычал, согласно кивая.
— Вам сейчас не помешал бы глоток водки или рома. Но, учитывая, что вы за рулём, могу предложить вам только это,- незнакомец достал из сумки, висевшей на его плече, большой термос.
— Это горячий и крепкий чай,- подавая Герону наполненную крышку термоса, сказал мужчина.- Я — смотритель этого озера и вы не первый, кого мне приходиться спасать. Наверное, пора уже в этом месте установить табличку с предупреждением. А то ведь, не дай бог, утонет кто-нибудь.
Герон взял обеими руками крышку термоса и начал вливать в себя горячий напиток. Вскоре по телу пошла тёплая волна, и он обрел, наконец, дар речи.
— Вы просто ангел-спаситель,- сказал он, возвращая крышку термоса мужчине.- Если бы не ваш чай, то я бы ещё долго мычал как больная корова. Мне кажется, что вы вполне заслужили того, чтобы вам поставили памятник. А что касается меня, то я готов прямо сейчас запечатлеть ваш образ и оставить память о вас вашим потомкам.
Герон накинул на плечи рубашку и взял в руки фотокамеру.
— В этой одежде вы похожи на странствующего пилигрима. Если вы встанете у омута, вернувшего мне трезвость ума и ясность мысли, то у нас может получиться весьма колоритный снимок.
Подобрав подходящий ракурс, и сделав пару снимков, Герон стал прощаться.
— Ещё раз огромное вам спасибо за тот божественный напиток, что вернул мне дар речи. Скажите, куда мне нужно отослать ваши фотографии?
— Пошлите их в Брандору. На главную почту до востребования. На имя Сезара Бордо. Желаю вам счастливого пути. И не бросайтесь в омут с головой, не определив хотя бы его температуры.

Остаток пути до Брандоры Герон ехал в превосходном настроении. Он был бодр и свеж. От прежней усталости и сонливости не осталось и следа. Купание в "проруби" заставило его организм мобилизовать свои скрытые ресурсы и резко увеличить количество вырабатываемой энергии, спасая самого себя от переохлаждения и возможного заболевания.
"Всё же, как интересно устроен человек,- подумал Герон.- Множество людей стремятся к сытой и спокойной жизни, хотя это состояние способствует ослаблению организма и по логике вещей, в конечном счете, укорачивает его существование. А вот экстремальные условия и постоянные перегрузки заставляют его бороться и напрягаться, тренируя и улучшая свои способности и возможности. Стремясь приспособиться к новым, более трудным условиям, организм человека вырабатывает в себе иные качества, которые в свою очередь помогают ему преодолеть новые трудности и перегрузки. Постоянная борьба и тренировка не дают организму расслабиться. Вынуждают его совершенствоваться и приобретать иммунитет против болезней.
Это, казалось бы, должно привести к увеличению продолжительности жизни. Но, не так-то всё просто. Среди экстремалов долгожителей как раз и не наблюдается. А все долгожители — люди спокойные и уравновешенные. Почему некоторые люди, если брать во внимание только естественную смерть, живут больше ста лет, а другие не доживают порой и до пятидесяти? Создаётся впечатление, что у каждого внутри заведён свой "будильник", и когда он будет звонить известно пока одному только богу. Но если узнать устройство этого механизма, то вполне можно отодвинуть или даже отменить этот звонок.
Большинство болезней человека, если не сказать все, тесно связаны с нервной системой. Давно замечено, что люди мнительные и во всём сомневающиеся, нерешительные и унылые, больше подвержены различным заболеваниям. Они при малейших симптомах или даже при одном подозрении на болезнь, способны сами "вырастить" себе болячку. А вот людям с большой силой воли, решительным и главное свято верующим в себя и свои силы, удаётся иногда победить даже самые сложные и опасные заболевания.
Разгадка явно скрывается в том месте, которое называется мозг. Недаром же в старину были люди, которые лечили одним только словом. Они каким-то способом действовали именно на мозг человека, заставляя его включать механизм регенерации. Ведь тело — это всего лишь оболочка, инструмент, которым управляет мозг. Значит, для того, чтобы иметь власть над своим телом, нужно сначала научиться управлять своим мозгом. Анатомию тела изучили до последней косточки, до последнего кровеносного сосуда. Но что происходит в мозгу, до сих пор никому не известно. Человек обладает тем, о чём не имеет ни малейшего понятия".

Герон вдруг вспомнил свои недавние приключения. Каким образом ему удалось заметить в толпе "невидимку"? А его способность видеть в темноте? Когда она у него появилась? Раньше он за собой такого не замечал.
Неожиданно перед его глазами встала картина пожара и тот момент, когда он прыгнул в колодец. Словно кто-то в его мозгу прокручивал киноплёнку с замедленной скоростью. Вот произошёл взрыв и стена огня медленно, метр за метром движется в его сторону. Глаза, не отрываясь, глядят на приближающуюся смерть. Но тело уже зависло в воздухе на пути к колодцу, точно рассчитав силу прыжка и траекторию падения. Вместе с огнём к нему приближаются куски металла и камни. Опоздай он на долю секунды, и в колодец упал бы уже труп.
Но он не просто прыгнул в колодец. Он оттолкнулся от стоящего рядом пожарника, который от силы и резкости толчка буквально влетел под машину. Тело Герона сработало как сжатая пружина, в одно мгновение, спасая себя и пожарника. Пламя взрыва достало Герона уже в колодце, опалив лишь волосы на голове.

Журналист свернул на обочину и остановился, пытаясь вспомнить свои ощущения в момент взрыва. И вдруг отчётливо осознал, что та половина его "я", которой он пользуется всю свою сознательную жизнь, в тот момент совершенно бездействовала. Она вела себя, словно посторонний наблюдатель. Власть и контроль над ситуацией взял кто-то другой, который тоже находится в нём, и который до сих пор ничем себя не обнаруживал. У Герона появилось ощущение, что он стал раздваиваться. Но если первого человека он знал, понимал и видел насквозь, то второй был в тени, непонятный и неизвестный.

Герон сидел в машине, закрыв глаза и положив руки и голову на руль. Он так глубоко ушёл в себя, что не услышал, как рядом остановилась машина.
— Эй, парень. У тебя всё в порядке?- откуда-то издалека донеслось до него.
Очнувшись и посмотрев в ту сторону, откуда доносился звук, журналист увидел сидящего в автомобиле пожилого мужчину.
— Да, всё хорошо,- ответил Герон.- Просто я немного устал и решил расслабиться.
— Ну и, слава богу,- успокоился мужчина.- А то мне показалось, что у тебя обморок. Такая жара может свалить с ног кого угодно. Брандора уже рядом и в гостинице полно свободных мест. Я думаю, тебе стоит выспаться, если собираешься ехать дальше.
— Наверное, так я и сделаю,- кивнул Герон.- Спасибо вам за заботу.
— Не стоит,- махнул тот рукой, трогаясь с места.

Оставшись снова один, журналист откинулся на спинку сидения.
"Интересно, что думает и ощущает человек, когда начинает сходить с ума? И как сильно это заметно со стороны? Ведь ни один сумасшедший никому, и себе в том числе, не признается, что сошёл с ума. Я и сам, когда называю себя ненормальным, говорю это только в шутку. Значит, нужен кто-то другой, который мог бы посмотреть на меня со стороны и честно мне всё рассказать. Но главное, чтобы он не настучал в психушку".

Герон завёл мотор и вырулил на шоссе. Теперь, осознав, что в его голове находится кто-то ещё, кто может управлять его телом намного эффективнее и искусней, он постоянно пытался обратиться к своему второму "я" и от этого появилось ощущение, что он наблюдает за собой со стороны. Он смотрел на свои руки, державшие руль автомобиля и уже не чувствовал себя их полновластным хозяином. Сознание того, что он делит власть над ними с кем-то ещё, настораживало и пугало. Ведь он совершенно не знал своего внутреннего двойника.
"А вдруг он маньяк и убийца, и скоро возьмёт под контроль моё тело? С такими способностями как у него он может натворить немало бед. К тому же неизвестно, что он ещё умеет делать!"

Журналист стал вспоминать все случаи из своей жизни, когда он попадал в критические ситуации. Да вот взять хотя бы этот прыжок в ледяную воду. Сначала он находился в шоке, а когда пришёл в себя, то его тело уже неслось к берегу, развивая скорость торпеды. Те несколько мгновений под водой, его сознание было совершенно неспособно что-то предпринять. Оно отключилось и отошло на второй план, уступая место своему двойнику. И лишь когда опасность миновала, они снова поменялись местами.
Перебирая в памяти своё прошлое, Герону вспомнился детский кошмар. Хотя его до сих пор не оставляло ощущение, что всё это происходило наяву.

Ему тогда было всего десять лет. Он жил вместе с отцом на берегу озера в охотничьем домике. В пяти километрах от посёлка, в котором находилась школа, и жили все его друзья. У отца не было возможности каждый день подвозить Герона на машине до школы. Охота и рыбная ловля отнимали у него много времени, оставаясь единственным средством для их существования. Большей частью Герону приходилось вставать пораньше, и отправлялся туда пешком. Но ему нравилось идти по берегу озера, вдыхать влажный утренний воздух и наблюдать за птицами и зверюшками, которые попадались на его пути. Он чувствовал себя отважным путешественником, открывающим новые, ещё неизведанные земли и поэтому часто менял свой маршрут. Особенно тогда, когда возвращался из школы и не боялся опоздать на урок.
Вспоминая своё детство, Герон только сейчас удивился тому, что отец никогда не боялся отпускать его одного. Как будто он знал, что с его сыном ничего не может случиться. Даже если Герон пропадал целый день, заигравшись с ребятами, и возвращался домой уже в темноте, то всегда встречал спокойного и невозмутимого отца, который порой и не спрашивал, где его сын болтался целый день.

Однажды осенью, перед первыми заморозками, Герон, закончив занятия в школе, отправился домой, решив сделать небольшой крюк и изучить новый участок прибрежного леса, где он ещё никогда не бывал. Он всегда хорошо ориентировался на любой местности, и даже в тёмном лесу выбирал нужное и правильное направление. Это случалось само собой, и Герон никогда даже не задумывался о том, как это у него получается.
В глубине леса он обнаружил болото, из которого торчали мёртвые стволы деревьев. Многие из них покосились, словно старые могильные кресты на заброшенном кладбище и казалось, что они вот-вот упадут и исчезнут в трясине. Герон шёл по краю болота, выбирая сухие участки земли. Неожиданно прямо перед ним из травы выпорхнул болотный кулик и тут же скрылся в ближайших кустах. Сразу почувствовав себя охотником и следопытом, Герон осторожно стал подкрадываться к тому месту, где исчезла птица. Но, раздвинув руками ветки куста, и никого не обнаружив, он удивился тому, как ловко и незаметно ей удалось от него спрятаться. Пройдя ещё несколько метров и отогнув ветку куста перед собой, он увидел, как кулик быстро убегает от него, пересекая маленькую полянку. Герон бросился за ним и вдруг провалился по пояс в болотную трясину.
Сухая и твёрдая почва была от него на расстоянии чуть большем метра, и он пытался дотянуться до спасительного кустарника. Но чем резче он делал движения, тем быстрее погружался в густую и вязкую жижу. Болото медленно, но верно засасывало его тело, и вскоре на поверхности осталась лишь верхняя часть лица. Герон увидел над собой голубое небо и, почувствовав, как жижа начинает попадать в рот, набрал полные лёгкие воздуха, напряг всё тело до боли в мышцах и закричал изо всех сил, вложив в этот последний крик всё своё отчаяние.

Герон очнулся и открыл глаза. Он лежал в своей кровати под толстым одеялом, мокрый и липкий от пота. Всё тело пронизывала мелкая, противная дрожь. Губы пересохли, а на лбу лежало влажное полотенце. Дверь в спальню открылась, и в комнату вошли отец и доктор Виллис, который нёс в руке чёрный кожаный саквояж. Доктор сел рядом с кроватью, достал из саквояжа стетоскоп и, отвернув одеяло, стал прослушивать грудь Герона с таким видом, будто он настраивал сложный музыкальный инструмент. Посмотрев горло, язык и оттянув нижние веки больного, доктор спросил у отца, измерял ли он температуру. Встряхнув несколько раз градусником, он зажал его под левой рукой Герона. Затем доктор Виллис достал блокнот и начал выписывать рецепт. Протягивая отцу бумажку, он объяснил, когда и в каком количестве принимать эти лекарства.
Герон наблюдал за ними, не вполне понимая, что происходит. Он всё ещё продолжал дрожать от того страха и отчаяния, что испытал в трясине. Неужели это был только сон? Но значит, и весь тот злополучный день тоже ему всего лишь приснился. А что происходит сейчас? И когда он успел так сильно заболеть? Может и это сон? Герон ущипнул себя под одеялом. Нет, всё происходило наяву. Но и болото вставало перед его глазами так отчётливо, что ему сразу становилось страшно. Его последний крик до сих пор звучал в голове, заставляя всё тело дрожать и сжиматься.
Доктор Виллис поставил свой диагноз — двухстороннее воспаление лёгких, и Герон целый месяц не посещал школу. Первые дни болезни были самыми тяжёлыми, потому что Герон боялся уснуть и снова увидеть тот страшный сон. И, действительно, несколько раз ему приходилось просыпаться в холодном поту с дрожью во всём теле. Но в этих снах он видел не весь тот день, а лишь момент, когда провалился в трясину.

Прошли две недели, и болезнь отступила. Герон быстро начал поправляться и вскоре уже мог ненадолго выходить на свежий воздух. Отец заехал в школу и взял для сына задание от учителя по теме, которую ему придется проходить самостоятельно. Получив задание, Герон начал искать свою школьную сумку. Но не смог нигде её найти и прибежал к отцу.
— Па, где моя школьная сумка?
— Она была на террасе, когда ты в последний раз её там оставил. А пока ты болел, ночью во время дождя сорвало черепицу, и вода залила всю твою сумку вместе с тетрадями. Тетради пришлось выкинуть. А сумку я пробовал сушить, но она вся покоробилась, и я решил купить тебе другую. Вчера я разговаривал с учителем. Он разрешил тебе писать в новых тетрадях.
Герон взял из шкафа новую тетрадь, учебник, и, усевшись за стол, стал вспоминать, на каком месте закончилась учёба. Ну, конечно, они тогда писали контрольную работу по пройденной теме, и он хорошо помнит ту дату, которую написал в своей тетради — 25 октября. Учитель, объявив о контрольной работе, попросил всех постараться и ответить на пятёрки, поскольку сегодня его день рождения и хорошие ответы будут для него лучшим подарком от класса.

Журналист резко снизил скорость автомобиля.
"Как же я раньше этого не понял! Если случай на болоте — всего лишь сон, тогда я не мог в этот день писать контрольную работу. А если я всё же её писал, то болото не могло мне просто присниться! Как же мне узнать, был я в тот день в школе или нет? Может, сохранился наш школьный журнал? А день рождения учителя — сон или действительность? Но отец ни разу ничего не сказал мне о болоте. Может, это действительно сон?"

Его обогнала большая грузовая машина. Парень, сидевший рядом с водителем, пристально смотрел на журналиста, видимо удивляясь тому, как медленно двигается его машина. Герон встряхнулся.
"Когда приеду к отцу, то обязательно во всём разберусь"- решил он и нажал на педаль акселератора.

Добравшись до городка, Герон припарковал машину у первого попавшегося ресторана. Ледяная купель пробудила в нём волчий аппетит. Он сел за свободный столик и начал изучать меню. Съесть хотелось буквально всё. Но, вспомнив, что у отца его ждёт любимый цыплёнок-табака, решил умерить свой пыл и оставить хотя бы часть своего аппетита на вечер.
Перекусив и немного отдохнув, он продолжил свой путь. И старался больше не ковыряться в своей голове, поскольку и так потерял много времени.
В седьмом часу вечера журналист свернул с магистрали на дорогу, ведущую в Гутарлау.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
Fobos
Сообщения: 459
Зарегистрирован: 20 сен 2008, 20:02

Сообщение Fobos » 28 мар 2011, 18:18

evkosen писал(а):Глава 2
Планета средней величины, содержащая в своей атмосфере кислород, Дагона несколько миллиардов лет назад стала колыбелью для живых организмов.
Наоборот.
evkosen писал(а):Когда баланс окружающей среды и многочисленных организмов пришёл в устойчивое равновесие
:x
evkosen писал(а):Распахнув двери комнаты, он увидел клетку с мышами, которая каталась по полу
Круглая клетка?
evkosen писал(а):Глава 7
Такой камень он видел впервые в жизни и не только благодаря его размерам.
И какие размеры у Корвелла? Настолько необычные?
И еще на три ответных поста подобных ляпов. :wink:
Все старое, это плохо вспомненное новое.

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 28 мар 2011, 19:36

Глава 13

"Чертовщина какая-то!"- Борк почти с остервенением затушил окурок в пепельнице, словно тот был виновником всего случившегося.
Уже третий день детектив занимался этим делом, но был далёк от разгадки, так же, как и в первый. Главное ему было понятно, что могло так сильно обжечь Фризу. На взрыв не похоже — водитель ничего кроме крика девушки не слышал. Снаружи машина не повреждена, зато внутри вся дверь искорёжена. Часть колье оплавлена и кроме одного бриллианта и большого рубина ничего не пропало. Да и эту пропажу заметили не сразу, потому что первое время все занимались пострадавшей. Остатки колье охранник снял с Фризы ещё в машине, когда они ехали в больницу.
В тот день никто и не думал о драгоценностях. И лишь когда колье передали Корвеллу, тот заметил пропажу рубина. Машина в это время уже стояла в ремонтном боксе "Шарлея". Первые два дня Борк, не зная о том, что исчезли рубин и бриллиант, занимался розыском и опросом всех свидетелей, и провёл в машине лишь беглый осмотр. О чём сейчас очень сожалел. При повторном и более тщательном осмотре он обнаружил много интересного.

Детектив приехал в тех. центр на следующий день после пожара. Он был первым, кто вошёл в бокс, где стояла машина Фризы. Природа наградила его обонянием, которому мог позавидовать любой парфюмер. И Борк сразу почувствовал еле уловимый запах канализации в салоне машины. Осматривая крышку канализационного люка, сыщик понял, что её кто-то недавно открывал. К тому же вокруг было полно рыжих пятен высохшей жижи, которых вчера, как его заверила уборщица, ещё не было. Судя по форме и размеру, это были следы от мужской обуви.
"Если бы кто-то хотел специально пробраться в бокс через канализацию, то он, конечно же, обулся бы в сапоги,- подумал Борк.- Значит, этот человек или случайно туда попал, или так торопился, что ему было уже не до сапог. Кроме журналиста в канализацию спускались и пожарники, но они то, уж точно не в туфлях сюда приехали".
Детектив сфотографировал отпечатки обуви и продолжил осмотр машины. Под сидением водителя Борк нашёл оплавленное углубление. Он вызвал личного шофёра Фризы, но тот только руками развёл — каждый день он пылесосит и протирает машину, но это видит впервые.
Ни один специалист не смог определить, что же могло так изуродовать и оплавить внутреннюю сторону двери. Особенно впечатляло стекло. Казалось что-то небольшое и круглое давило на него изнутри, разогрев почти до температуры плавления. Фриза сказала, что успела увидеть вспышку яркого света, а в следующую секунду уже потеряла сознание. Никаких звуков сопровождавших эту вспышку она не слышала.
"А что если это была шаровая молния?- Борк поморщился и потёр пальцами переносицу. - Но как она вдруг возникла в машине? Насколько мне известно, такая молния появляется лишь во время грозы. И куда пропали камни? Водителя и охранника проверили на детекторе. Они ничего не брали. Скорее всего, их взял кто-то другой, когда машина стояла здесь, в боксе. Уж не тот ли, кто появился из канализации?"

Борк попросил работников мастерской проверить, не пропало ли что-либо в их отсутствии. И вскоре один из них сообщил, что в машине, которую он ремонтирует, кто-то пользовался аптечкой. В ней отсутствовали бинты и некоторые медикаменты.
"Похоже на то, что здесь побывал именно журналист,- подумал детектив.- Вчера на пожаре он выпал из поля зрения на целых три часа. А когда его остановил патруль, то Герон был одет уже в чистую одежду. Руки перебинтованы, а волосы на голове обожжены. Значит, он успел заехать домой и переодеться, а грязное бельё, наверное, выбросил в мусоропровод. Сегодня утром он сказал, что едет к отцу на Панка. Рано я снял с него наблюдение!"
Борк позвонил своему помощнику.
— Гордон. Выясни, на каком отрезке пути к озеру Панка находится наш журналист. Бери своих парней, и наблюдайте за ним днём и ночью.
Следующий звонок был начальнику полиции.
— На связи ноль пятый. Мне нужны специалисты, чтобы срочно провести обыск на квартире Герона Мелвина, журналиста из "Ежедневных новостей". И ещё мне нужна бригада людей, которые умеют копаться в мусоре.
Он назвал адрес дома, в котором жил Герон.
— Хорошо. Через час обе бригады будут на месте. Там и разберешься, куда кого послать,- ответил начальник полиции.

Детектив посмотрел на часы. У него было пятнадцать минут свободного времени, и он решил осмотреть колодец канализации. Спустившись по лестнице до самой воды, Борк достал из кармана приготовленный заранее кусок верёвки с грузом и промерил глубину.
"Больше метра,- определил сыщик.- Если он нигде не упал, то вымок только до пояса".
Борк попросил рабочего, стоявшего у люка, закрыть крышку колодца и вскоре остался в полной темноте.
"Без фонаря здесь не обойтись. Как же он пробирался по каналу? Может быть, пользовался фотовспышкой? Надо будет забрать ту пленку, на которую он снимал пожар".
Детектив поспешил выбраться из канализации. Его обострённое обоняние уже не могло больше переносить ту кошмарную вонь, которая здесь стояла.
Пока Борк ехал до квартиры Герона, он позвонил в коммунальную службу района и выяснил когда, куда и какая машина вывезла мусор из этого дома. По прибытии на место, он сразу отправил одну из бригад на городскую свалку искать одежду, а главное обувь Герона, подробно объяснив сотрудникам, во что тот был одет и каков рисунок протектора его туфлей. Со второй бригадой детектив поднялся в квартиру Герона.
Мастерам этого дела не понадобилось много времени, чтобы провести всю операцию. Драгоценностей не обнаружили, грязной одежды, естественно, тоже. Фотокамеру журналист, вероятно, взял с собой. С первых же минут обыска Борк заметил, что с комода исчезла статуэтка. Это его очень заинтересовало.
"Неужели он решил её кому-то подарить? Или увёз статуэтку к отцу? А может, случайно разбил и выкинул в мусор?"
На всякий случай сыщик позвонил группе, выехавшей на поиски одежды, и сообщил им дополнительное задание — искать разбитую статуэтку. Затем позвонил Гордону. Тот уже мчался по автостраде вдогонку за Героном.

— Попытайтесь выяснить, не привезёт ли он к отцу статуэтку, рубин и бриллиант. Если они уйдут на рыбалку, то обыщите весь дом. Только сделайте это незаметно. Его сейчас ни в коем случае нельзя спугнуть. И помни Гордон — я должен знать каждый его шаг.
— Понял шеф. Я разделил на время нашу группу и посадил одного из ребят на попутный грузовик. Так нам удобнее будет следить за журналистом.
— Хорошая идея. Сообщай мне обо всём, что увидите. Всё. До связи.
"Чёрт! Нужно было вчера после его ухода установить здесь скрытую камеру! Что-то слишком много я делаю промахов. Этот журналист меня постоянно опережает".
Борк снова набрал номер телефона. Теперь уже редактору газеты.
— Это звонит Корвен Борк. Вчера Мелвин фотографировал пожар в "Шарлее". Я бы хотел посмотреть и эту плёнку, если, конечно, она у вас.
— Увы,- ответил Симон, хотя в его голосе совсем не чувствовалось разочарования.- Он вчера обронил её в канализации вместе с камерой.
— Вот как? А сколько дней будет длиться его отпуск?
— Неделю. Но он человек непоседливый, может вернуться и раньше.
— Ну что же, спасибо за информацию. Всего хорошего.
— Желаю удачи.
"Да, удача мне сейчас нужна, как воздух,- подумал Борк,- а пока только одни проколы. А если он специально уничтожил камеру? В темноте пользовался фотовспышкой, и по привычке снял крышку с объектива, если у него вообще есть крышка. А когда понял, что на плёнке остались снимки канализации, то утопил её вместе с аппаратом. И всё же надо обыскать тот колодец, в который упал журналист, и тот из которого он вылез".
Во время вчерашнего визита в эту квартиру от внимания Борка не ускользнуло, что Герон искал среди фотографий что-то, чего не было на плёнке.
"Что бы это могло быть? Он что-то видел и помнил, и как ему казалось, сфотографировал. Но среди снимков журналист не нашёл этого момента. Испорченных кадров на плёнке нет. К тому времени, когда её отдали проявлять, на плёнке ещё оставалось свободное место. Значит, он имел возможность снимать всё что хочет. Какую же тогда фотографию он искал? В этом деле пока только одни вопросы и ни одного ответа".

Детектив позвонил начальнику полиции и получил разрешение установить в квартире микрофоны и скрытую камеру. Заметил Борк и то, что окна в квартире были открыты так, словно её хотели проветрить. Но, судя по количеству найденных окурков, здесь не могли сильно надымить. Остатков пригоревшей пищи в мусорном ведре сыщик тоже не обнаружил. После того, как закончили обыск и установили наблюдение, Борк отпустил эту группу и поехал на помощь к той бригаде, которая перебирала мусор.

Отряд новоявленных "бомжей" облепил то место, на которое показал водитель мусоровоза, и ловко орудовал длинными металлическими крючками, растаскивая и отбрасывая ненужный мусор. Через полтора часа с начала поиска стало понятно, что нужных вещей им не найти.
"Вот жук,- усмехнулся Борк.- Он выбросил их в другом месте. Значит, боялся, что одежду и туфли начнут искать. И это лишь подтверждает то, что он был в боксе и в салоне машины. Конечно, было бы замечательно найти эти туфли. Тогда бы журналисту уже не отвертеться. Но перерыть всю свалку — просто нереально. К тому же бульдозер уже задвинул часть мусора на утилизацию".
Он объявил об окончании поиска, что не могло не вызвать радость на лицах уставших "бомжей". Но она была недолгой, потому как следующим этапом поисковых работ Борк назначил канализацию. И это сообщение привело всю бригаду почти в депрессивное состояние.
— Один час на обед, час на подготовку и час на дорогу. Итого, через три часа я жду вас в тех. центре "Шарлей", у места пожара.
Бригада, молча, и без всякого энтузиазма, стала усаживаться в свой микроавтобус, а Борк снова взялся за телефон. Он набрал номер Корвелла и попросил, ответившего ему секретаря, доложить о нём Бернару.

— Алло,- услышал детектив голос Корвелла.
— Добрый день майстер Корвелл. У меня к вам один вопрос. Во время нашей первой встречи мы договорились, что в интересах следствия вы не будете от меня скрывать ничего, что помогло бы раскрыть это дело. Так вот, теперь мне нужна полная информация о пропавшем рубине.
После весьма продолжительной паузы Корвелл, наконец, ответил.
— Хорошо. Приезжайте ко мне домой. Я вас жду.
Через полчаса Борк входил в кабинет Бернара в сопровождении секретаря, который, подойдя к столу, отодвинул от него кресло, приглашая детектива занять это место.
"Всяк сверчок — знай, свой шесток″,- усмехнулся про себя Борк, садясь в предложенное ему кресло.
Корвелл дождался, когда за секретарём закроется дверь, и спросил:
— Объясните мне, какая связь между рубином и тем, что произошло с моей дочерью?
— Дело в том, что я даже не знаю, как классифицировать этот случай. На покушение это не похоже. Во всяком случае, в криминальной практике не было даже похожего преступления, если только кто-нибудь не изобрёл какое-то новое оружие. А, принимая во внимание, что пропали рубин и бриллиант, то это уже можно назвать попыткой ограбления. Если хотели украсть всё колье — то неудавшаяся попытка. А если хотели взять именно рубин — то кому-то вполне удалось это сделать. Есть ещё один вариант — несчастный случай. Из всех известных явлений, такой след могла оставить только шаровая молния. Но откуда она вдруг возникла в салоне машины — не сможет ответить никто. Поэтому меня и заинтересовал рубин — единственная ниточка, которая может куда-нибудь привести.
— Его нашёл начальник археологической экспедиции в Красных Песках.
— Там, где произошло землетрясение?- быстро спросил Борк.
— Совершенно верно,- кивнул Бернар.- Он сам чуть не погиб при этом. Уже в больнице он рассказал мне о том, что нашёл рубин в лабиринте среди истлевших костей. Хотя я подозреваю, что он говорит не всю правду и этот рубин является частью какой-то композиции. Мои люди постоянно за ним наблюдают, но пока безрезультатно. Может если нам объединить наши усилия, то удастся узнать, что именно нашёл Адам в лабиринте? И найти того, кто искалечил мою дочь.
— Вполне возможно,- ответил Борк.- Я вот о чём подумал. У вашего ювелира, наверное, остались фотографии пропавшего рубина. Не мог бы он изготовить его точную копию?
— Хорошо, я поговорю с ним. Но зачем вам это надо?
— Попробуем поймать археолога на "живца". Если у него вновь окажется рубин, то он, скорее всего, начнёт искать остальное.
— Я вижу, что не зря начальник управления рекомендовал именно вас. Прекрасный ход.
— В таком случае сделайте две копии. Одна из них может пригодиться и мне.
— У вас на примете есть ещё один археолог?
— Не совсем он археолог, но тоже побывал в районе землетрясения.
—Это уже интересно! Ладно, будем ловить на двух "живцов". А как вы собираетесь подкинуть камень Адаму?
— Я с ним встречусь и расскажу, что рубин был у вас и пропал при загадочных обстоятельствах. А теперь я его разыскиваю по вашей просьбе. Как видите, я говорю только правду. Затем узнаем с кем из скупщиков краденого знаком ваш Адам и через этого человека продадим археологу фальшивку.
— У вас есть знакомые скупщики краденого? И вы не сажаете их в тюрьму?- с ироничной улыбкой спросил Бернар.
— Управлению нужны всякие люди. А свой человек за линией фронта — просто на вес золота. Я думаю, что такие люди есть и в вашем бизнесе,- парировал Борк.
— Не пойман — не вор,- усмехнулся Бернар.
— А кто пойман — тот уже не вор. Во всяком случае, на некоторое время.
Бернар с улыбкой откинулся на спинку кресла и положил ладони на столешницу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.
— Я сообщу вам, когда будут готовы копии. До встречи.
Детектив поднялся с кресла и взял в руки свою кожаную папку.
— А я сообщу вам, когда узнаю что-нибудь интересное. Всего хорошего.

Пообедав в небольшом ресторанчике, Борк, не спеша, направился в "Шарлей".
"В Красных Песках, в одном и том же месте, археолог нашёл рубин, а Герон статуэтку. Жаль, что я не расспросил журналиста, при каких обстоятельствах эта фигурка попала к нему в руки. Когда он вернётся в квартиру, то надо будет навестить его ещё раз. Посмотрим, что он ответит на вопрос "куда исчезла статуэтка". Чует моё сердце, что газетчик — одно из главных действующих лиц в этой истории".
Вскоре после приезда детектива, к месту сбора подкатил микроавтобус с группой поиска. Все переоделись в резиновые комбинезоны и болотные сапоги. Борк разделил их на два отряда. Один начал поиск с места пожара, другой отряд спустился в колодец на той автостоянке, где Герон закончил свою "прогулку".
К удивлению Борка и к большой радости всей группы, фотоаппарат нашёлся уже через десять минут, в колодце рядом с обгоревшим боксом. Детектив положил его в пластиковый пакет, поздравил всех с успешным окончанием поисковых работ и отправился в лабораторию. Ему не терпелось узнать, что же было на плёнке.

Благодаря высокой герметичности аппарата, плёнка почти не пострадала. Но на ней были зафиксированы только сцены пожара.
"И перемотана она лишь на одну треть,- отметил сыщик.- Даже если журналист закрывал крышкой объектив, то перемотка всё равно бы сработала. А если он в темноте вытащил плёнку, а затем, вернувшись из бокса, опять вставил её на место и утопил камеру? Но как он тогда дошёл до колодца на стоянке? Ведь не кошка же он, чтобы видеть в такой темноте! Тем более что до колодца на стоянке путь в несколько раз длиннее. Всё же у него, наверное, был фонарь. Но с фонарём ехать на пожар? Он мог взять его только в том случае, если знал заранее в каком боксе стоит машина и что добираться до неё нужно будет по канализации.
И он стоял рядом с колодцем, выжидая удобный случай? А если бы он не успел туда прыгнуть? Не слишком ли большой риск? Да и откуда Герон мог знать, когда произойдёт взрыв? А почему он не мог спуститься в канал через другой колодец? Неужели знал, что находится под наблюдением? Но если журналист специально разыграл весь этот спектакль — то он великий артист. Ведь Герон опалил волосы, обжёг руки и вообще мог сломать себе шею, когда прыгнул в колодец. Но он всё-таки сделал это. И он был в салоне машины.
А может это лишь совпадение, и в канализации был кто-то ещё? Но зачем тогда журналист с такими предосторожностями избавился от грязной одежды? Ах, как сейчас не хватает этих туфель! Всё сразу бы стало ясно. Какой же ценностью должна обладать вещь, чтобы ради неё идти на такой риск? Даже если в машине был этот рубин, ведь не дороже он человеческой жизни. Впрочем, у каждого свои ценности в жизни. Когда будет готова копия камня, то нужно проверить, как он входит в ту лунку под сидением. Вот тогда и узнаю, был там рубин или нет".
Борк сидел за столом, и устало массировал кончиками пальцев лоб, виски и глаза. Он чувствовал, что загадки в новом деле только начинаются и ему потребуется приложить максимум своих усилий, чтобы распутать этот клубок.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 28 мар 2011, 19:40

Глава 14

Утром в главном Храме поднялся переполох — перестала светиться одна из шести звёзд на золотом обруче, венчающем голову большой статуи Нарфея. Они всегда горели ровным мерцающим светом, и через каждый час одна из них вспыхивала ярким огоньком, который отражался на гранях священного шара в руках бога.
Сабур помнил то время, когда на границе стояли высокие столбы с кристаллами и звёзды зажигались одна за другой, пробегая по обручу блестящей змейкой. После Великой бури остались лишь шесть стражей. Им не страшны ураганы и смерчи, потому что они надёжно спрятаны в своих тайных часовнях. Так же как и раньше они посылали сигналы в храм, каждый в своё время, но связи между собой у них уже не было.

Когда погасла звезда на обруче, Сабур почти физически ощутил то возмущение, которое шло с границы. Он поднялся под купол в часовню и стал глядеть в волшебное зеркало. Сабур увидел скалистую гряду на границе песков. Там метались испуганные люди, под ногами которых тряслась и дыбилась земля. Именно в этом месте находился алтарь одного из стражей.
Архиепископ приказал святым отцам узнать, что произошло в часовне стража на границе. Хотя сам уже понял, что кто-то вынул из рук статуэтки священный шар и тем самым нарушил баланс природных сил, который тот поддерживал и охранял.

Святым отцам и некоторым жрецам не нужно было ходить по тоннелям. Обладая способностью левитации, они могли летать в них с большой скоростью. Вернувшийся к обеду посланник, сообщил о том, что кто-то проник в часовню и похитил стража. Вор сумел не прикоснуться к алтарю, иначе он остался бы там навсегда.
Сабур пришёл в ярость. Вор осквернил священное место, украл стража и вынул шар из его рук, и при этом он знал, как опасно приближаться к алтарю. Неужели это был кто-то из его народа? В это трудно было поверить. Но кто бы это, ни был, он должен быть наказан, и Сабур поднял вихри и смерчи, направляя их в сторону границы.

Когда закончилась буря, он снова заглянул в зеркало, и убедился, что от присутствия людей не осталось и следа. Теперь он будет посылать туда ураган всякий раз, как только заметит там людей. И так будет продолжаться до тех пор, пока страж и шар не вернутся на своё место.

Архиепископ не боялся потерять эти реликвии. Жрецы найдут их под землёй или под водой на любой глубине. А сломать, расколоть или распилить ни то и ни другое было просто невозможно. Священные шары, стражей, кристаллы, волшебное зеркало и многое другое создал когда-то сам Нарфей. И не было на этой планете силы, которая могла бы эти вещи разрушить или причинить им вред. Они исчезнут лишь тогда, когда Дагона нырнёт в "чёрную дыру".
Обладая способностями, о которых не подозревали даже святые отцы, Сабур мог легко отыскать пропавшие реликвии в тот же день. Но его сознание жило уже другими категориями и не опускалось до мирской суеты. Проникнув в прошлое и будущее, он осознал смысл бытия. И теперь его душа стремилась к другим вершинам, туда, где он был ещё только учеником, познающим первые законы Вселенной. А здесь, на Дагоне, пусть всем занимаются святые и жрецы. Им тоже нужно тренировать и оттачивать свои способности. Он вмешается лишь в том случае, когда увидит что жрецам не под силу решить эту задачу.
Сабур спустился к ожидавшим его святым и объявил им свою волю. Они должны сами решить, кого из жрецов послать на поиски стража.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 30 мар 2011, 21:30

Глава 15

Гутарлау — местечко с этим названием совсем ещё недавно было небольшим рыбацким посёлком, который с незапамятных времён расположился на берегу озера Панка. Далёкий уголок глухой провинции жил своей тихой и размеренной жизнью до тех пор, пока один из заправил туристического бизнеса не решил построить здесь санаторий. Благодаря рекламе, утверждавшей, что вода, воздух и пляжи озера Панка могут оживить даже мёртвого, сюда устремилась многочисленная толпа горожан, желающих поправить своё здоровье.
Здесь действительно было всё, о чём только может мечтать усталый житель большого каменного муравейника. Покой и тишина, чистый воздух, лечебная вода, лес, горы, прекрасная рыбалка и длинные чистые пляжи, на которых с утра до вечера поджаривают свои тела отдыхающие.
Озеро было не просто большим — оно было огромным. Стоявшим на берегу, оно казалось морем, особенно когда было неспокойно. Временами на нём начинался настоящий шторм и люди прятались в уютные и тёплые дома, наблюдая оттуда за разбушевавшейся стихией.
С приходом туристов и курортников посёлок ожил и преобразился. Здесь стали строить новые дороги, магазины, кинотеатры, рестораны и всё то, без чего не может жить городской человек, избалованный цивилизацией. Поток приезжавших сюда на отдых людей не ослабевал круглый год. На зимний период здесь открывались прекрасные горнолыжные трассы, так что курортная лихорадка в Гутарлау почти не прекращалась.
Зато посёлок потерял самое ценное из того, что имел — покой, тишину и девственную природу, именно то, за чем, собственно говоря, и ехали сюда люди. Конечно, после суеты больших и шумных городов Гутарлау всё равно казался райским уголком. Но для жителей посёлка появление огромной толпы отдыхающих, было, подобно набегу саранчи. И рыбалка стала уже не та, и в лесу почти не осталось охотничьих угодий. Птица, зверь и рыба постепенно уходили из этих мест. И бывшим охотникам и рыбакам приходилось приобретать те профессии, которые им предлагала новая жизнь.
"Хорошо, что строительство пошло в другую сторону,- подумал Герон, проезжая по новым улицам посёлка.- Отец не любит суеты. Он всегда жил отшельником. Для него охота и рыбалка — это образ жизни, а не развлечение ".

Но вот посёлок остался позади, и журналист вырулил на дорогу, ведущую к отцовскому дому. Всё сразу стало на свои места. Здесь ему был знаком каждый пригорок, каждое дерево. Отсюда он мог идти до самого крыльца с закрытыми глазами. Герон снова почувствовал себя мальчишкой, возвращающимся из школы туда, где было так уютно, спокойно и привычно.
Подъезжая к дому, он увидел, что участок вокруг дома огорожен живой изгородью.
"Наверное, туристы и здесь бывают. Иначе от кого ему ещё отгораживаться?"
Берег озера, поросший редким лесом и кустарником, изогнулся в этом месте петлёй, образовав очень живописный залив. Благодаря деревьям и большим валунам, торчавшим из воды перед горловиной залива, ни ветер, ни большие волны во время шторма не могли нарушить его покой и тишину. Диким уткам, прилетавшим сюда каждый год, тоже нравился этот уголок. Но Герон не помнил, ни одного случая, чтобы отец стрелял здесь из ружья. Охотники из посёлка знали это и никогда не нарушали установленное правило. Им и без того хватало угодий. Звери и птицы жили в этом месте как в заповеднике и совсем не боялись людей.
Дом стоял на пригорке недалеко от воды, в окружении больших деревьев. Отец постоянно очищал этот участок леса, не давая ему зарастать мелким кустарником и высокой травой. Здесь не было поваленных деревьев, пней и коряг. Даже ночью можно было ходить по лесу, не боясь обо что-нибудь споткнуться. Это место и раньше было похоже на парк, а теперь благодаря плотной и зелёной стене живой изгороди сходство ещё более усилилось.

Въезжая в открытые ворота, Герон увидел в оконном проёме отца и помахал ему рукой. Тот поднял в ответ руку и тотчас исчез в глубине дома.
Закрыв за собой створки ворот, журналист подъехал к крыльцу, на котором уже стоял его отец.
— Ну, вот и я,- сказал Герон, выбираясь из машины.- Ты больше никого не ждёшь? А то может я, напрасно закрыл ворота?
— Нет, кроме тебя я никого сегодня не приглашал. А ворота я сейчас пойду закрою на замок.
— Раньше у нас не было ни замков, ни заборов. Что случилось? Толпа выздоравливающих бегемотов стала топтать нашу лужайку?
— Вот именно! Мало того, они начали жечь костры и мусорить. Пришлось принимать меры. За те три года, что тебя не было, здесь многое изменилось. Ты, наверное, заметил это, когда проезжал посёлок.
— Да, он практически неузнаваем. Но неужели вот это небольшое препятствие,- Герон кивнул головой в сторону полоски кустарника,- способно остановить любопытных туристов?
— Это "небольшое препятствие",- хитро улыбаясь, ответил отец,- способно остановить даже толпу любопытных носорогов. Мой тебе совет — не подходи к изгороди ближе, чем на метр.
Герон скорчил глупую и недоумённую мину.
— Там что, подведён электрический ток?
— Нет, ну что ты. Хотя трудно сказать, что хуже — взяться за оголённые провода или уколоться колючкой этого растения. В народе этот кустарник называют чесоточник, и его шипы содержат вещество, вызывающее приступ чесотки. Яд совершенно безвреден для организма, но пятнадцать минут кошмара обеспечит каждому, кто наткнётся на иголки такого растения. Обычно достаточно одного "сеанса", чтобы человек стал обходить кусты чесоточника за километр.
— Как же ты его выращивал и подстригал?
— Пришлось подобрать одежду, которую трудно проколоть даже шилом.
— Значит всё же можно пробраться сквозь изгородь?
— Конечно. Но никто из отдыхающих почему-то не ходит по лесу в костюме пожарника.
— На тебя в полицию случайно не жаловались?
— Жаловались. И совсем не случайно! Но я заранее всех предупредил. В лесу и на изгороди закрепил таблички и указатели. Поставил в известность руководство санатория и полицию. А на своей земле я имею право выращивать всё что захочу.
— Да, видно они тебя достали!
— Я совсем не против, когда люди гуляют по лесу. Но это же — варвары. Они всё ломают, жгут и оставляют после себя кучи мусора. Слова на них не действуют. Пришлось перейти к телесным наказаниям.
— И каков результат?
— Оказалось, что чесотка убедительнее всяких слов. Им даже строительство пришлось направить в другую сторону. А ведь первое время строители приходили ко мне с предложениями купить дом и участок. Предлагали большие деньги.
— Ты у них наверно как кость в горле?
— Как колючка в заднице.
Посмеявшись, они стали переносить вещи Герона.
— Поставь машину в гараж,- сказал отец, когда они занесли все вещи,- а я пойду закрою ворота, и мы поужинаем. Да, и захвати оттуда дров для камина.
Герон набрал охапку сухих поленьев и вошёл в дом.

Он не был здесь с того времени, как поступил на работу в "Ежедневные новости". Но в доме ничего не изменилось. Отец никогда не переставлял мебель и редко покупал новые вещи. Он жил в своём, особенном мире и настолько привыкал к окружавшим его предметам, что они становились частичкой его самого. И никто на свете не смог бы заставить его расстаться с ними. Герон даже не знал, сколько лет той или иной вещи в доме. Он помнил только то, что они были здесь всегда. И, трогая их сейчас руками, журналист понял, что они давно стали для него родными. Он с ними родился и вырос, совершенно их не замечая, и лишь после долгой разлуки осознал, как они для него дороги.
Весь первый этаж состоял из одной большой комнаты. Это была и кухня, и столовая, и гостиная. Небольшое пространство, обозначенное коротким простенком, создававшим лишь видимость отдельного помещения, служило для приготовления пищи. У противоположной от входа стены стоял камин и два мягких кресла. Центр комнаты занимал массивный овальный стол со стульями. Слева от входа начиналась лестница, ведущая на второй этаж. Там находились две спальные комнаты. Под лестницей стояли два книжных шкафа и большие напольные часы. Голова оленя с ветвистыми рогами, перекрещенные ружья с кинжалом и три картины в резных рамах завершали нехитрый интерьер этого жилища.

Пока Герон разжигал камин, отец стал накрывать на стол. Из открытых кастрюль и сковородок потянулся аппетитный запах приготовленной пищи.
— Чувствую, что ужин у нас сегодня будет царский,- вдыхая дразнящий аромат, сказал Герон.
— Должна же закуска соответствовать тем медалям и звёздочкам, которые нарисованы на этой бутылке,- ответил отец, разглядывая привезённый сыном коньяк.

За столом они говорили о местных новостях. О тех изменениях, что произошли за это время, об их общих знакомых, о работе Герона и его жизни в городе. Отец пока не спрашивал о посылке, и Герон решил не торопиться с этим разговором. А когда они, прихватив с собой коньяк, сели у камина и журналист уже собрался спросить об этом отца, тот вдруг настороженно повернул голову к открытому окну, явно к чему-то прислушиваясь.
— Что там такое?- спросил Герон, глядя на отца.
— Птицы,- ответил тот.- И они говорят, что в лесу кто-то ходит. Пойдём на второй этаж. Там у меня наблюдательный пункт.
Они поднялись в спальную комнату отца.

Из неё выходило два окна. Одно на озеро, другое на лес и дорогу в посёлок. У этого окна стояла тренога с укреплённым на ней большим биноклем. Отец покрутил по сторонам биноклем и, отойдя от него, жестом пригласил Герона поглядеть в лес.
Прильнув к окулярам, тот увидел странную фигуру. Она удалялась от них, корчась и извиваясь всем телом, на ходу расчёсывая руки, шею и туловище. Телосложение мужчины показалось журналисту знакомым, и он наблюдал за пришельцем, пытаясь понять, кто этот человек. Наконец, мужчина повернул голову в сторону их дома. Это был полицейский агент, следивший за Героном в столице.
Герон выпрямился.
"Ах, Борк. Ну и лиса!"- думал он, глядя на удаляющийся силуэт, который на ходу исполнял танец живота.
— Этот человек тебе знаком,- понял отец.
— Я не знаю, как его зовут, но я знаю кто он. И ещё я знаю, кто его сюда послал.
— Это связано с твоей посылкой,- отец не спрашивал, хотя фраза вполне могла прозвучать как вопрос.
Герон кивнул головой. Он всё ещё глядел в окно и жалел, что расслабился в дороге, поверив Борку.
— Я думаю, тебе пришло время обо всём мне рассказать.
— Да, конечно. Собственно за этим я к тебе и приехал.
— И правильно сделал. Пойдём греться у камина.
Они спустились вниз и заняли свои места у огня.
— Нас никто не может подслушать?- спросил Герон, наливая коньяк в рюмки.
Отец снова повернулся к раскрытому окну и замер, вслушиваясь в лесные звуки.
— Нет. Твоему знакомому сейчас совсем не до этого. Он уже далеко отсюда.

Герон стал рассказывать о своих приключениях. О карнавале, о землетрясении, о пожаре, о статуэтке и рубине. Умолчал он лишь о своём двойнике, в существование которого и сам ещё не совсем верил.
Отец слушал его, глядя на языки пламени в камине, изредка бросая на сына короткие взгляды. Герон, рассказывая эту историю, тоже смотрел на огонь. И, вспоминая эпизод за эпизодом, он поймал себя на том, что снова некоторые моменты видит словно бы стороны. Глазами своего двойника.
Он замолчал. Его осенила вдруг внезапная догадка. Журналист понял, что ему в это время нужно вспоминать звуки, запахи и все свои ощущения, чтобы двойник вышел из тени!

— Отец,- Герон, наконец, решился задать волнующий его вопрос.- Тебе не кажется что сын у тебя не совсем нормальный?
— Не волнуйся,- усмехнулся тот.- С головой у тебя всё в порядке. Главное не то, какой ты есть на самом деле. Главное, чтобы люди окружающие тебя не заметили, что ты от них сильно отличаешься. В мире всё условно и относительно. Нужно всего лишь играть по правилам того общества, в котором живёшь. Иначе, будешь выглядеть белой вороной, и тебя объявят вне закона. На костре сжигали не только сумасшедших, но и тех, кого не смогли или не захотели понять. Чтобы быть незаметным в толпе, нужно слиться с ней воедино и не выделяться на общем фоне. Или быть над толпой, вне её досягаемости.
— Детектив меня в чём-то подозревает, только я пока не пойму в чём.
— Единственное, за что тебя могут арестовать — это за то, что ты взял камни из машины. Не оставил ли ты там какие-нибудь улики?
— Я старался этого не делать. Хотя меня ведь никто не учил конспирации, и быть хорошим шпионом.
— Человека можно научить колоть правильно дрова, и то не всегда. А быть хорошим шпионом научить невозможно — им надо просто родиться. Если тебя до сих пор не арестовали, то это означает, что они или не знают о том, что камни взял ты, или у них недостаточно улик против тебя. Есть и ещё вариант. Сыщик знает или подозревает, что камни взял ты, но не знает, где они сейчас находятся. И он следит за тобой, чтобы с твоей помощью их найти.
— Чёрт! Выходит, что я сам сюда их и привёл! Шпион из меня весьма паршивый!
— Не беспокойся. Здесь они ничего не найдут. А спросят тебя о посылке, говори, что выслал мне коньяк и блёсны. Ты не заметил, когда за тобой снова начали следить?
— Сегодня утром в городе и когда я выехал на автостраду "хвоста" точно не было. А после этого, честно говоря, я и не наблюдал.
— Ну, ничего. Зато теперь мы знаем, что они здесь. А лес — не город. Спрятаться в нём невозможно. Здесь они у нас как на ладони. А теперь объясни мне, зачем ты взял драгоценности из машины?
— Я и сам не знаю! Но действовал я тогда не как вор, а скорее как сыщик. Рубин для меня был вещественным доказательством того, что произошло на карнавале. И, как оказалось, я не ошибся. Рубин и статуэтка в квартире сами соединились в одно целое. Мне кажется, они принадлежат тому человеку в капюшоне. А если это так, то Корвелл по отношению к нему тоже вор. А как назвать вора, который украл у вора?
— Вор в квадрате,- засмеялся отец.- Ну, хорошо, а зачем ты взял бриллиант?
— Вот здесь я действительно промахнулся. Он помог понять, как расплавилось колье, и мне, конечно, нужно было оставить его в машине. Но в том состоянии я был просто неспособен что-то анализировать.
— Ладно, дело сделано. А прошлое нужно вспоминать лишь для того, чтобы думать о будущем. Что ты теперь намерен делать?
— Я думаю, что мне нужно вернуть вещи их настоящему хозяину. Но кто он такой и как его найти, я пока не знаю. Если это человек в капюшоне, то он может выследить меня быстрее, чем Борк. Ведь он невидимка и умеет притягивать камень на расстоянии. И я не знаю, на что он ещё способен и стоит ли мне его опасаться.
— Невидимка он, как ты убедился, для всех кроме тебя. А притянуть камень, который уже находится в руках у бога, я думаю, и ему не под силу.
— Почему ты решил, что это божество?- Герон пристально посмотрел на отца.
Тот подбросил в камин несколько поленьев, налил в рюмку коньяк и снова сел на своё место.
— Посмотри внимательно на огонь,- сказал отец после того, как сделал небольшой глоток из рюмки.
Герон перевёл взгляд на камин.

Языки пламени вырывались из-под новых поленьев, разрастаясь всё с большей силой. Вскоре они стали напоминать ореол из крыльев. Вспыхнувший в центре огонь, внезапно принял форму сидящего человека с сияющим шаром в руках. Это длилось всего несколько мгновений.
— Что это значит?- Герон смотрел на отца широко раскрытыми глазами.
— Это значит, что тебе предстоит ещё многое узнать,- медленно и тихо произнёс отец.- Но не пытайся понять всё сразу. На это нужно время. Вот, пожалуй и всё, что я могу тебе сказать!
Журналист сидел в кресле совершенно сбитый с толку. Он понял, что отец знает многое из того, что Герон пока не в состоянии воспринять. А тон, которым отец произнёс эти слова, давал ясно понять, что сыну придется самому во всём разбираться. Отец лишь будет рядом и поможет в трудную минуту.

— А где сейчас статуэтка?- после долгой паузы спросил Герон.
— Её здесь нет. Она в надёжном месте. Я думаю, что нам нужно пойти завтра на рыбалку и позволить твоим "друзьям" погостить у нас в доме. Среди твоих вещей нет ничего, что могло бы их заинтересовать?
— Нет, все вещи новые. От старой одежды я избавился ещё в городе.
— Тогда давай пожелаем друг другу спокойной ночи. Утро вечера мудренее,- отец встал с кресла.- Я принесу тебе в спальню мазь. Перед сном смажешь ею руки и голову. Она поможет восполнить твои потери.
Уже поднимаясь по лестнице, Герон обернулся к отцу, закрывавшему окно.
— Скажи, отец. А наш учитель всё ещё живёт в посёлке?
— Его похоронили в прошлом году, осенью.
— Он чем-то болел?
— У него остановилось сердце. Он умер в свой день рождения.
— Какое это было число?- с замиранием спросил Герон.
— Двадцать пятое октября,- отец уже закрывал входную дверь.
Журналист стал медленно подниматься по лестнице.
"Это был не сон! Это был не сон!"- стучало у него в голове.
"Но почему отец никогда мне об этом не говорил?.. Да потому, что даже сейчас он не говорит всего, что знает! Я должен понять всё сам. Другого пути у меня нет".
В спальне он натёр мазью больные руки и свою свежую лысину. У мази был тонкий и приятный запах. Герон даже не спросил отца, из чего она приготовлена. Аромат дурманил и расслаблял. Журналист закрыл глаза и стал вспоминать свой кошмарный сон.

Начал он с того места, когда вошёл в лес.
Через некоторое время стали проявляться все запахи и звуки окружавшие его.
Вот вспорхнул кулик, но Герон уже наблюдал не только за ним, но и за собой, глядя на всё происходящее откуда-то сбоку. Вот мальчишка бросился за птицей через зелёную лужайку и провалился в трясину. Его маленькое тело испуганно и судорожно барахталось в жиже, погружаясь в неё всё больше и больше.
Время остановилось в тот миг, когда на поверхности болота осталось только лицо, и из открытого рта вырвался этот леденящий кровь вопль. Лицо застыло искажённой маской в окружении болотной жижи. На одной ноте остановился звук. Вся природа вокруг словно окаменела, превратившись в картину, написанную рукой талантливого художника.

Герон не знал, сколько длилась эта пауза. Он чувствовал, что всё происходящее не имеет никакого отношения ко времени. Это мог быть час или два, а могло быть всего лишь одним коротким мгновением.
Над головой утопающего вдруг появилось светлое пульсирующее облако. Меняя свою форму и переливаясь, оно спускалось к лицу и, подойдя вплотную, стало вливаться в него через открытый рот. Герон почти физически ощутил, как это облако включило в нём какой-то механизм, бездействующий до этого времени. Он почувствовал, как напряглись его мозг и тело. С лица медленно сползла маска ужаса.

Вскоре трясина стала раздвигаться в стороны, пока не образовалась воронка, в центре которой висело в воздухе тело мальчишки. Бессознательное тело начало приподниматься и двигаться в сторону берега.
Приняв горизонтальное положение, оно мягко и плавно опустилось на твёрдую землю.
Рот всё ещё был полуоткрыт, и из него стало выходить светлое облако, которое, задержавшись на некоторое время, растворилось в воздухе.
Мокрое и неподвижное тело Герона лежало на холодной земле до тех пор, пока не прибежал его отец. Сняв с себя куртку, он завернул в неё сына и понёс домой.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 02 апр 2011, 19:34

Глава 16

Гордон вёл машину на предельной скорости. Управление предупредило дорожную службу и сыщикам дали зелёный свет на всём протяжении трассы. Заметив автомобиль с зажжёнными фарами и проблесковым маяком, все попутные и встречные машины сбавляли скорость и прижимались к обочине.

— Лари, позвони в службу. Узнай, на каком сейчас участке наш журналист.
Мужчина, сидевший на переднем сидении, снял трубку телефона с панели автомобиля. Набрав номер, он задал этот вопрос дежурному.
— Парень уже недалеко,- сказал Лари, получив нужную информацию от дежурного и положив трубку телефона на место.- Скоро подъедет к птичьему переходу.
— Что за птичий переход?
— Там озёра, а между ними птицы натоптали себе дорожку и ходят к соседям в гости. Вот в этом месте и поставили светофор, чтобы не давить глупых пернатых.
— А ты откуда это знаешь?
— Я здесь вырос. А в Брандоре живёт мой старший брат. У него большая ферма. Он разводит овец.
— А почему ты не остался на ферме?
— Потому, что не баран,- нараспев произнёс голос с заднего сидения.
— Фидли, ещё одно такое замечание, и я тебе все рога пообломаю!- Лари искоса посмотрел на молодого парня, лежавшего на заднем сидении.
— Ну вот. Я его, можно сказать, похвалил. А он почему-то решил обидеться. Гордон, тебе не кажется, что у нашего Лари комплекс? Ему всё время мерещится, что его кто-то хочет обидеть!
Лари замахнулся левой рукой и попытался ткнуть Фидли кулаком в живот. Но тот был готов к такому повороту событий и успел отскочить в дальний угол машины. Вместо живота насмешника кулак Лари вмялся в заднее сидение автомобиля.
— Сидите спокойно,- прикрикнул на них Гордон.- У нас бешеная скорость, а вы как дети потасовку устроили. Вам что, жить надоело?
Лари показал кулак улыбающемуся Фидли. В ответ тот скорчил обезьянью рожу и затряс головой.

— Вчера этот журналист сильно петлял по городу. Мне кажется, он заметил, что мы его ведём,- Гордон потянулся за сигаретой.
— Угу,- кивнул головой Фидли,- потому и прыгнул в колодец.
— Честно говоря, я до сих пор не пойму, как ему это удалось сделать,- прикуривая, сказал Гордон.- Я в это время глядел на него достаточно пристально. Он исчез в тот момент, когда раздался взрыв.
— А может, он знал, когда произойдёт взрыв,- Лари поглядел на Гордона,- и заранее к этому приготовился?
— Конечно, Лари,- убеждённо воскликнул Фидли.- Он подложил под цистерну радиоуправляемую бомбу и пошёл поболтать с пожарником!
Лари хмуро скосил глаза на заднее сидение.
— За каким хреном Борку сдался этот журналист?- неизвестно кому задал вопрос Лари.- Он что, кого-то убил или ограбил?
— Лари, это — шпион. Сто процентов,- ответил ему Фидли.- Ты заметил, как он вчера менял грим?
— Да,- усмехнулся Гордон,- вид у него после пожара был экзотический. Но Борку он для чего-то нужен. Нам приказано следить за ним и днём и ночью. Так что приготовьтесь — придется работать и по ночам.
— А в канализацию он больше прыгать не будет?- спросил Фидли у Гордона, как будто тот знал всё наперёд.- Я туда за ним не полезу. У меня аллергия на такой запах.
— У тебя аллергия на всё, кроме баб и выпивки,- сказал Лари.
Фидли ответил ему широкой улыбкой.
— Чёрт его знает, куда он полезет,- Гордон стряхнул пепел в чуть приоткрытое окно.- Он вертлявый, как угорь. За ним очень трудно следить. Вчера мы прокололись, оставив без внимания его машину.
— Но мы искали его труп,- напомнил Фидли.
— Да. А этот "труп" уехал на своей машине в неизвестном направлении,- подвёл итог Лари.
— Нам нужно менять тактику,- сказал Гордон.- Сельская местность и столичный город — две разные вещи. Я взял рации и нам нужно разделиться. Будем наблюдать за ним с разных сторон. Фидли, как только мы его догоним, ты пересядешь на попутку. Лари, свяжись со службой. Пусть притормозят грузовик, который идёт в Гутарлау.
— И не забудь их предупредить, чтобы машина была повышенной комфортности,- Фидли опять улёгся на заднем сидении.
— Специально для тебя они подберут грузовик с дерьмом,- набирая номер телефона, пообещал ему Лари.

Гордон усмехнулся. Он давно знал этих парней. Они всегда были вместе и, вероятно потому, что прекрасно дополняли друг друга. Лари — рослый, крепкий и немного флегматичный. Типичный сельский парень из провинциальной глубинки. Фидли — худой и щуплый, но очень подвижный и пронырливый. Он уступал Лари в силе, зато был ловок и увёртлив. И, как многие столичные жители, говорлив и ехиден.

— Лари, ты был когда-нибудь в Гутарлау?- спросил Гордон, когда тот положил телефонную трубку.
— Да, пару раз ездил туда с братом на рыбалку. Но это было до того, как там устроили курорт.
— И что оно из себя представляет?
— Не знаю как сейчас, а раньше это был небольшой рыбацкий посёлок. Маленькая церковь, два или три магазинчика, школа и бар. Тихое и спокойное место. Но рыбалка и охота там просто исключительная.
— И ты, конечно, поймал там во-от такую рыбину!- развёл руками Фидли.
Лари тяжело вздохнул, и устало покачал головой.
— Не забывайте,- Гордон затушил сигарету,- что журналист родился и вырос в Гутарлау. Он прекрасно знает эту местность. И, кроме того, у него там много друзей и знакомых. А следить за ним надо осторожно, чтобы не спугнуть. Хорошо, что сейчас на Панка много курортников — будем маскироваться под отдыхающих.
— В такой одежде?- Фидли принял вертикальное положение.- Гордон, ты не мог сказать об этом раньше?
— Одежду, и всё что нам необходимо, купим на месте. Борк не дал мне ни одной минуты на сборы.
Впереди на обочине показались патрульная машина с включёнными огнями и большой рефрижератор.
— Фидли, ну вот как ты и просил,- Гордон выключил скорость и начал притормаживать.- Холодильник в такую жару — вещь просто незаменимая.
Лари довольно захохотал.
— Эх, Лари. Ты снова перестарался,- Фидли пристегнул к поясу рацию.- Ну, куда мне одному столько? Пойдём со мной. Я буду наблюдать из кабины, а ты из кузова.
— Выходи, турист,- Лари обернулся к приятелю, который уже открывал дверь машины.- Шагай веселей, а то замёрзнешь!

Прошло совсем немного времени и сыщики уже спускались в долину с птичьим переходом. Светофор моргнул красным глазом и переключился на зелёный свет. Машины, стоявшие у перехода, начали медленно набирать скорость.
— Лари, возьми-ка бинокль. Посмотри, где там наш объект.
Тот принялся разглядывать идущие впереди машины.
— Вот он,- сказал, наконец, Лари.- И мне кажется, что он собирается остановиться.
— Вот чёрт. Слишком близко подъехали — придется его обойти. Скажи Фидли, чтобы он притормозил рефрижератор на пригорке.
Они проехали мимо стоявшей на обочине машины Герона.

— Вот отсюда мы его и будем разглядывать,- Гордон свернул на просёлочную дорогу, идущую вдоль берега озера.
— Чем занят наш шпион?- спросил он у Лари, который всё это время не прекращал наблюдать за журналистом.
— Парень, кажется, хочет искупаться,- ответил тот.- Он разделся и собирается нырнуть в озеро.
— Дай-ка посмотрю,- Гордон взял бинокль.- Да он уже выскочил из воды. Слушай, а что это за мужик в шляпе и с палкой стоит рядом с его машиной?
Лари снова посмотрел в бинокль.
— Откуда он взялся? Там никого не было! Журналист был один, когда раздевался и шёл к воде.
— А когда мы его объезжали? В машине кто-нибудь сидел?
— Да нет же! Если только этот мужик нее в багажнике ехал. А кроме газетчика у перехода никто больше и не останавливался.
— Что же он, из-под земли, что ли вырос?
— Может это рыбак? Лежал на берегу в траве. Поэтому мы его и не видели.
— Возможно,- Гордон опять взял в руки бинокль.- Он что-то налил журналисту, а тот весь скорчился, как будто замёрз.
— Там же холодные ключи,- захохотал Лари.- В этом месте купаются только "моржи".
— Такая холодная вода?
— Холоднее, чем в проруби. Этот рыбак, наверное, из Брандоры. Подошёл посмотреть, как будет купаться "морж".
— Ну-ка посмотри. Может, ты знаешь этого рыбака?
Лари долго вглядывался в фигуру незнакомца.
— Далековато,- сказал он, наконец,- но мне кажется, что я его вижу, впервые. Хотя, я ведь не могу знать всех жителей Брандоры.
— Да, конечно. Что они там делают?
— Журналист фотографирует рыбака на фоне озера.
— Вот это уже лучше. Борк найдёт способ забрать у парня плёнку. И тогда мы узнаем кто этот рыбак. Смотри внимательнее. Как бы журналист ему что-нибудь не передал.
— Нет, он уже садится в машину.
Гордон взял рацию.
— Фидли, поезжай за нашим приятелем. Только не обгоняй его.

Гордон уже разворачивал машину, когда Герон проехал мимо них по автостраде.
— Слушай, Гордон. Давай подъедем к этому рыбаку. Может, я и впрямь его знаю?- предложил Лари.
— Ладно. Сейчас пропустим Фидли и подъедем.
Пропустив рефрижератор, они повернули к птичьему переходу.
Остановив машину у места купания Герона, они подошли к берегу озера.
— Что за хрен? Где рыбак-то?- Гордон недоумённо крутил головой по сторонам.
— Ты иди по правому берегу, я по левому,- махнул он рукой Лари.
Они разделились и пошли искать незнакомца в шляпе. Через десять минут сыщики встретились у машины.
— Ни рыбака, ни удочек, ни лодки. Вообще никого и ничего!- сказал Лари, удивлённо разводя руками.
— И машин-то ведь не было,- сказал Гордон.- Он не мог никуда уехать. Кроме нас, журналиста и рефрижератора никто ещё не проезжал!
Он бросился к рации.
— Фидли, вы пассажира у перехода не брали?
— Нет, мы никого не брали. У нас спецзадание — мы пассажиров не берём.
— А когда вы проезжали светофор, то на обочине кто-нибудь стоял?
— Да нет же. Никого там не было. Кого вы потеряли?
— Ладно, потом объясню,- Гордон положил рацию на место и посмотрел на Лари. - Он мог сесть только в машину журналиста.
— Гордон, ну я же не слепой! Я хорошо видел, как рыбак стоял на берегу, когда журналист уже ехал по дороге!
Гордон снова схватил рацию.
— Фидли, ты хорошо его видишь?
— Он у меня как на ладони. А что?
— У него в машине кто-нибудь сидит?
— Нет, он один. Если только кто-то не залёг на заднее сидение, как это иногда делаю я. Эй, ребята. Наш журналист решил снова остановиться!
— Не обгоняйте его, Фидли. Он должен постоянно быть в поле твоего зрения. Сообщай мне о каждом его движении,- Гордон повернулся к Лари.
— Бери в багажнике плед и ложись на пол. Нам нужно подъехать к журналисту очень близко.
Гордон достал парик и накладные усы. Вскоре он превратился в пожилого мужчину с седыми усами.

Развернув машину, сыщики помчались вслед за Героном. Обойдя рефрижератор, Гордон сбавил скорость и подъехал почти вплотную к стоявшему на обочине автомобилю журналиста. Тот неподвижно сидел, сложив голову и руки на руль и кроме него в салоне машины никого не было.

Лари, во время разговора Гордона с Героном, затаился под пледом. То ли плед был пыльный, то ли Лари уже где-то успел простудиться, но ему страшно захотелось чихнуть. Он зажал пальцами нос и задержал дыхание. Но желание чихнуть от этого меньше не стало.
"Гордон меня убьёт. Если я сейчас чихну — мне конец!"- с ужасом думал сыщик, из глаз которого уже катились слёзы.
Наконец, машина тронулась. Лари корчился и терпел ещё, сколько мог. И, в конце концов, не выдержав этой пытки, оглушительно чихнул.

— Чёрт, Лари! Ты другое время для этого не мог выбрать?- Гордон опасливо посмотрел в зеркало заднего вида на машину журналиста. Но она была уже далеко.
Лари ничего не ответил. Он никогда ещё не получал такого удовольствия от чихания. К тому же, в носу у него всё ещё свербело.
— Вылезай из укрытия — опасность миновала,- Гордон посмотрел в зеркало на заднее сидение и, увидев лицо встающего с пола Лари, дико захохотал.
Багрово-красная физиономия Лари, мокрая от слёз, с приоткрытыми веками и закатившимися глазами, выражала состояние абсолютного дебилизма. Лари набрал в лёгкие воздуха и чихнул ещё раз.
— Я думал, что вот-вот сдохну,- сказал он, вытирая лицо носовым платком.- И надо же было этому случиться именно в такой момент!
— Ты чуть было не провалил всю операцию,- смеясь, сказал Гордон.
— Я ведь не специально, Гордон. Если бы ты только знал, какая это пытка! Как ты думаешь, он меня не услышал?
— Даже если и услышал, то это вполне мог сделать и я. Главное то, что журналист в машине был один! Понимаешь?
— Бред какой-то! Куда же делся рыбак?
— Исчез, провалился, растворился, утопился! Я не знаю, куда он ещё мог деться. Но нас с тобой обвели вокруг пальца, как маленьких детей! Вот что теперь говорить Борку? Рассказать всё как есть — подумает, что мы с тобой или перепились, или травкой обкурились. Чуешь, чем это пахнет?
Лари молчал.
Гордон свернул на просёлочную дорогу и остановился в зарослях кустарника, сквозь который им было видно автостраду.
— Фидли. Что делает наш репортёр?- нажав кнопку на рации, спросил Гордон.
— Завёл мотор. Сейчас, наверное, поедет дальше.
— Держись пока за ним. Если нужно будет, то мы тебя подменим.
Гордон выключил рацию и стал снимать грим.
— Ну что, Лари,- посмотрел он на своего помощника.- Что нам делать с этим рыбаком?
— Слушай, Гордон,- наконец, ответил Лари.- А зачем рассказывать об этом рыбаке Борку? Они с журналистом просто разговаривали. Ничего друг другу не передавали.
— Да? А если к Борку попадёт эта плёнка? Он ведь сразу спросит нас, чья это рожа на фотографии! Что тогда ему скажем?
— Ну и расскажем всё, как было. Только вот о том, что рыбак вдруг куда-то исчез, мне кажется, говорить не стоит. Нам не то, что Борк — Фидли и тот не поверит! Кстати, ему тоже говорить об этом не надо. Слишком уж он болтливый.
— Да, язык у него, конечно, без костей! Давай-ка забудем, что мы искали этого рыбака. Где он был — там и остался. А мы с тобой поехали за журналистом.

Некоторое время они сидели молча. Гордон курил, а Лари взял бинокль и стал наблюдать за дорогой.
"С этим журналистом постоянные заморочки,- думал Гордон.- То он исчез на пожаре, то сейчас этот рыбак куда-то пропал. А что будет на озере — одному богу известно".

— Вот он,- Лари протянул Гордону бинокль.- Не похоже, чтобы он куда-то торопился.
"Да, так едут люди, которые хотят осмотреться и полюбоваться окрестностями. Но он смотрит прямо перед собой и не крутит головой по сторонам,- Гордон внимательно вглядывался в бинокль.- А может, его кто-то должен догнать. И у них перед Брандорой назначена встреча?"

— Гордон,- послышался из рации голос Фидли.- Он, что там, уснул, что ли? Мы везём скоропортящиеся продукты и давно уже выбились из графика. Свен волнуется, что ему нагорит за это дело.
— Не переживай, Свен,- обратился Гордон к водителю рефрижератора.- Ты выполняешь ответственное поручение Полицейского Управления. И не несёшь никакой ответственности за последствия. Мы оформим тебе все необходимые оправдательные документы.
Гордон отключил рацию и посмотрел на Лари.
— Позвони в Брандору. Пусть служба подберёт нам другой грузовик, который не очень торопиться в Гутарлау,- он отдал бинокль Лари и завёл двигатель.- И посмотри по карте, сколько ещё километров до города.
— Я тебе и без карты это скажу,- Лари положил бинокль в футляр и снял трубку телефона.- До центра города ровно пятнадцать километров.
Гордон вывел машину из укрытия и, не спеша, поехал вслед за Героном и рефрижератором.
— Может журналист пообедать остановиться в городе?- мечтательно произнёс Лари.
— А ты о ком беспокоишься? О нём или о себе?- улыбнулся Гордон.
— Он меня и вчера без обеда оставил! Я весь день пирожки на ходу жевал.
— Работа такая,- изменив голос, с хрипотой произнёс Гордон, и оба сыщика засмеялись.
— Гордон, он опять тормозит!- завизжала рация голосом Фидли.
— Тьфу. Да чтобы он сдох!- Гордон взял рацию.- Фидли, мы за ним последим, а вы езжайте в Брандору. Там тебе подобрали другую машину. Напиши Свену сопроводительную записку и пусть служба поставит на неё свою печать. Дождись нас на выезде из города и поедешь первым.
Лари опять взялся за бинокль.
— Вижу журналиста,- вскоре воскликнул он.- Машину останавливать он не стал и снова набирает скорость. Может, он нас уже вычислил?
— Чёрт его знает,- Гордон прибавил скорость.- Он вчера по городу петлял как заяц, и сегодня ведёт себя, как ненормальный.

Пообедали полицейские агенты в том же ресторане, что и Герон, заняв столик в противоположном углу. Гордон незаметно, но очень внимательно наблюдал за объектом, пытаясь понять, заметил журналист за собой слежку или нет. Но тот вёл себя совершенно непринуждённо и естественно. И, в конце концов, старший сыщик успокоился.

Остаток пути до Гутарлау они проехали без приключений, и Фидли снова пересел в машину Гордона.
— Ну, так кого вы потеряли на озере?- удобнее устраиваясь на заднем сидении, спросил Фидли.
— Никого мы там не теряли,- лениво и равнодушно ответил Гордон, доставая сигарету.- Журналист на берегу разговаривал с каким-то рыбаком, и мы подумали, что рыболов попросил вас или репортёра довезти его до города.
— И что, журналист его тоже не брал?
— Нет, не брал. Наверное, этот рыбак залёг где-нибудь в траве рядом со своими удочками.

Вслушиваясь в этот разговор Лари крутил головой по сторонам, делая вид, что разглядывает магазины и рестораны, мимо которых они проезжали.
— Ну, что Лари. Узнаёшь знакомые места?- спросил Гордон, желая быстрее сменить тему разговора.
— Какой там узнаёшь! У меня такое впечатление, что я здесь никогда и не был!
— Верно. Так оно и было. Ты в тот день так надрался, что уже не отличал озера Панка от лужи рядом со своим домом,- объяснил ему Фидли.
— Гордон, посади его опять в какой-нибудь грузовик,- устало попросил Лари.
Они уже проехали посёлок и следовали за Героном по лесной дороге.
— С грузовиком пока подождём. А вот на дерево тебе Фидли, кажется, придётся карабкаться.
— Зачем это ещё?- нахмурив брови, спросил Фидли.
— Затем, что ты у нас самый ловкий и самый лёгкий. Видишь, куда нас завёл журналист? Не иначе, как дом его отца стоит в лесу. Поэтому, возьмёшь бинокль, рацию и будешь искать себе хороший наблюдательный пункт. А мы с Лари попробуем подобраться к дому поближе.

Гордон выехал на пригорок и остановился. Отсюда хорошо было видно залив и дом, стоявший среди больших деревьев.
— Классное место,- цокнул языком Фидли.- Гордон, может, попросимся к старику на постой? Заодно и за сыном приглядим.
— Забудь об этом,- усмехнулся Гордон.- Борк уже навёл о нём справки в местном отделении и сказал мне, что старик живёт отшельником и никого к себе не пускает.
— Как? Живёт совсем один? А чем же он занимается?
— Пугает заблудившихся туристов,- улыбнулся Гордон.
Фидли и Лари удивлённо и вопросительно посмотрели на своего командира.
— Эта земля уже давно принадлежит ему. Он объявил её заповедником и не пускает сюда никого из отдыхающих. Этот старик — крепкий орешек. Из-за него даже строительство курортной зоны пришлось направить в другую сторону. Борк предупредил, что с ним надо быть очень осторожным — он может выкинуть любой фортель.
— Ого,- Фидли покачал головой.- А когда я залезу на дерево, этот божий одуванчик из ружья в меня стрелять не будет? Очень бы не хотелось получить в задницу заряд крупной соли.
— Старик никогда не нарушает закон, поэтому с ним и не могут справиться. Так что можешь сидеть на дереве спокойно.
— А если он меня сослепу перепутает с каким-нибудь зверем?
— Фидли,- повернулся к нему Лари.- На медведя ты не похож, а обезьяны в этих местах не водятся.
— Ты бы лучше о себе подумал! Что касается меня, то я буду сидеть в нейтральной зоне. А вот тебе придётся нарушить границу частной собственности. Там тебя не то, что солью — крупной дробью могут нашпиговать. И всё будет по закону. Ордера на обыск у нас ведь нет.
— Да,- кивнул головой Гордон.- Ордер на обыск мы получим лишь в том случае, если найдём там вещи, которые ищет Борк. А пока мы действительно вне закона и старик имеет полное право в нас стрелять. Поэтому, при первой же опасности бегите прочь от дома со всех ног.
— А собака в доме есть?- спросил Лари.
— Нет. В прошлом году отец журналиста похоронил старого пса, а нового ещё не заводил.
— А что о нём ещё рассказали Борку?- поинтересовался Фидли.
— То, что он хороший охотник и прекрасный следопыт. Так что, постарайтесь не оставлять после себя никаких следов.
— М-да,- протянул Фидли.- Если сынок нам уже второй день голову морочит, то папаша, мне кажется, будет покруче его.
Они замолчали, глядя на дом, в который им предстояло пробраться.

Заметив что-то, Лари взял в руки бинокль.
— Что там случилось?- спросил Фидли.
— Старик закрывает ворота. А в доме, похоже, разжигают камин.
— О-о, праздничный ужин,- мечтательно произнёс Фидли.- И по рюмочке за встречу, за здоровье, за присутствующих дам...
— Каких дам?- Гордон покосился на Фидли.- Старик давно вдовец, а сын пока ещё холостяк.
— Ну и что? Я тоже холостяк. Но одно другому не мешает.
— Вот и будешь сегодня по-холостяцки дерево обнимать,- улыбнулся Гордон.
— Ты будешь обнимать дерево, а старик тебя из ружья трахнет,- захохотал Лари.
— Что-то ты стал очень разговорчивый?- подозрительно посмотрел на него Фидли.- Посмотрим ещё, из чего старик трахнет тебя.
— Ну, ладно,- закончив смеяться, сказал Гордон,- уже темнеет. Сейчас спрячем машину и подойдём ближе к дому. Лари, возьми микрофон. Поставишь его на окно и сразу назад. Я зайду с другой стороны и дам тебе знать, если что-то замечу. А ты не забудь взять верёвку,- повернулся он к Фидли,- а то свалишься с дерева и сломаешь себе шею. И следи внимательно за домом. Вдруг старик начнёт стрелять из окна.
Гордон развернул машину и, съехав с дороги, спрятал её в густом ельнике. Захватив все, что им было нужно, они направились в сторону дома.

В лесу быстро темнело. Лари остановился недалеко от изгороди, прислонился к дереву и стал ждать сигнала. Из его правого уха торчала капсула наушника соединённая с рацией, а в кармане брюк лежал микрофон с присоской. Благодаря высокой чувствительности, он улавливал звуки по вибрации оконного стекла.
— Я готов,- услышал он голос Фидли.
— Понял,- ответил Лари, и стал ждать сигнал от Гордона.
— Лари, можно начинать. Всё спокойно,- подал голос Гордон.
— Я пошёл,- ответил тот и направился к изгороди.

Высота живой изгороди была не больше полутора метров, и Лари хорошо видел все, что происходит на участке перед домом. Он выбрал место в изгороди, которое показалось ему менее заросшим, и, не отрывая своего взгляда от дома, начал пробираться сквозь кустарник. Десятки шипов впились в его тело. Но он, стиснув зубы, продолжал раздвигать сцепившиеся между собой ветки.
Внезапно по его телу прошла волна дрожи, от которой на лбу выступил пот. И в следующую секунду возник страшный зуд. Он шёл от конечностей и быстро распространялся по всему телу. Сыщика охватило безумное желание чесаться. Он пулей выскочил из кустов и стал корчиться и извиваться, расчёсывая себе всё тело.
— У-у,- тоскливо и жалобно завыл Лари. Он уже ничего не соображал и кроме желания чесаться, ему хотелось только одного — поскорее уйти от этого места.
— Сволочь, сволочь, сволочь,- бормотал сыщик единственное слово, не зная даже сам, к кому оно обращено. То ли к кустарнику, то ли к тому человеку, который соорудил из него изгородь.

Первое время Фидли внимательно следил за домом, глядя на него через окуляры полевого бинокля. Он сидел на ветвях старого дуба, обвязавшись для страховки верёвкой, и держал в левой руке рацию, готовый в любую секунду предупредить Лари. В окне дома Фидли хорошо видел двоих мужчин, которые пересаживались из-за стола к камину. Убедившись, что опасности нет, он перевёл взгляд на Лари и недоумённо застыл. Не понимая, что происходит, он вглядывался в телодвижения своего товарища.
Вскоре Фидли понял, что у несчастного Лари сильный приступ чесотки. А, увидев выражение его лица, Фидли задохнулся от припадка безумного хохота. Он судорожно вцепился в большую ветку, боясь сорваться с дерева. И если бы не страховочная верёвка, то так бы, наверное, и случилось.
Понимая, что ему нельзя шуметь, Фидли хохотал молча. Он трясся как в лихорадке и бился головой о ветку, за которую держался. Вскоре он пересилил себя и прекратил смеяться. Но, взглянув на танцующую походку Лари и его искажённое гримасой лицо, Фидли снова забился в припадке. Масла в огонь подлил Гордон, который в это время находился за домом и не видел, что происходило с Лари.
— Фидли, ну как там? Всё в порядке?- прозвучало в правом ухе у Фидли.
Тот, словно отвечая Гордону, согласно закивал головой. Он не мог выдавить из себя ни одного слова и уже начал подвывать, так же как и Лари.
— Фидли, почему ты молчишь?- встревожено звучал голос Гордона.
Фидли нажал кнопку рации, но смог выдохнуть только слабое "ы-ы".
— Лари, что случилось?
Но Лари давно уже вырвал из уха капсулу, расчёсывая себе голову, и не мог слышать этого вопроса. Бедняга ничего не слышал и почти ничего не видел. Ноги сами несли его прочь от этого жуткого кустарника. А тело натыкалось на встречные деревья.
У Фидли от смеха свело мышцы живота, и он совершенно обессилил. И всё же он сумел включить рацию и прошептать:
— Гордон... Отбой... К машине.
Посидев ещё несколько минут на ветвях, Фидли начал осторожно спускаться вниз, стараясь не вспоминать ни походку Лари, ни выражение его лица.

Гордон выбежал на дорогу и увидел едва заметный в темноте удаляющийся силуэт Лари. Он бросился вслед за ним. Но, не добежав до Лари нескольких метров, остановился. Необычные телодвижения, сопровождаемые стоном и рычанием, насторожили Гордона.
— Лари, остановись! Ты слышишь меня? Лари!
С таким же успехом старший сыщик мог бы разговаривать и с деревом.
Не зная, как ему дальше быть, Гордон медленно пошёл вслед за Лари.
За его спиной раздался хруст сухой ветки — из темноты леса вынырнул запыхавшийся Фидли.
— Гордон, у него сильная чесотка,- делая после каждого слова передышку, сказал Фидли.
— Какая чесотка? Отчего она у него?
— Живая изгородь. Я читал о таком кустарнике. Так и называется — чесоточник. Лари получил приличную дозу этой отравы.
— Чёрт! Что же теперь делать?
— Надо тащить его к озеру. Солёная вода поможет нейтрализовать яд.
— А ты раньше не мог сказать нам об этой гадости?
— Я же говорю тебе, что я только читал о нём, а вижу это растение впервые.
Гордон и Фидли подхватили извивающееся тело Лари под руки и потащили к воде.
Добравшись до озера, они вытащили из карманов его одежды документы и толкнули беднягу в воду.
— Надо его подстраховать, а то ещё захлебнётся ненароком,- торопливо снимая с себя одежду, сказал Фидли.
Оказавшись в воде, Лари сразу почувствовал облегчение и стал погружаться в неё с головой. Рядом с ним плескался Фидли, сочетая полезное с приятным.
— Сволочь,- к Лари вернулась способность говорить и соображать.- Я убью этого садовода!
Фидли захохотал, но, увидев бешеное лицо повернувшегося к нему товарища, поспешно отплыл в сторону.
Гордон присел на камень и закурил.
— Один — ноль,- сказал он, выпустив изо рта облако дыма. Но, вспомнив случай на пожаре, добавил.- Хотя нет, два — ноль. У них сильная команда, ребята, и мы можем вылететь из этого турнира.
— Гордон, мне что-то совсем расхотелось лезть в это осиное гнездо,- натягивая на себя брюки, сказал Фидли.- И Лари, мне кажется, думает точно так же.

Лари молчал. Он разделся прямо в воде и выкинул мокрую и изодранную одежду на берег. Всё его тело было в красных полосах и пятнах. Кое-где кожа была расцарапана до крови.
— И что ты предлагаешь?- Гордон посмотрел на Фидли,- Отказаться? Это означает уйти в отставку без выходного пособия и пенсии. Или у тебя на примете есть работа лучше?
Полицейское Управление не только хорошо оплачивало эту работу, но и предоставляло своим служащим большие социальные льготы. Это была одна из самых престижных профессий в обществе.
— М-да. Любишь кататься — люби и саночки возить,- задумчиво произнёс Фидли и, посмотрев на расцарапанное тело Лари, добавил.- Только вот саночки-то слишком тяжеловаты — не надорваться бы.
— Ну, как, оклемался?- спросил Гордон, выходящего на берег, Лари.
Тот в ответ только устало махнул рукой и повалился на траву.
—Вот что, Фидли,- повернулся к нему Гордон.- Шагай на передовую. А мы сейчас поедем искать Лари одежду. И будь осторожен. Не дай бог у старика бессонница, и он выйдет на тебя поохотиться. Не забывай — у него большой опыт в этом деле. Сообщай мне обо всём, что увидишь и услышишь. Подменю тебя, когда приеду. Пойдём Лари.
Лари с трудом поднялся на ноги и побрёл вслед за Гордоном к машине.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 05 апр 2011, 14:30

Глава 17

В тени старого, развесистого вяза, на деревянной строганной скамье сидел Адам. Его левая нога, закованная в броню гипса, была выставлена вперёд, словно он хотел кому- то подставить подножку. Рядом с ним лежали деревянные костыли, без которых он пока ещё не мог обходиться.
Археолог неподвижно смотрел в одну точку. Со стороны можно было подумать, что он наблюдает за каким-то зверьком или насекомым, ползущим в траве, и боится спугнуть его неосторожным и резким движением. Но, посмотрев в его остекленевшие глаза, можно было сразу понять, что в этот момент они ничего не замечают вокруг себя. Адам смотрел на траву, но видел перед собой совершенно иную картину. Комната с купольным потолком, каменный алтарь, фигурка бога, протянувшая к нему пустые руки, и всё это на фоне лиц людей погибших в катастрофе.

Это видение преследовало археолога постоянно, днём и ночью. Оно лишило его сна и покоя, и он был не в силах заставить себя думать о чём-то другом. Пронзительный и суровый взгляд бога ясно говорил о том, что Адам совершил преступление и теперь несёт за это наказание, от которого невозможно спрятаться и укрыться. Угрюмый и молчаливый археолог стал похож на высохшую мумию. Родные со страхом и состраданием смотрели на него, не зная, чем ему можно помочь. Он ни с кем не разговаривал. На вопросы, если и отвечал, то лишь движением руки или головы. Пищу принимал плохо, словно по инерции, и всё время о чём-то думал.

Адам давно уже понял, что совершил большую ошибку, сняв фигурку бога с алтаря и вырвав из его рук драгоценный камень. Лучше бы он оставил всё как есть и довольствовался тем, что видел и знал, где находится тайная комната. Пусть это и был бы его самый надёжный тайник. Теперь же, благодаря своему невежеству и страсти коллекционера, он разрушил и потерял то, чего добивался и нашёл с таким трудом. Его ошибка была в том, что он отнёсся к своей находке как к обычной вещи, неодушевлённому предмету, и вторгся в мир ему совсем неведомый. Адам стал виновником землетрясения и гибели людей, а сам не погиб лишь потому, что должен нести наказание за это преступление. Сейчас бы археолог отдал всё на свете, чтобы исправить свою ошибку. Но как это сделать, если всё утеряно и он не может передвигаться без помощи костылей? Если бы он смог найти статуэтку и камень, то с огромной радостью вернул бы их на прежнее место.

Археолога недавно выписали из больницы и, по рекомендации врачей, родственники привезли его сюда — в санаторий на берегу озера Панка, в надежде, что лечебная вода и чистый воздух помогут поправить его здоровье. Адама всю жизнь знали как энергичного и деятельного человека, который ни минуты не мог сидеть без дела. Всегда бодрый, подтянутый и общительный, он заражал своей энергией окружавших его людей. Сейчас же, глядя на него, родные и друзья не могли поверить, что перед ними тот самый Адам. Этот человек изменился и внешне и внутренне, отказавшись от общения с кем бы то ни было. Если он не лежал на кровати с закрытыми глазами, то уходил в дальний угол парка и сидел там, в одиночестве на скамье под большим вязом.

Видение, неизменно стоявшее перед глазами, совсем измучило Адама. Оно преследовало его днём и ночью, и он не знал, как ему от этого избавиться. Не помогали никакие, даже самые сильнодействующие лекарства. Археолог стал бояться, что сойдёт с ума и его увезут в Шестое Управление. Вчера он попросил жену съездить домой и привезти медную книгу из его коллекции. Ему пришлось рассказать ей, где находится тайник, но у него не было другого выхода. Он надеялся на то, что может быть старинная книга даст ему какой-нибудь совет — ведь она написана этим богом. И больной ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Археолог понимал, что Бернар вряд ли поверил в ту басню, которую Адам сочинил для него в больнице. И опасаясь, что за ним ведётся наблюдение, дал жене подробные инструкции, как незаметно доставить в санаторий опасную книгу.

Адам просидел на скамейке до самого ужина, пока за ним не прислали медсестру сообщить, что ему пора идти на ужин.
"Надо подчиняться распорядку санатория,- подумал он,- а то на меня и так уже все смотрят, как на ненормального".
Он встал и, опираясь на костыли, медленно направился к зданию главного корпуса. И хоть ему было совсем не до еды, он всё же заставил себя проглотить котлету и выпить стакан сока. После ужина археолог лёг на кровать в своей комнате и закрыл глаза. На него в упор смотрел сердитый бог. Под его пронзительным взглядом Адам чувствовал себя как кролик перед удавом. Вся его душа корчилась и извивалась, а он смотрел на бога не в силах оторвать взгляд.

Адам открыл глаза, когда услышал скрип двери. В комнату осторожно вошла его жена. Она присела на краешек кровати и положила ему руку на грудь. Он вопросительно и настороженно посмотрел ей в глаза. Увидев, как она кивнула головой, супруг с облегчением накрыл её руку своими иссохшими ладонями.
До темноты оставалось ещё достаточно времени, поэтому Адам попросил жену взять инвалидную коляску, и они отправились на побережье. Там, вдоль длинного пляжа, выгнувшись дугой, пролегла ровная и широкая пешеходная дорожка. В это время она была совершенно безлюдна, и здесь Адам мог не бояться, что его книгу кто-нибудь увидит. Он сел в коляску и, раскрыв книгу, начал искать молитву о раскаянии в воровстве. Жена стала медленно толкать перед собой коляску, внимательно глядя по сторонам. Она была готова в любой момент подать ему сигнал об опасности.

Со стороны озера дул лёгкий ветерок. Он нёс с собой мягкую прохладу и запах воды. Иризо уже клонилось к закату, освещая лишь верхушки деревьев и горы. Над озером иногда слышался крик чаек.

Адам листал медные страницы, пока не нашёл нужную молитву. Лицо бога неотступно стояло у него перед глазами. Оно проступало на каждой странице и археолог начал читать молитву, глядя богу прямо в глаза. Он действительно во всём давно и искренне раскаялся, поэтому в его голосе и душе не было и тени фальши. Читая слова молитвы, Адам мысленно говорил богу, что он совершил это преступление не по злому умыслу, а только из-за своего незнания и невежества. К концу молитвы лицо бога стало менять своё выражение. Он смотрел теперь на Адама задумчиво и немного устало. Так смотрит на провинившегося ребёнка старый и умудрённый опытом человек. Закончив читать молитву, Адам положил руки на книгу, словно давая клятву, и закрыл глаза.
Вдруг он увидел как в протянутых руках бога, вспыхнув ярким светом, появился его шар. Видение стало бледнеть и вскоре исчезло. Адам неподвижно сидел в коляске, всё ещё не веря в то, что кошмар закончился. Наконец, он обернулся и посмотрел на жену. Впервые после катастрофы его глаза светились радостью, а на губах была улыбка. Увидев своего прежнего Адама, женщина тихо заплакала.

С этого дня здоровье археолога стало резко улучшаться. У него появился аппетит. Он подолгу со всеми разговаривал, шутил и смеялся. Адам чувствовал себя так, будто родился заново. Он опять радовался жизни и окружающей его природе, но на закате дня обязательно уединялся и читал медную книгу. Археолог выучил наизусть не только спасшую его рассудок молитву. Адам дал себе клятву запомнить всю книгу и с присущей ему настойчивостью и упорством добивался поставленной цели. Он чувствовал, как с каждым днём меняется его сознание и мировоззрение. Многие вещи и понятия приобрели для него совершенно иной смысл.
Внешне оставаясь прежним Адамом, он медленно превращался в другого человека. С горечью и сожалением археолог вспоминал свою прежнюю страсть. Много лет он потратил на поиски уникальных вещей, чтобы потом снова спрятать их от всего мира. И ради этого ему приходилось лгать, изворачиваться, прятаться и всех подозревать! Но так жили все в этом обществе, и если бы не Нарфей и медная книга, то Адам никогда бы не понял, что в мире существуют другие ценности и понятия, которые очищают душу человека и поднимают его сознание на другой уровень. С этого дня археолог решил, что посвятит весь остаток своей жизни на то, чтобы отыскать и вернуть людям забытого бога.

Конечно, Адам понимал, что это путь бунтарства, и что если он будет кричать об этом на каждом углу, то не доживёт и до следующего дня. Но жить прежней жизнью он уже не мог. Каждый раз, повторяя про себя заповеди и молитвы Нарфея, археолог всё больше понимал и убеждался в том, что люди выбрали для себя неверный путь и миром правит обман, страх и невежество. Все законы и правила, по которым живёт это общество, служат для подавления и контроля, вместо того, чтобы дать человеку возможность обрести истинную свободу.

Адаму очень хотелось поделиться с кем-нибудь своим открытием. И самым близким для него человеком была его жена Зара. Они теперь каждый вечер гуляли вместе по пустынному пляжу, разговаривая обо всём на свете. В один из таких вечеров Адам и начал разговор на эту тему.
— Скажи Зара. Ты действительно веришь в бога Армона и во всё то, что говорит наша церковь?
Супруга пристально посмотрела на мужа. Вопрос был явно провокационный, но он доказывал и то, что степень доверия Адама к жене очень велика. Если бы её муж задал этот вопрос другому человеку, то нет никакой гарантии, что тот не побежал бы в церковь с доносом на Адама.
— Ты хочешь сказать, что ты в чём-то сомневаешься?
— Зара. Я, конечно, ценю твоё умение уходить от ответа. Мы все в нашей жизни преуспели в этом искусстве. Но я никогда бы не стал говорить на эту тему с человеком, которому не доверяю целиком и полностью. Я просто хочу разобраться в том, что вижу собственными глазами. Думаю, именно для этого бог наделил нас способностью мыслить. Но если ты мне не доверяешь, то нам лучше не говорить о боге. Это слишком опасная тема.
— Адам я не знаю, что ощущает человек, который ни во что и ни в кого не верит. В бога я верю лишь постольку, поскольку в него верят все, и другой веры я не знаю. А в тебя я верю потому, что мы прожили вместе больше тридцати лет, и у меня нет никаких оснований тебе не доверять. Можешь говорить всё, что думаешь. Я только боюсь, чтобы ты не начал рассуждать на эту тему с кем-то другим.
— Ну что ты. Я же не враг сам себе и прекрасно понимаю, где и в какое время мы живём. Но если мы не можем говорить свободно, о чём думаем, значит, мы живём хуже, чем в тюрьме?
— Не мы с тобой придумали правила этой игры. И я не знаю такого места, где жили бы по другим правилам.
— Такое место, Зара, было когда-то на Дагоне. Наша церковь утверждает, что бог Армон был и остаётся единственным богом. И о существовании других народов никто из нас тоже не слышал. Но они были. И другие народы, и другие божества. Я в этом уже убедился и у меня достаточно доказательств того, что наша церковь лжёт!
Зара стала испуганно оглядываться по сторонам.
— Адам, я тебя умоляю, не говори так громко!
Некоторое время они, молча, шли по дорожке, выложенной из искусственного камня. Первой заговорила Зара.
— Скажи, зачем тебе всё это надо? Неужели ты не можешь жить так, как живут все остальные?
— Это — не жизнь. Это — её подобие, суррогат. Такая жизнь недостойна человека, если он хочет считать себя таковым. Жить, постоянно озираясь и знать, что тебя обманывают, обманывают во всём. Разве это нормально? Разве это можно назвать жизнью? Обманутым быть легко, когда не знаешь, что тебя обманули! Представь себе, что на Дагоне когда-то жили люди, которые не обманывали, не воровали и ни на кого не нападали. Вот такие у них были правила!
— Это ты узнал из медной книги?
— Да. Я давно уже её нашёл, но прочитать полностью смог только сейчас. Мало того. Я нашёл статую бога Нарфея. Того самого бога, которого почитал этот народ. Но по своему невежеству я натворил кучу бед, из-за которых погибли люди. Да я и сам сошёл бы с ума, если бы не эта медная книга.
— И что ты теперь намерен делать?
— Во-первых, я должен исправить свою ошибку и вернуть фигурку бога на прежнее место. Во-вторых, я хочу знать всё об этом народе.
— Это очень опасно, Адам. Если об этом узнает церковь — она не станет с тобой церемониться.
— Да, я знаю. Поэтому и хочу тебя предупредить, что за мной давно наблюдают люди Корвелла. И если им станет известно о медной книге или о статуэтке, то на мне можно будет ставить крест. Будь осторожна Зара — моя жизнь и в твоих руках тоже.
Уже почти стемнело, когда они повернули на дорожку, ведущую в санаторий.


Медную книгу Адам выучил наизусть, и Зара увезла её обратно в тайник. Всё так же вечерами они гуляли по пустынному пляжу, и археолог рассказывал жене то, что узнал из этой книги. Он заметил, что с каждым разом Зара всё внимательнее вслушивается в его слова. И вскоре понял, что у него теперь есть единомышленник и он уже не одинок в своей вере. Осознание этого воодушевляло археолога и окрыляло его.

Однажды после обеда, когда Зара ушла в городок за покупками, а он вышёл прогуляться в тенистую аллею, Адама догнал молодой мужчина. Одет он был, как и почти все курортники — панама, лёгкая футболка, шорты и спортивные тапочки.
— Простите, вы — Адам Форст?- обратился к нему незнакомец.
— Да,- археолог посмотрел на мужчину,- вы не ошиблись.
Он никогда прежде не видел этого человека среди отдыхающих.
"Вероятно, он недавно приехал",- подумал Адам.
— Позвольте представиться. Корвен Борк,- мужчина показал Адаму полицейское удостоверение.
— И что же вас ко мне привело?- спросил археолог, скользнув взглядом по пластиковой карточке.
— Наверное, правильным будет сказать, что я пришёл к вам от имени Бернара Корвелла, поскольку действую в его интересах.
Адам, молча, и вопросительно смотрел на детектива.
— Вы, конечно, помните тот рубин, что нашли в лабиринте?
Адам всё ещё молчал, явно ожидая дальнейшего разъяснения.
"Не очень-то разговорчивый этот археолог",- подумал Борк.
— Так вот. Корвелл нашёл его, но камень вновь исчез, причём при загадочных обстоятельствах.
— Мне об этом Бернар ничего не говорил,- наконец, ответил Адам.
— Возможно, он просто не успел это сделать.
— И теперь он нанял вас, чтобы отыскать рубин вновь?
— Совершенно верно.
— При каких же обстоятельствах камень исчез на этот раз?
— Увы! В интересах следствия... дальше по протоколу.
— Боюсь, что я ничем вам не смогу помочь. Всё что я знал, я рассказал Бернару и добавить к этому мне нечего.
— Просто мне хотелось бы услышать это от вас. Корвелл мог что-то забыть или не так понять.

Они сели на ближайшую скамейку, и Адам пересказал Борку ту историю, которую придумал для Бернара.
— А вы уверены, что вас никто не видел, когда вы нашли рубин?
— Абсолютно! Кроме меня в эту часть лабиринта никто не заходил. Если не считать того, чьи кости остались лежать на земле.
— А на выходе из лабиринта вы тоже были один?
— Во всяком случае, я никого не видел. А после того, как выбежал оттуда, я уже и не смог ничего увидеть.
— Да, конечно,- Борк понимающе кивнул головой.- Огромное вам спасибо за ваш рассказ. И у меня к вам большая просьба — дайте мне знать, если вам станет что-то известно об этом рубине.
— Хорошо. Только если его не может найти Корвелл и полицейское управление, то мне и подавно этого не сделать.
— В жизни всякое бывает,- вставая со скамьи, сказал Борк.- До свидания. Желаю вам скорейшего выздоровления!
— Спасибо. А я желаю вам удачи в ваших поисках. Всего хорошего!
Адам смотрел вслед удаляющемуся детективу. Здесь было, о чем задуматься!

"Зачем нужно было сыщику ехать такую даль, если всё, что я рассказал, он уже узнал от Бернара? Может он не доверяет Корвеллу? Или хотел проверить мой рассказ? Вдруг я что-нибудь перепутаю или придумаю что-то новое! Хотя, в этой басне не так уж и много подробностей, чтобы можно было что-то перепутать. Говорит, что камень исчез при загадочных обстоятельствах. Что бы это могло означать? Надо позвонить Бернару. Может он что-нибудь прояснит?"
Археолог поднялся со скамьи и направился к зданию санатория. Там находились телефоны для отдыхающих. Дойдя до главной аллеи, он увидел жену. Она шла к нему от центральных ворот с большим пакетом, из которого торчали продукты.
— Зара, ты опять накупила всякой всячины. Неужели тебе не нравится, как здесь кормят?
— Я всегда была сладкоежкой. К тому же есть однообразную пищу — выше моих сил. Здесь редко подают фрукты, не говоря уже о конфетах и шоколаде. А ещё я купила кофе, печенье и сыр, без которого ты жить не можешь!
— Сдаюсь! Я был неправ! Без этих продуктов я действительно могу умереть,- засмеялся Адам.- Зара, а ты не встретила случайно у входа мужчину лет тридцати в бежевой футболке и шортах? У него в руке была кожаная папка.
— Да, я его видела. Он направлялся к машине, стоявшей у входа. Это что, твой знакомый?
— Кажется, теперь уже да. Это — сыщик, Зара. Его прислал Корвелл. Запомни его лицо хорошо — он для нас очень опасен. А в машине ещё кто-нибудь находился?
— За рулём сидел мужчина. Я увидела только его затылок с короткой стрижкой. Кстати, это было не такси. В марках машин я не разбираюсь, но это могу сказать тебе определённо. Номер не запоминала, так как у меня нет такой привычки. Но если это нужно, то с сегодняшнего дня буду делать и это.
— Тебя нужно отправить на курсы разведчиков, ты — прирождённый шпион!
— Шпионка,- поправила его Зара.- И это благодаря тому, что у меня такой непоседливый муж.
— Я хочу позвонить Корвеллу. Не приготовишь ли ты к моему приходу чашечку кофе?
— Тогда поторопись, если не хочешь пить его холодным.

Желающих разговаривать по телефону, в это время дня всегда было мало, и Адам быстро дозвонился до Корвелла.
— Алло, Адам. Как твои дела?- услышал он голос Бернара.
— Пока ещё хромаю. Но в основном я уже почти здоров. Ко мне только что приходил человек из полицейского управления. Он интересовался рубином и сказал, что действует в твоих интересах.
— Если его фамилия Борк, то это верно.
— Да, его зовут Корвен Борк. Но он мне сообщил, что камень пропал во второй раз.
— И это верно. Просто всё произошло слишком быстро. Я уже собирался позвонить тебе о находке, как рубин снова исчез.
— А как это произошло?
— Извини Адам. Я дал слово детективу не распространяться на этот счёт. Он говорит, что это может помешать следствию.
— Да, конечно. Я рассказал всё, что знал. Хотя, честно говоря, не понимаю, зачем ему нужна эта история, когда рубин пропал совершенно в другом месте?
— Не знаю, Адам. У сыщиков свои методы. Меня тоже не всегда посвящают в детали следствия.
— Ну, ладно. Остаётся надежда на то, что и в этот раз рубин не исчезнет бесследно.
— Для этого он слишком заметен. Приезжай ко мне, когда будешь здоров. Мы собираемся организовать ещё одну экспедицию в Пески.
— Когда это произойдёт?
— Я не хочу начинать без тебя. Думаю, у тебя есть полное право возглавить и эту экспедицию.
— Спасибо, Бернар. Я обязательно к тебе приеду. До встречи!
— До встречи, Адам!
Археолог положил трубку.

"Новая экспедиция. Если в тот же район, то это связано с рубином. Кстати, у меня появится шанс найти статуэтку, если она всё ещё там. А вдруг это всё ложь, и Бернар с Борком затеяли какую-то игру? Интересно, какую роль они отвели мне?"
Адам взял костыль и медленно пошёл по аллее.

"У меня слишком мало информации, чтобы делать какие-либо определённые выводы! Ну, хорошо, начнём всё сначала. Пристальное внимание ко мне в больнице говорит о том, что Бернар знал о рубине и камень был уже у него. Если история с очередной пропажей — ложь, значит, Бернар заподозрил, что камень является лишь частью моей находки. И теперь он хочет узнать, что я ещё нашёл в лабиринте. Может быть, для этого он и хочет организовать вторую экспедицию? Чтобы я сам нашёл для него статуэтку. Ловко. В таком случае посмотрим, кто кого перехитрит!"
Адам усмехнулся. Если он найдёт статуэтку, то никто не сможет помешать ему, поставить её на алтарь. Но камень, как вернуть камень?
"Теперь допустим, что рубин действительно исчез во второй раз. В таком случае, сообщая мне об этом, Бернар хочет, чтобы я тоже принял участие в поиске. А вдруг мне повезёт? Вот тут-то меня и возьмут тёпленьким люди Борка! Да, как ни крути, а я у Бернара с Борком в роли живца".
Археолог остановился и вздохнул полной грудью, ощутив при этом едва уловимый терпкий запах.
"Ах, чёрт, кофе стынет!"- вспомнил он и поспешил к Заре.
Последний раз редактировалось evkosen 02 ноя 2014, 11:21, всего редактировалось 2 раза.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 18 апр 2011, 21:59

Глава 18

Герон открыл глаза. За окном уже брезжил рассвет. Скоро поток яркого света хлынет в комнату, высветив на стене переплёт оконной рамы. В лесу был слышен щебет птиц и барабанная дробь дятла. Свежий и чуть влажный воздух проникал сквозь приоткрытое окно. Герон глубоко вздохнул, с наслаждением впитывая в себя запахи озера и леса, знакомые ему с детства. Он чувствовал себя превосходно и был полон энергии и бодрости. Живительный воздух этого места и стены родного дома восстановили его истраченные силы. Герон посмотрел на будильник. С того момента, как он лёг в кровать, прошло шесть часов.

"Я спал и видел всё это во сне. Впрочем, какая разница, сон это был или явь? Главное — я теперь знаю, что произошло на болоте. Но что это за облако, которое меня спасло? Я наблюдал всё происходящее со стороны, то есть глазами двойника. В этой ситуации он тоже был бессилен изменить ход событий. И лишь когда облако вошло в меня, я почувствовал в себе силы и способность спастись".

Он закрыл глаза и опять попытался вспомнить этот момент. Перед ним медленно, как на фотобумаге, проявлялась картина происходящего. Герон пристально всматривался в это облако. Оно переливалось, меняя форму, и в нём мелькали какие-то едва уловимые образы. Но главное, у журналиста появилось ощущение, что это странное облако ему не чужое. В нём было что-то родное и очень близкое.

Герон вновь открыл глаза. Оказалось, что смотреть глазами двойника нелегко и требует большой затраты энергии. Он почувствовал усталость и в нём сразу проснулся волчий аппетит.
"Так вот почему вчера после купания я так сильно проголодался! Двойник истратил весь запас моих сил! Интересно, вот я всё время пытаюсь смотреть его глазами, вспоминая своё прошлое в критические моменты. А смогу ли я сделать это сейчас, в настоящее время и в спокойной обстановке?"
Он снова напрягся, стараясь переключиться на своего воображаемого двойника, но никак не мог увидеть себя со стороны. Перед его глазами была всё также картина на стене, чуть приоткрытое окно, стол с лампой под абажуром и платяной шкаф в углу.
И вдруг он заметил подлетавшую к нему муху. Нет, она не летела — она ползла по воздуху. Скорость её была не больше, чем у гусеницы, ползущей по ветке куста. Герон медленно протянул руку и спокойно взял её двумя пальцами. Муха даже не пыталась уклониться от его руки. Она словно её не замечала. Рассмотрев насекомое вблизи, журналист разжал пальцы, и муха поползла от него вверх и в сторону, явно пытаясь убежать. Он подтолкнул её тыльной стороной ладони и почувствовал, как сквозь пальцы почти со свистом проходит воздух. А муха от такой "помощи" закувыркалась и, оглушённая, стала медленно падать вниз.

Герон расслабился, и сразу на него навалилась усталость и изнеможение. Он чувствовал себя так, будто всю ночь таскал на себе мешки с песком. Каждая клетка его организма кричала — "дайте отдых, дайте пищу". Герон с трудом поднялся с кровати и как был, в одних трусах, поплёлся на кухню. В таком состоянии его мозг уже не мог ни о чём думать, кроме как о еде, потому что подобного голода и усталости он никогда ещё не испытывал. На кухне журналист стал хватать и заталкивать в рот все, что попадало ему на глаза. В этот момент Герон не замечал ничего вокруг себя, даже отца, который стоял за его спиной и тихо смеялся.
— Гера, остановись,- наконец, сказал отец. - Кушать тоже надо уметь. При таком аппетите нельзя есть тяжёлую пищу — она слишком медленно усваивается. На плите стоит куриный бульон. Я думаю, что сейчас тебе нужно именно это.
Он подошёл к плите и налил из кастрюли бульон в литровую кружку.
— Вот, выпей,- отец протянул ему большую кружку,- и сходи на поляну. Поброди босиком по росе.
Герон, почти не отрываясь от кружки, выпил весь бульон. И хотя чувство голода ещё не прошло, он заставил себя выйти из дома. Мелкие камушки и сухие ветки щекотали и покалывали подошвы его ног. За время проживания в городе они отвыкли от такого массажа, а ведь в детстве он носил обувь только тогда, когда ходил в школу. Но вскоре журналист уже не ощущал этого. Его организм быстро вспомнил детские привычки, и он лёгким шагом направился к лесной поляне, которая находилась неподалёку от дома.

Отец ухаживал за этой поляной так, как иной садовник не ухаживает за клумбой с редкими цветами. Она была похожа на зелёный и цветущий ковёр, и в этот утренний час вся блестела от росы. Сделав по ней несколько шагов, Герон почувствовал, как из ног уходит усталость. Немного помедлив, он лёг в траву на спину. Холодная и обжигающая волна прошла по всему телу. У него перехватило дыхание, и он быстро перевернулся на живот, получив при этом ещё большую встряску. Герон катался по поляне, как бревно, до тех пор, пока тело не перестало ощущать холода росы. Лишь после этого он поднялся и направился к берегу залива. Силы быстро возвращались к нему. Он всё ещё хотел что-нибудь сесть, но чувство сумасшедшего голода уже прошло. Кожа как губка впитывала в себя росу, после которой остался запах травы и цветов.
"Вместе с росой через поры кожи в организм попадают сок травы и пыльца цветов,- догадался Герон.- Вот почему отец послал меня на поляну. Он определённо знает, что со мной происходит и наблюдает за этим процессом".

Он подошёл к воде, потрогал её ногой и сразу засмеялся:
"Быстро у меня выработался рефлекс после вчерашней купели!"
Вода, нагретая вчерашним жарким днём, сегодня утром была похожа на парное молоко. Чистая и прозрачная, она просматривалась на много метров вперёд. Журналист медленно зашёл в воду по пояс, оттолкнулся и нырнул.

Герон всегда плавал с открытыми глазами. В детстве ему нравилось нырять на глубину и, уцепившись за какой-нибудь камень наблюдать, как любопытные рыбы подплывают к тому месту, где он нырнул. Он сидел там столько, сколько мог выдержать, не замечая, что с каждым разом увеличивается время, проведённое под водой.
Однажды, купаясь с ребятами у рыбацкого причала, Герон принял участие в соревновании на то, кто дольше всех просидит под водой. Свои силы пробовали все, даже взрослые мужчины, но победителем стал он. Герон так долго сидел на дне, что за ним стали нырять и вытаскивать его из воды, испугавшись, что ныряльщик утонул. После этого случая завистники прозвали его "лягушонком". И хоть он и не очень обиделся, но больше, ни с кем в этом не соревновался.
А вообще-то Герон часто побеждал в различных состязаниях. Он быстрее всех бегал, выше и дальше всех прыгал. Видимо, ежедневные десятикилометровые прогулки в школу и обратно, хорошо натренировали его тело. Не сказать, что он был очень сильный. В классе и среди его друзей были ребята и посильнее, но то, что он был всех выносливее — это точно.

Герон вынырнул на поверхность воды и лёг на спину. Он медленно шевелил руками и ногами, сохраняя тело на плаву. Вода в озере была солёная и благодаря её плотности, лежать на ней было легко и приятно. Восстановив дыхание, журналист стал думать о том, что произошло в его комнате.
"Что же случилось? У меня ускорилась реакция или замедлилось время? А может это одно и то же? Жаль, что я не посмотрел на часы! А впрочем, если муха еле ползла по воздуху, то и секундная стрелка тоже должна замедлить свой ход. Выходит, всё же изменилось время! А если его можно замедлить, то можно и остановить, и повернуть вспять! Больше похоже на бред сумасшедшего. Случись это с кем-то другим — я бы точно крутил пальцем у виска. Кстати, на болоте время тоже остановилось. Значит, я получил двухстороннее воспаление лёгких не потому, что моё тело долго находилось в холодной болотной жиже, а потому, что я долго лежал мокрый на земле".
Герон перевернулся на живот и поплыл к берегу.

Выйдя из воды, он, как и в детстве, снял с себя мокрые трусы и выжал их, совершенно забыв о том, что поблизости могут находиться люди.
"Отдыхающие, в такую рань должны ещё спать,- подумал журналист, надевая трусы,- а вот мой "хвост" точно где-то здесь притаился".
Он мелкой трусцой побежал к дому. Оттуда уже шёл дразнящий запах разогретой пищи.

— Если у меня постоянно будет такой аппетит,- Герон пытался говорить, хотя его рот был полон еды,- то я за два дня уничтожу весь твой годовой запас.
— Ничего,- смеясь, ответил отец.- Сейчас мы возьмём лодку, удочки и пополним наши закрома.
— А что говорят птицы? Далеко от нас вчерашний гость?
— Гости,- поправил его отец.- Один сидит в лесу на дереве. Другой делает вид, что рыбачит у берега. А третий уехал в посёлок на машине.
— Когда ты успел это всё узнать?
— Гера, если ты всю жизнь живёшь в лесу, то знаешь его как собственную квартиру. Надеюсь, ты заметил бы троих незнакомцев в своей городской квартире?
— Да уж, конечно. Там и спрятаться-то негде.
— Точно так же и в лесу.
— И давно они здесь?
— С рассвета. Кстати, если хочешь, то можешь оставить гостям немного еды.
— Перебьются,- ответил Герон, запихивая в рот очередной кусок.- Они, в отличие от нас, на государственном довольствии. Я бы лучше подсыпал в еду слабительного, чтобы они не только чесались, но и поносили.
— Мысль, конечно, неплохая,- захохотал отец.- Жаль только, что нельзя этого сделать — они сразу догадаются, что мы их обнаружили и были готовы к обыску в доме. Этим мы навлечём на тебя ещё большее подозрение.
— Отец, они ведь не только обыщут дом, но и постараются установить здесь всякую подслушивающую и подглядывающую аппаратуру.
— Скорее всего, так оно и будет,- задумчиво ответил тот.- Вот что. Давай сделаем так. Мы с тобой уедем на остров с ночёвкой и позволим им обыскать дом, но так, чтобы они здесь наследили, и их легко можно было бы найти. А когда вернёмся, то я вызову полицию и предъявлю все улики и приметы "грабителей". Полиция их, конечно, "не найдёт", но зато во второй раз к нам уже никто не полезет.
— Да,- вздохнул Герон, покачав головой.- У тебя и так полно было хлопот с туристами, а тут ещё и я добавил.
— Жизнь — это движение. Поэтому, чем больше хлопот, тем больше жизни.
— А как ты заставишь их наследить здесь? Они же — профессионалы.
— У нас в посёлке живёт профессионал, которому они и в подмётки не годятся. Помнишь "дядюшку Примуса"?

"Дядюшкой Примусом" звали местного мастера Дадона Праймоса. Он ремонтировал буквально всё. От дырявых кастрюль до сложнейшей электроники. Кроме того, это был гениальный изобретатель и конструктор. Его дом и мастерская были полны всяких удивительных механизмов, которые вытворяли порою черт, знает что. Он автоматизировал все домашние процессы. И даже в местный бар ездил на своём любимом кресле. Когда Праймос сделал это впервые, то вся ребятня бежала за ним, хохоча и улюлюкая. Дадону это надоело, и он нажал на кресле какую-то кнопку. Кресло с шумом выпустило вонючее облако, которое накрыло всю бегущую ораву. Вонь была просто невыносимая. От неё слезились глаза, и выворачивало желудок наизнанку. Этот урок навсегда отбил у мальчишек охоту преследовать Дадона, когда он направлялся в бар или возвращался обратно.

— Конечно, помню,- засмеялся Герон.- Разве его можно забыть?
— Так вот. Когда началась эта заваруха со строительством, и ко мне полезли непрошеные гости, то я пошёл именно к Дадону. Теперь наш дом — неприступная крепость.
— Он что, и сюда поставил "вонючку"?
— И это тоже имеется. Раньше в посёлке не воровали — он был слишком мал для этого. Теперь у Праймоса работы больше, чем достаточно. Чужие люди принесли с собой все "прелести" цивилизации. Кроме системы защиты, Дадон установил в нашем доме и систему слежения, до которой ещё не додумались профессионалы из полицейского управления.
— Ну, что касается оригинальности, то "Примуса" действительно трудно переплюнуть. Мне теперь даже жалко этих ребят. Они просто не знают, в чей дом хотят забраться. Может их вообще сюда не пускать?
— Не забывай, что это не частная компания, а Полицейское Управление. Если не дать им сейчас обыскать дом, то потом они это сделают на законном основании, обвинив нас в каком-нибудь преступлении против государства. Я думаю, что такой вариант будет для нас гораздо хуже.
Герон кивнул головой в знак согласия.
"Отец очень осторожен, и это притом, что он всю свою жизнь прожил в лесу. А может быть именно поэтому?"
— Давай собираться в дорогу,- отец встал из-за стола.- Готовь лодку и снасти, а я соберу всё остальное и приготовлю дом.

Спустя полчаса они уже сидели в лодке, и Герон выгребал на вёслах через узкую горловину залива. Невдалеке "рыбачил" "хвост" делая вид, что не обращает на них никакого внимания. Посмотрев на сыщика, Герон улыбнулся.
"Он ещё не знает, что его ждёт. Если за дело взялся "Примус", то этому парню трудно позавидовать".

— Суши вёсла,- сказал отец, когда они отошли от берега метров на тридцать.
Герон снял вёсла и положил их на дно лодки. Как только он перебрался на нос, отец завёл лодочный мотор. Двигатель взревел и вытолкнул лопастями мощную струю воды. Лодка, подняв нос и присев на корму, понеслась вперёд.
Направив лодку вдоль побережья, и они минут пятнадцать шли этим курсом. Затем отец сбросил обороты двигателя и достал бинокль. Убедившись, что за ними никто не следит, он развернул лодку по направлению к острову. Герон взял у него бинокль и время от времени поглядывал в сторону дома, ожидая преследования. Но озеро было совершенно пустынно, если не считать катера спасателей, который курсировал у побережья.

Добравшись до острова, они повернули вдоль его скалистого берега. И как только закончились скалы, отец направил лодку в залив, похожий на тот, у которого стоял их дом, только меньшего размера.
В глубине залива, где кустарник завис над водой, были устроены мостки. Лодка мягко ткнулась носом в песчаный берег рядом с ними. Закрепив нос и корму, отец с сыном стали переносить на берег вещи. Место для палатки было уже готово. Из земли торчали крепко вбитые колышки, а в нескольких метрах от них устроено кострище, окружённое крупными камнями.
— И часто ты здесь ночуешь?- спросил Герон.
— Нет. Только тогда, когда нужно сделать большой запас рыбы.
— Ты никогда не делал больших запасов. Свежая рыба всегда вкуснее лежалой.
— Я ловлю её не для себя, а продаю в санаторий и рестораны.
— Да ты с ними не только воюешь, но и торгуешь.
— Гера, я же тебе сказал, что я не против, чтобы люди отдыхали на природе. Я только хочу, чтобы они при этом не губили её.
— А другие рыбаки? Они тоже здесь рыбачат?
— Нас здесь не так уж и много. К тому же, мы давно договорились, где и кому рыбачить и охотиться.
— А приезжие вам не мешают?
— Отдыхающие ловят рыбу только ради спортивного интереса. Они если и поймают её, то не знают, что с ней делать дальше. А приезжим браконьерам здесь нет места. Никто не позволит разбойничать на своём участке. Не справится сам — позовёт соседей.
— Отец, а тебе хватает тех денег, что ты выручаешь от этой торговли?
Когда Герон начал работать в газете и стал получать вполне приличные деньги, он несколько раз предлагал отцу свою финансовую помощь. Но тот всегда решительно отказывался.
— Ты опять об этом? Я вполне могу прокормить себя, тебя и ещё несколько человек. Если только у них не будет такого аппетита, как у тебя сегодня утром,- улыбнулся отец.
— Мне кажется, что мой аппетит и в обед будет не хуже,- Герон погладил свой живот в районе желудка.
— Тогда давай поставим палатку, и иди собирать хворост для костра. А рыбу мы здесь быстро поймаем.

Рыбалка действительно была отменная. Герон забыл обо всём на свете, когда начал таскать из воды крупную и сильную рыбу, которая сгибала удилище в дугу, пытаясь сорваться с крючка.
— Ну, довольно,- сказал отец, посмотрев на улов.- Этого вполне достаточно, чтобы утолить даже твой аппетит.

Часть пойманной рыбы пошла на уху. Ещё несколько больших рыбин они начинили специями, закатали в глиняные лепёшки и засыпали горячими углями. Оставшуюся рыбу приготовили, чтобы потом подкоптить в дыму костра. После обеда Герон почувствовал, как его неудержимо клонит в сон. Он расстелил на траве одеяло и едва только накрыл лицо панамой, как тут же уснул.

Журналист проснулся оттого, что кто-то щекотал ему живот. Панама давно съехала набок и, открыв глаза, он увидел перед собой треугольную голову змеи. Из её пасти высовывался и снова исчезал тонкий раздвоенный язык. Это была одна из самых опасных змей в этой местности. От её укуса человек умирал в течение нескольких минут.
Герон стал переключать своё сознание. Теперь он уже знал, как это делать. Змея видимо почувствовала, как напряглось его тело, и бросилась вперёд. Журналист увидел, как её раскрытая пасть с выставленными кривыми зубами приближается к его лицу. Но и его рука уже неслась наперерез змее. Он успел схватить её за голову, когда она была всего лишь в нескольких сантиметрах от его лица.
Герон вскочил на ноги с вытянутой вперёд рукой, в которой медленно извивалась змея. От испуга он так сильно сдавил её пальцами, что сразу же задушил, и вскоре её тело верёвкой повисло у него в руке. Журналист знал, что у этой змеи, пожалуй, самая быстрая реакция из всех существ на планете. Ей не хватило сотой, а может и тысячной доли секунды, чтобы его укусить. Всё тело Герона моментально покрылось потом, который буквально брызнул изо всех пор и струйками начал стекать вниз. Он всё ещё стоял со змеёй в руке, когда из кустарника вышел отец.
Движения отца были заторможены и напоминали замедленную съёмку. Герон закрыл глаза и расслабился. Нахлынувшая усталость многопудовой тяжестью стала давить его к земле, и он в изнеможении опустился на одеяло. Через секунду отец уже тряс его за плечо.
— Она тебя не укусила?
Герон открыл глаза и отрицательно покачал головой. Затем он посмотрел на свою руку и разжал пальцы. Тело змеи мягко упало в траву. Отец бросился к своей сумке, достал бутылку с какой-то жидкостью и, плеснув из неё в кружку, поднёс к губам сына.
— Пей,- резко и властно сказал он.
Герон выпил всё из кружки и повалился на одеяло.

Когда он снова открыл глаза, был уже вечер. Отец сидел у костра и задумчиво смотрел на огонь, иногда поправляя концом палки горящие сучья. Герону, лежащему на земле, видны были лишь языки пламени, танцующие над каменным кольцом. И на фоне тёмного неба отец был похож на колдуна, который варит в каменном котле горящее зелье. Герон, прикрытый ещё одним одеялом, не ощущал вечерней прохлады. Тело его было ватным и безжизненным. Голова налилась свинцом и гудела как колокол. Во рту чувствовался привкус тошноты. Отец повернул к нему голову.
— Проснулся? Как себя чувствуешь?
— Паршиво, как никогда. На меня попал её яд?
— Нет, ты просто поднял груз, который тебе ещё не под силу.
Отец опять налил что-то в кружку и молча, подал её Герону. С трудом поднявшись на локте, тот выпил вязкую и горьковатую на вкус жидкость.
— Что это такое?- спросил он, отдавая, пустую кружку.
— Это поможет тебе на время прийти в себя.
Действительно, прошло несколько минут и в голове у Герона перестало гудеть, а к телу вернулась способность двигаться. Он откинул одеяло и сел, стараясь не делать резких движений. Сам себе он казался сосудом из тонкого стекла, который от неосторожного обращения легко мог расколоться.
— Пойдём,- вставая, сказал отец.- У нас не так уж и много времени.

Герон взял палку, которую ему подал отец и, опираясь на нее, пошёл вслед за ним по направлению к скалам.
Вскоре они подошли к огромному валуну, лежащему у основания скалы. К большому удивлению сына, отец легко отодвинул этот валун в сторону, открыв проход в пещеру. Когда они вошли внутрь, отец зажёг фонарь и стал светить Герону под ноги, чтобы тот не запнулся о какой-нибудь камень. Сделав плавный зигзаг, проход резко расширился, образовав небольшое помещение, в центре которого на плоском камне стояла статуэтка бога. Отец погасил фонарь, и каменную нишу заполнила темнота. Несколько трещин в скале пропускали вечерний свет, но его было недостаточно, чтобы осветить всё пространство. Несмотря на это темнота стала быстро отступать. К тому же в руках бога начал светиться его шар, словно приветствуя пришедших.
Отец слегка подтолкнул Герона, как бы давая ему сигнал к действию. Затем подошёл к камню и сел, скрестив ноги, на землю перед богом, оставив место для сына. Тот последовал его примеру, чувствуя, что говорить в такой ситуации совершенно недопустимо.
Несколько минут они неподвижно сидели на полу перед богом. После этой паузы отец осторожно и медленно обхватил ладонями основание статуэтки. Шар в руках бога вспыхнул сильнее и заискрился. Но через минуту пришел в прежнее состояние. Медленно отняв руки от статуэтки и немного подождав, отец коснулся кончиками пальцев колена Герона. Тот понял, что пришла его очередь, и протянул руки к богу.
Едва его ладони коснулись фигурки, как шар вспыхнул ярким светом, разгораясь всё сильнее и сильнее. Герон почувствовал, как по его телу побежали тёплые волны, снимая с него тяжесть усталости. А в голове у него появился странный шум, похожий на шелест листвы. Шар всё увеличивал своё свечение, и вскоре оно превратилось в сияющее облако, которое целиком поглотило Герона. Глаза его сами собой закрылись. Ему показалось, что он потерял свой вес и парит в воздухе, словно лёгкая пушинка.

Когда он очнулся, отца рядом уже не было. Герон даже не заметил, когда тот ушёл. Шар светился, как и прежде ровным мягким светом, иногда вспыхивая искрами на гранях. Герон осторожно отнял свои руки от статуэтки. Шар при этом мигнул слабой вспышкой. От прежней тяжести и усталости не осталось и следа. Журналист был бодр, свеж и полон энергии. У него появилось ощущение силы, о которой раньше он и не подозревал.
Герон поднялся на ноги и, посмотрев ещё немного на бога, повернулся и пошёл к выходу из пещеры. Там его ждал отец.
Странно, но сыну совсем не хотелось задавать отцу вопросы. Тот или своим видом или каким-то другим образом давал понять, что разговаривать ни о чём не нужно. Отец закрыл вход в пещеру, и они отправились в свой лагерь. Над горизонтом появилась светлая полоска.
"Скоро начнёт светать,- подумал Герон.- Значит, я пробыл в пещере несколько часов".
Последний раз редактировалось evkosen 02 ноя 2014, 11:22, всего редактировалось 2 раза.
Евгений Костромин

Аватара пользователя
evkosen
Сообщения: 59
Зарегистрирован: 13 фев 2011, 22:05

Сообщение evkosen » 23 апр 2011, 23:21

Глава 19

Прошло уже три часа с тех пор, как Фидли забрался на ветви старого дуба и продолжил наблюдение за домом Мелвина. Ночью он сменил на этом дереве Лари, которому тоже удалось поспать не больше трёх часов. А сейчас Лари должен был выйти на озеро на резиновой лодке, чтобы оттуда наблюдать за домом. Гордон контролировал дорогу и только что приехал из городка, где договаривался со службой береговой охраны насчёт спасательного катера. Он им будет просто необходим, если Мелвины выйдут на рыбалку. Задача Гордона — следить за ними на озере. А Лари и Фидли в это время должны будут обыскать дом рыбака.

"А если они никуда не пойдут?- подумал Фидли.- Сколько же мне ещё торчать на этом проклятом дереве?"
Мышцы его давно затекли и одеревенели. Через каждые пятнадцать-двадцать минут он вставал на толстую ветку и делал приседания, держась за страховочную верёвку. При этом сыщик был похож на возбуждённого гиббона, который увидел в ветвях соседнего дерева самку.
"Какое же это оказывается счастье — просто ходить ногами по земле"- с тоской думал Фидли, растирая одной рукой ноющую задницу.
Он взял бинокль, заметив, что в доме началось какое-то движение. Понаблюдав несколько минут, Фидли включил рацию.
— Гордон, Лари. Они проснулись. Кажется, начинают готовить себе завтрак.
— Понял,- ответил Гордон.- Продолжай наблюдение. Лари, ты на месте?
— Да. Уже забросил удочку,- отозвался тот.
Фидли повернул свой бинокль в сторону озера. Недалеко от горловины залива, на надувной лодке устроился Лари. Он был одет в брезентовый плащ с поднятым капюшоном. Фидли знал, почему Лари накинул на голову капюшон — всё его лицо было оклеено полосками пластыря. Самое смешное было то, что пластырь оказался разноцветным, и теперь лицо Лари напоминало уродливую маску.
Когда ночью Фидли пришёл к дубу сменить Лари и увидел, как с дерева спускается какой-то дикарь с воинственной раскраской на лице, то его снова начал душить смех. Но, зная, как крепко тому досталось, и, не желая обидеть своего друга, Фидли сумел сдержаться и с невозмутимым видом принял дежурство.

Он тихонько засмеялся, вспоминая физиономию Лари, и продолжил наблюдение за домом. В этот момент на крыльце появился Герон.
"Сейчас пойдёт купаться",- увидев журналиста в одних трусах, подумал Фидли.
Но к его удивлению Герон направился на лесную поляну и стал там кататься по траве.
— Гордон. Наш газетчик после канализации и проруби совсем рехнулся,- сказал Фидли, включив рацию.- Он катается по траве, как бревно.
— Зачем?- удивился Гордон.
— Наверное, к дождю,- помолчав, ответил Фидли.
— Это что, старинная народная примета?
— Другого объяснения я не нахожу,- пожал плечами Фидли.
— Это — то же самое, что и прорубь,- подал голос Лари.- Бодрит и моментально снимает сон.
— Что же ты раньше молчал?- сказал Фидли.- Мне давно уже пора взбодриться.
— Вот когда они уйдут из дома, тогда и взбодришься,- сказал Гордон.- Что там ещё видно?
— Старик готовит завтрак. А его сын уже нырнул в воду,- Фидли переводил взгляд то на дом, то на озеро.

Прошло несколько минут.
— Ребята. Он что, утонул?- тревожно произнёс Фидли.
— Что случилось?- спросил Гордон.
— Журналист до сих пор не вынырнул на поверхность,- сказал Фидли.- Может у него на дне лежит акваланг?
— А когда бы он успел его туда положить?- спросил Гордон.- Вот если только его отец об этом позаботился.
— Он вынырнул,- сказал Фидли,- и без акваланга.
— А может, он через трубку дышал?- предположил Лари.
— Не было у него в руках ни трубки, ни шланга,- ответил Фидли,- и сейчас нет.
— Ну, начинаются заморочки,- угрюмо проворчал Лари.
— Сколько он просидел под водой?- спросил Гордон.
— Я не засекал время,- ответил Фидли,- но мне кажется, что он побил все мировые рекорды.
"Уж не прятал ли он на дне то, что мы ищем?- подумал Гордон.- Надо вызвать водолазов и проверить заводь".
— Фидли. Запомни то место, где вынырнул журналист,- сказал он.
— Почти на самой середине,- ответил Фидли.- А сейчас он уже плывёт к берегу.

Прошло ещё полчаса и Герон начал носить в лодку вещи и снасти. Фидли снова включил рацию.
— Гордон. Журналист собирается на рыбалку и мне кажется, что он погрузил в лодку палатку. Значит, он собирается рыбачить, как минимум, целый день, а то и дольше.
— А где его отец?- спросил Гордон.
— Он еще не выходил из дома. А если он останется здесь, что тогда?
— Тогда его вызовут в полицейское отделение,- ответил Гордон,- и продержат там столько, сколько нам нужно.
— Понятно,- сказал Фидли.
Для него это означало, что он скоро сможет спуститься на землю и, даст бог, ему больше не придётся карабкаться на этот дуб. Во всяком случае, он на это очень надеялся. Увидев, что старший Мелвин вышел из дома, и закрывает входную дверь, Фидли схватил рацию.
— Гордон, они уходят оба.
— Хорошо. Я сейчас сажусь на катер и буду следить за ними на озере. А вы с Лари, как только они отойдут достаточно далеко, отправляйтесь в дом.

Фидли дождался того момента, когда Герон оттолкнул лодку от берега и, освободившись от страховочной верёвки, стал осторожно спускаться вниз. Едва он ступил на землю, как ноги его подкосились и, потеряв равновесие, сыщик упал в траву. Он лежал на земле и наслаждался состоянием полной расслабленности и покоя.
— Фидли,- загудел в его правом ухе голос Лари.- Они уже далеко. Ты идёшь?
— Иду,- Фидли с трудом сел на землю.
Смотав веревку, он положил её вместе с биноклем в холщёвую сумку. Кряхтя, поднялся на ноги и, закинув на плечо ремень сумки, пошёл к берегу, где его ждал Лари.

— Что, никак не мог покинуть это уютное гнёздышко?- улыбаясь, спросил его Лари, когда тот, ковыляя, подошёл к воде.
Взглянув на лицо своего напарника, Фидли с хохотом снова повалился на землю. Лари недоумённо смотрел на своего хохочущего друга.
— Не улыбайся больше никому, Лари,- сказал ему сквозь хохот Фидли.- С твоей боевой раскраской это скорее похоже на звериный оскал. Ты сейчас любого можешь сделать заикой.
Лари перегнулся через борт лодки, пытаясь разглядеть в воде своё отражение. Из воды, покачиваясь и кивая, на него смотрела страшная, разноцветная маска. Он потрогал своё лицо и, убедившись, что это всё же его отражение, со стоном выпрямился.
— Проклятый старик,- сказал он, всё ещё ощупывая лицо.- Как же он меня изуродовал.
— Наверное, он решил, что раз ты встал на тропу войны, то и выглядеть должен подобающе,- смеясь, сказал Фидли.
— Садись в лодку, обезьяна бесхвостая,- протягивая ему весло, сказал Лари.- Нам нужно ещё весь дом осмотреть.
Фидли забрался в лодку и оттолкнулся веслом от берега. Пока Лари лавировал между камнями в горловине залива, Фидли вызвал по рации Гордона.
— Как там наши рыбаки, Гордон? Не собираются ли они возвращаться?
— Нет. Они идут на предельной скорости вдоль берега. Можете спокойно начинать осмотр дома.
Фидли выключил рацию и положил к себе на колени дорожную сумку. Покопавшись в ней, он вынул оттуда объёмистый футляр, обтянутый чёрной кожей. Это была радость и гордость Фидли — уникальный набор отмычек из очень редкого сплава, который практически невозможно было сломать. Фидли сам готовил для него чертежи и по заказу Полицейского Управления этот набор в единственном экземпляре изготовил секретный оружейный завод.

Именно благодаря страсти Фидли открывать всевозможные замки он и попал на работу в Управление. Его взяли с поличным три года назад, когда он пытался обчистить сейф в одном из богатых домов. Хозяин этого особняка был просто помешан на драгоценностях и приобрёл для своей коллекции сейф, который, по убеждению фирмы-изготовителя, невозможно было взломать. И всё же Фидли выпотрошил этот сундук, и притом, за очень короткое время. Если бы не досадная случайность, то этих двух сумок набитых драгоценностями ему хватило бы на всю оставшуюся жизнь.
На допросах Фидли наотрез отказался объяснить, каким образом ему удалось вскрыть этот сейф. Он не причинил хитроумному механизму никаких повреждений. А, уходя, не забыл запереть дверь сейфа, изменив при этом его секретный код. Теперь уже ни хозяин, ни сам изготовитель не могли открыть дверь сейфа. На это Фидли и рассчитывал. Прошло бы немало времени, прежде чем сейф открыли бы вновь, и только после этого хозяин узнал бы, что он ограблен.

Но не судьба. И вот Фидли за решеткой и ему светит десять лет каторжных работ на урановых рудниках. Он, конечно, понимал, что этот приговор означает для него только смерть. Даже если ему очень повезёт, то он вернётся оттуда больным и дряхлым стариком. И Фидли решил играть ва-банк. Он бросил вызов полиции, заявив о том, что для него не существует закрытых дверей и секретных замков. И что он всё равно сбежит, как бы его не охраняли.
Начальник Управления, услышав об этом, предложил Фидли, шутки ради и в целях эксперимента, открыть двери главного хранилища Казначейства. Чуть больше часа понадобилось Фидли, чтобы обойти все ловушки и отпереть все замки хранилища. Этот эксперимент решил его дальнейшую судьбу. Теперь он служит в Управлении и открывает чужие двери, не опасаясь, что его за это посадят за решетку.

— Прибыли,- сказал Лари, когда нос лодки зашуршал по береговой гальке.- Выгружайся.
Фидли выскочил из лодки и, подтянув её дальше на берег, закрепил швартовый конец за каменный столб, торчавший в трёх метрах от воды. Этот столб очень заинтересовал агента. Он обошёл его вокруг, а затем, упёршись ногами в землю, попробовал его раскачать. Каменный палец даже не шевельнулся. Это означало, что он был врыт в песок не менее чем на две трети своей величины.
— Решил пободаться со столбом?- посмотрел на него Лари.- Ты я вижу, совсем одичал сидя на дереве.
— Иди лучше сюда и помоги мне его толкнуть,- Фидли даже не обратил внимания на насмешку Лари,- а потом я тебе всё объясню.
Они упёрлись вдвоём в столб и попробовали его расшатать, но и это не дало никаких результатов.

—Ну, и что теперь,- спросил Лари, глядя на своего друга.
— Ты только подумай, Лари. Если мы с тобой вдвоём не смогли даже пошевелить этот камень, значит, он врыт в землю, как минимум на три-четыре метра. Судя по ландшафту это не природное явление, а результат человеческого труда. Представь себе, сколько потребовалось усилий, чтобы вкопать этот столб. Кстати, заметь, что камень природный, а не искусственный.
— Да каких усилий?- махнул рукой Лари. — Старик пригнал буровую машину, подъёмный кран и за полчаса столб установили.
— Техника здесь появилась пару лет назад, не больше. Ты сам об этом говорил. А камень стоит давно, и уже весь оброс мхом. Выкопать такую глубокую яму у самой кромки берега просто невозможно — она сразу начнёт заполняться водой. И даже если бы здесь работала буровая установка, то стенки ямы сразу же начали бы размываться и осыпаться. Нет, Лари, этот столб установили каким-то другим способом.
— Да какая тебе разница?- недоумённо посмотрел на него Лари.
— А разница в том, что непонятное и необъяснимое всегда пугает и настораживает.
— Ты стал пуглив и осторожен, как горная коза,- усмехнулся Лари.
— Зато ты в последнее время прёшь напролом, как носорог. А потом по три часа чешешься.
От напоминания о кустарнике Лари нахмурился и замахнулся на Фидли кулаком. При этом на его лице появилось комично-свирепое выражение. Фидли, начавший уже понемногу привыкать к новому облику своего друга, увидев эту гримасу, не выдержал и захохотал, даже не пытаясь отреагировать на угрозу.
Лари подождал, пока закончит смеяться его напарник.
— Если бы ты попал в такую передрягу, то я не стал бы над тобой смеяться,- укорил он Фидли.
— Не обижайся, Лари,- вздохнув, ответил тот.- Ты же знаешь, я не со зла.
— Ладно,- устало махнул рукой Лари.- Пойдём в дом.

Подойдя к входной двери, Фидли посмотрел на замок и криво усмехнулся. Он достал из футляра одну из отмычек и через три секунды со словами "добро пожаловать", распахнул дверь настежь. Неожиданно сверху и с боков дверного проёма в сыщиков ударили с шипением и свистом струи вонючего газа. Взломщиков согнуло в три погибели, и они повалились с крыльца как перезрелые орехи. Они задыхались, и их тошнило. Из глаз и из носа ручьём хлынула жидкость. А желудок казалось, подступил к самому горлу, пытаясь поскорее освободиться от своего содержимого.
Для Лари это было уже второе отравление за прошедшие сутки и у него, похоже, начал вырабатываться рефлекс. Он замычал как бык и бросился в сторону озера. Шатаясь и чуть не падая, он стремился к воде, срывая на ходу с себя всю одежду, которая насквозь пропиталась вонючим газом. Вскоре вслед за ним последовал и Фидли.
Минут пятнадцать они барахтались в воде, полоща солёной водой рот, нос и глаза. Наконец, оба выбрались на берег и обессиленные упали на траву. Агенты лежали в полном молчании, которое время от времени нарушалось рвотными спазмами.
Первым заговорил Лари.
— Живой?- спросил он, повернув голову в сторону Фидли.
— Пока ещё не знаю,- ответил тот и, помолчав, добавил.- Хорошее нача...
Договорить он не успел. Его снова скрутило и, перевернувшись на бок, он задёргался в рвотном приступе. От этих звуков и содроганий Лари сразу замутило. Он отвернулся в противоположную сторону и тоже дёрнулся пару раз, пытаясь очистить давно опустевший желудок. Полоски пластыря на его лице намокли и частично отклеились. И теперь болтались при каждом движении его головы.
Фидли всё ещё содрогаясь и не в силах встать на ноги, приподнялся на четвереньки и пополз к воде. Ему казалось, что этот кошмар никогда не кончиться. Глаза и нос "медвежатника" распухли и покраснели. Добравшись до воды, он уронил в неё голову и стал пускать пузыри. Солёная вода и на этот раз помогла ослабить действие яда. Приступ тошноты стал понемногу отступать.
— Лари, этот старик нас убьёт,- выползая из воды, сказал Фидли.- Как ты думаешь, что он нам ещё приготовил? Может быть, в доме стоят капканы?
— Не знаю,- Лари со стоном и кряхтением сел на траву.- Но у нас нет выбора. Нам придётся идти в этот дом.
Отказаться от выполнения задания, он не мог ни при каких обстоятельствах. Лари был пока единственным работником в семье. Жена нянчила двух маленьких близнецов. Дом с участком, машина, мебель — всё было взято в кредит по льготам Управления. В случае отказа от работы он лишался всего, что имел сейчас, и что может получить в будущем.
— Впредь нам надо быть осторожнее. Дом небольшой. Старик с сыном ушли, по-видимому, надолго,- он повернулся к Фидли.- Давай, не будем торопиться.
— Давай,- вздохнул Фидли.- Только дело тут не в спешке. У старика нетрадиционные методы защиты. Не знаешь, что и откуда тебе прилетит в следующее мгновение.
— Верно,- согласился Лари.- Поэтому нам нужно контролировать каждый свой шаг. Пойдём Фидли.
Они встали и вновь направились к дому. Подхватив с земли свою рубашку, Лари тотчас откинул её в сторону. Она вся пропиталась вонючей отравой и смердела даже на расстоянии.
— Будем работать в пляжной форме,- усмехнулся Фидли.- А эти тряпки нужно потом сжечь.
Но рация агентам была просто необходима. Лари задержал дыхание и быстро отцепил её от брючного ремня. И только отойдя на несколько метров, он решился сделать вдох. Увы, чехол рации тоже впитал в себя этот запах и Лари снова начало тошнить. Пришлось отбросить и чехол.
Вскоре они снова стояли перед раскрытой настежь дверью.
— Добро пожаловать,- уже без энтузиазма повторил Фидли свою недавнюю фразу и добавил,- в кошмар.
Лари взял палку, стоявшую у крыльца, и стал, словно слепой стучать ею по полу, по дверным косякам и просто размахивать в воздухе, пытаясь обнаружить датчики движения. Затем, сыщики осторожно и по одному вошли в помещение. Остановившись на коврике перед дверью, они стали внимательно разглядывать каждый квадратный метр этой большой комнаты. Внешне всё выглядело вполне спокойно и не предвещало ничего страшного.
— Иди вслед за мной, пока не обойдём всю комнату,- сказал Лари, постучав и помахав перед собой палкой.- Если со мной что-нибудь случиться, ты, хотя бы сможешь мне помочь,- добавил он, немного погодя.
Они стали медленно продвигаться по комнате. Обойдя всё помещение и убедившись, что им ничего не угрожает, друзья расслабились.
— Фу,- вздохнул с облегчением Фидли, снимая с себя напряжение.- Сейчас пару минут отдохнём, а потом начнём искать тайник.
И он с размаху плюхнулся в кресло, стоявшее возле камина. В ту же секунду Лари оглушил истошный вопль его напарника. Тело Фидли, изогнувшись дугой вперёд, пулей вылетело из кресла. Не переставая орать, он обхватил свои ягодицы руками и запрыгал по комнате как взбесившийся кенгуру.
— Фидли, что с тобой?- закричал Лари, и принялся ловить своего друга.
Не так-то просто это оказалось сделать. Фидли и без того был ловким и быстрым парнем, а сейчас он вообще летал как ракета.
Наконец, Лари удалось ухватить его за руку. Хотя Фидли при этом не переставал подпрыгивать и вырываться.
— Да постой ты,- заорал на него Лари - Дай посмотреть, что у тебя там такое.
Фидли остановился, но продолжал подвывать и дрожать всем телом. Оттянув руку Фидли от задницы, Лари увидел на ней кровь. Быстро и решительно он сорвал с Фидли трусы. На обеих ягодицах под размазанными пятнами крови были видны татуировки тёмно-синего цвета. Красивым, каллиграфическим подчерком с завитушками на каждой ягодице было написано "я вор".
— Что там, Лари?- дрожащим голосом спросил Фидли.
— Тебе поставили клеймо,- угрюмо сказал тот.
— Какое клеймо?
— Скоро сам увидишь. Подожди, я принесу тебе мокрое полотенце.
Он побежал на кухню и обильно смочил полотенце холодной водой из водопроводного крана.
— Приложи к заднице. Будет немного легче,- Лари подал своему другу мокрое полотенце.
Тот взял полотенце и прижал его руками к ягодицам. Но через две секунды, отбросив полотенце в сторону, он снова заорал и запрыгал. Недоумевая, Лари смотрел то на Фидли, то на полотенце. Внезапно догадавшись, он бросился к крану с водой. Понюхав и попробовав воду, Лари понял, что это насыщенный раствор соли.
— Вот сволочь,- закричал Лари, и в сердцах ударил кулаком по крану.
С потолка на него хлынул поток солёного раствора. Все его царапины и болячки обожгло будто огнём. Как ошпаренный он выскочил из кухни и заорал дуэтом с Фидли. Совершенно неожиданно Фидли вспомнил, как недавно Герон катался по росе. Он схватил Лари за руку и потащил его из дома. Прибежав на поляну, сыщики тоже стали кататься по траве. Ещё не успевшая высохнуть роса, быстро промыла все их раны.
Понемногу успокоившись, они затихли лёжа на траве.
Молчание прервал Фидли.
— Лари,- его голос был мрачным и тоскливым.- Если этот старик не убьёт нас сразу, то мы скоро сойдём с ума.
Лари сел на траву и обхватил голову руками.
— Давай хотя бы сделаем вид, что мы тут что-нибудь искали,- наконец, произнёс он.
— Хорошо,- вздохнул Фидли и стал подниматься на ноги.- Но только помни, что каждая лишняя минута, проведённая в этом доме, может оказаться для нас последней.

Агенты подходили к дому, как к бочке с порохом, на которую какой-то идиот поставил зажженную свечу. Войдя в дом, Фидли первым делом подошёл к зеркалу. Повернувшись к нему спиной и приспустив трусы, он заглянул в него через плечо.
— Вот гад,- с ненавистью произнёс он.- Мне же теперь ни на пляже, ни в бассейне показываться нельзя. Сразу будут звать полицию.
Лари тоже взглянул в зеркало на своё отражение.
— А мне вообще нельзя на людях показываться. Во всяком случае, пока. А ты не расстраивайся. Говорят, что сейчас уже делают операции по удалению татуировок.
— Делают,- мрачно кивнул Фидли.- Отрежут ползадницы и пришьют кусок свиной кожи. Вот и вся операция.
Лари вздохнул и отвернулся от зеркала. Он взял свою палку, лежавшую на полу, и подошёл к креслу, в которое недавно уселся Фидли. Одним концом палки он надавил на сидение и из-под материала показались полые иглы, на остриях которых блестели капельки туши. Лари покачал головой и продолжил осмотр этой странной мебели.
Фидли подходил к каждой вещи как к ядовитой змее. Все его мышцы были напряжены до предела, и он готов был в любое мгновение отскочить в сторону.

В комнате было не так уж и много предметов, но прошло не меньше часа, прежде чем на первом этаже остался непроверенным только один книжный шкаф.
Сыщики встали от него по обе стороны, и Лари палкой открыл одну дверцу шкафа. Немного подождав, он проделал ту же операцию и со второй дверцей. Пока ничего не происходило. Помахав палкой и постучав ею по полу, шкафу и полкам с книгами, Лари стал приближаться к книжным полкам.
В тот момент, когда он сделал последний шаг, из полки, которая находилась на уровне его головы, вылетел деревянный чурбан, замаскированный под корешки книг.
Удар был точным и молниеносным. Он пришёлся Лари прямо в лоб. Его голова дёрнулась, как у тряпичной куклы, и он стал ничком падать на спину. Фидли бросился к другу, боясь, что тот удариться затылком о пол. Но удержать Лари от падения ему было не под силу — тот был почти в два раза тяжелее Фидли. Зато ему удалось смягчить удар, и они оба упали на пол.
Это был чистый нокаут.
Неожиданно проснулась рация, лежавшая на столе. Гордон вызывал Лари. Фидли стал выползать из-под обмякшего тела напарника.
— Лари, почему ты молчишь? Лари,- надрывался голос Гордона.
— Лари не может тебе ответить,- Фидли, наконец, взял рацию в руки.
— Почему? Что случилось?
— Его отправил в нокаут книжный шкаф.
— Что ты мелешь, Фидли? Какой нокаут? Какой шкаф?
— Я говорю то, что вижу. Из книжного шкафа вылетела чурка, размером с двухпудовую гирю, замаскированная под корешки книг. И двинула Лари прямо в лоб. Сейчас он лежит без сознания. Боюсь, как бы он не получил сотрясение мозга.
— Господи, что у вас там твориться?
— У нас твориться кошмар,- тихим и отсутствующим голосом сказал Фидли.- Мы не успели осмотреть и полдома, а уже отравлены, исколоты и избиты. В доме полно хитроумных ловушек.
— Рассказывай всё по порядку,- приказал Гордон.
— Сначала нас отравили вонючим газом, и мы облевали почти всю территорию этого райского уголка, включая и залив. Затем, мне поставили на заднице клеймо, сделав моментальную татуировку сразу на обеих ягодицах. После этого нам приложили соляные примочки, чтобы мы острее чувствовали свои раны и царапины. И вот теперь книжный шкаф отправил Лари в нокаут.
Рация молчала. Видимо, Гордон переваривал всё услышанное.
— В доме что-нибудь нашли?- наконец, спросил старший агент.
— Ничего, кроме побоев. Остался ещё второй этаж. Если мы, конечно, сможем туда попасть. А где этот гад, который нас изуродовал?
— Рыбачит на острове. Они поставили палатку и, возможно, останутся здесь ночевать. Всё это время я наблюдал за ними. Но пока не похоже, чтобы кто-то из них собирался что-то прятать. Продолжайте осмотр дома. Может, всё же вам и повезёт.
— Нам уже повезло,- загробным голосом ответил Фидли.
— Скоро я пересяду на яхту,- сказал Гордон, пропустив реплику Фидли,- а к вам катер доставит аквалангистов. Осмотрите дно залива.
— Хорошо. Если мы доживём до этого момента. Лари, вроде бы, начал приходить в себя.
— Пусть свяжется со мной, когда будет в состоянии говорить.
Рация замолчала. Фидли посмотрел на своего напарника. Тот со стоном переворачивался со спины на бок. На его лбу красовалась огромная синяя шишка.
"Он похож на умирающего носорога",- без тени насмешки подумал Фидли.
Наклонившись над Лари, он помог ему сесть на пол.
— Как твоя голова?- спросил Фидли.- Мозги на бок не съехали?
— Гудит, как колокол,- ответил тот, обхватив голову руками.
— Подожди. Я принесу тебе лёд из холодильника.
Лари испугано замотал руками.
— Не бойся,- понял Фидли его жест.- Я проверю, чтобы это не оказалось какой-нибудь гадостью.

Фидли видел лёд, когда осматривал холодильник.
Достав из камеры пластмассовую ячейку со льдом и убедившись, что это действительно лёд, он принёс её Лари. Тот недоверчиво взял один кубик. Понюхал его, лизнул и только после этого приложил к больному месту.
— Да,- вздохнул Фидли,- запугали нас с тобой крепко. Мы скоро собственной тени бояться начнём.
Лари молчал. Он взял ещё один кубик льда и стал натирать ими виски и лоб.
— Я только что говорил с Гордоном. Он просил тебя связаться с ним, когда сможешь разговаривать.
— Сейчас не могу. Потом,- замотал головой Лари.
— Скоро он направит сюда аквалангистов,- сказал Фидли.- А нам к этому времени нужно осмотреть второй этаж.
Лари никак не отреагировал на это сообщение. Он взял уже следующую пару кубиков и продолжал растирать ими свою огромную шишку.
— Ну, что молчишь, рогоносец?- попытался расшевелить его Фидли.
Но и это не помогло. Лари закрыл глаза, и казалось, отключился от всего мира. Он монотонно растирал льдом свой лоб, и талая вода стекала по его лицу, образовав на полу маленькую лужицу.

Фидли взял палку и начал толкать ею книги на полках. Оказалось, что в центральной части каждой полки находится замаскированная чурка.
"Даже если я сяду на пол, то тоже получу по лбу,- догадался Фидли.- Может, как раз здесь и находится тайник? Но как к нему подступиться?"
Осмотрев внимательно дверцы шкафа, он обнаружил на каждой из них вертикальный ряд отверстий.
"Это — датчики роста. Будь Лари хоть карликом, удар всё равно пришёлся бы точно в лоб".
Фидли интересовал уже не тайник, а устройство этого механического боксёра. Он попробовал перекрыть несколько датчиков на одной дверце, но книжный "кулак" стоял на месте. Приглядевшись к полкам, Фидли заметил ещё несколько датчиков, которые находились под каждой чуркой.
"Три луча пересекаются в одной точке. Когда в ней находится объект, то механизм должен сработать",- размышлял Фидли.
Дотянувшись одной рукой до книжной полки, он снял с неё одну из книг и поместил в точку пересечения лучей. "Боксёр" не шевелился. Тогда Фидли выдвинул правую ногу и стал нажимать на площадку перед шкафом. Через пару секунд на том уровне, где находилась книга, выдвинулся "кулак" и легонько толкнув её, встал на место. Фидли сразу всё понял.
"Сила удара зависит от веса и роста подошедшего. Если бы у шкафа стоял ребёнок, то механизм вообще бы не сработал. Но Лари трудно назвать ребёнком, поэтому он и получил по высшей категории".
Фидли удивлённо покачал головой.
"Кто бы мог подумать, что в доме этого рыбака установлены такие сложные и хитрые механизмы? Старик с нами просто играет. Если бы он захотел, то мы не смогли бы даже войти сюда. Искать в его доме тайник — занятие совершенно бессмысленное. Мы никогда и ничего здесь не найдём",- понял Фидли.
Он посмотрел на своего напарника, сидящего на полу всё в той же позе.
"Поднимусь на второй этаж. Загляну в комнаты. И прочь из этого дома!"- решил Фидли.

Действуя палкой как миноискателем, он начал своё восхождение на второй этаж. Прежде чем подняться на следующую ступень, ему приходилось осматривать на ней каждый квадратный сантиметр. Давить и стучать по ней палкой и каждую секунду с ужасом ожидать, что какой-нибудь механизм выкинет его отсюда, как паршивого кота.
Альпинист, поднимающийся по отвесной скале, не испытывает того напряжения, которое пришлось выдержать Фидли. Добравшись до площадки второго этажа, он измученный и обессиленный, упал на пол.
— Фидли, ты где?- послышался голос Лари.
— Я на втором этаже,- ответил Фидли и, ухватившись за перила, поднялся на ноги.- Свяжись с Гордоном и скажи ему, что мы скоро закончим осмотр.
— А что с книжным шкафом?- спросил Лари.
— С ним всё в порядке, в отличие от тебя. Я его осмотрел. Не пытайся к нему больше приближаться. Ты для него слишком хорошая "груша".
Фидли поднял палку и стал осматривать дверь в комнату Герона. Убедившись, что она не заперта, он резко её распахнул и отскочил в сторону. Подождав несколько секунд, он начал медленно приближаться к дверному проёму, не забывая при этом стучать и размахивать палкой.
Фидли уже собирался сделать первый шаг, чтобы войти в комнату. Он стоял на пороге, наклонившись вперёд, настороженно рассматривая помещение. Именно в этот момент дверь за ним со свистом захлопнулось. Удар пришёлся как раз по больной заднице. Фидли со страшным криком пролетел по воздуху пару метров и приземлился на середине комнаты. Лари, услышав этот крик, бросился на второй этаж.
— Что с тобой?- распахнув дверь и увидев своего напарника на полу, спросил Лари.
— Держи дверь,- закричал Фидли, но было уже поздно.
Лари успел сделать только пол-оборота, когда массивная дверь шибанула его по плечу и тоже свалила с ног.
— Всё,- заорал Фидли, стуча кулаками по полу,- я больше не могу. Пусть меня лучше расстреляют.
Лари молчал. Он лежал на спине и стеклянными глазами смотрел в потолок.
— Потерпи, Фидли,- дождавшись пока успокоится его друг, сказал Лари.- Осталось совсем немного. Мы должны с тобой всё это выдержать. У нас нет другого выхода.

— Я уверен, что старик с нами просто забавляется,- сказал Фидли, после долгого молчания.- Судя по этим ловушкам, он может расправиться с нами в любой момент. Я нашёл много датчиков в доме, но большая часть из них не действует.
— Тогда почему же он этого не делает?
— Наверное, потому, что мы ищем не в том месте. Если бы в доме было что прятать, то он бы задействовал всю систему охраны.
— Слушай, Фидли,- приподнялся на локте Лари.- А зачем в доме простого рыбака установлена такая сложная система охраны?
— Помнишь, Гордон рассказывал, как старик бодается с дельцами туристического бизнеса? Там ведь такие акулы, что любого порвут на части. А вот этот рыбак им не по зубам. И мы для него словно малые дети. Отшлёпает по заднице и отпустит на все четыре стороны.
— Да, похоже, что ты прав,- задумчиво сказал Лари.- Но нам нужно отчитаться перед начальством и мы не можем просто так уйти отсюда.
— Устанавливай микрофоны и телекамеру,- сказал, поднимаясь Фидли,- а я пойду, осмотрю гараж. И будем считать, что на этом наша миссия закончена.
Лари понял, что его друг принял твёрдое решение.
— Хорошо,- ответил он.- Только свяжись с Гордоном, когда закончишь с гаражом.

Гараж находился в небольшой и лёгкой пристройке, стоявшей с левой стороны дома. В нём, кроме двух машин, поленницы дров для камина и электрического двустворчатого ящика с рубильником, ничего не было.
Осмотрев машины и поленницу, Фидли подошёл к металлическому ящику, на котором было нарисована молния и череп с перекрещенными костями. Ящик был довольно объёмистый и высотой почти в два метра. Фидли оглядел его со всех сторон и хотел уже взяться за одну из ручек, чтобы открыть створку и заглянуть внутрь.
— Назад,- закричал ящик.- Опасно для жизни!
И между его ручками с треском пролетели длинные голубые искры.
Фидли отскочил так, как будто его и в самом деле ударило электрическим током.
— Да пропади оно всё пропадом,- придя в себя, закричал он, глядя на ящик.
— Вот и хорошо,- тихим и спокойным голосом произнёс электрический шкаф.- Так будет лучше для всех.
Фидли истерично захохотал и, шатаясь от смеха и перенапряжения, вышел из гаража. Лари уже стоял на крыльце и смотрел на подходящего к нему Фидли.

— Ну что там ещё?- спросил он, когда Фидли перестал смеяться.
— Говорящий электрический ящик,- усмехнулся тот.- Мы с ним славно побеседовали.
Лари внимательно посмотрел на своего напарника. Заметив это, Фидли опять захохотал.
— Ты решил, что я уже умом тронулся? Если хочешь с ним поговорить, то дверь в гараж не заперта. Только не вздумай браться за его ручки. Он, похоже, парень очень серьёзный.
Фидли был рад, что наконец-то всё закончилось и можно просто лечь на берегу и отдохнуть.
— Пойду к озеру. Поболтаю с Гордоном,- он взял из рук Лари рацию и пошёл по дорожке к воде.

Лари так и не понял, шутка это была или Фидли говорил серьёзно. Поэтому, немного постояв, он всё же решил сходить в гараж. Ему, конечно, было невдомёк, что ящик был оборудован множеством датчиков, которые определяли не только вес и рост того, кто стоял перед ним, но даже запах, по которому можно было узнать мужчина это или женщина. Поэтому устройство включило другую программу для разговора.
— Ну, а тебе что надо?- спросил ящик, когда Лари остановился прямо перед ним.- Тебя что, никогда током не било?
Между ручками опять затрещали голубые искры. Лари отступил на один шаг.
— Неплохо,- согласился ящик.- Я вижу, что ты парень понятливый.
Такое чудо Лари видел впервые. Он, молча, стоял перед ящиком, вытаращив на него глаза.
— Слушай. Может, ты вообще отсюда уйдёшь, а?- брезгливо спросил ящик.- От тебя так дурно пахнет.
Лари послушно стал пятиться к выходу.
— Я знаю отличное средство, которое уничтожает этот запах,- вслед ему прокричал ящик.- Обратись в торговый дом "Праймос и К", и ты избавишься от этого запаха за две минуты. Просто позвони по телефону...
Лари уже вышел из гаража и закрыл за собой дверь.
— Сумасшедший дом,- пробормотал он.- Вот и попробуй теперь кому-нибудь расскажи, как ты разговаривал с электрическим шкафом.
Он стал спускаться по дорожке, ведущей к озеру.

На берегу лежал Фидли, подставив под жаркие иризовые лучи спину и свой больной зад. Метрах в пятнадцати от него стоял пластиковый мешок, в который он сложил всю вонючую одежду.
— Ну, что тебе сказал наш электрический друг?- спросил он Лари, когда тот лёг рядом с ним.
— Он мне объяснил, как избавиться от этой вони,- заложив руки за голову и закрыв глаза, сказал Лари.
— Ба, да вы даже подружились,- удивился Фидли.
— Он был разговорчив, а я не назойлив.
— И что же он тебе посоветовал?
— Обратиться в торговый дом "Праймос и К". У них есть какое-то средство от этого запаха.
— А может они сами этот запах и изобрели?
— Не исключено.
— А все остальные примочки? Тоже их рук дело?
— Откуда мне знать, Фидли? Да и какая разница? В суд ведь на них не подашь. По закону, нас самих нужно за решетку сажать.
— За решетку нужно сажать Борка. Это он послал нас на верную погибель.
— Ему пока ещё неизвестно, что здесь сумасшедший дом. Он и теперь-то не во всём нам поверит. Ну, как ему сказать, что ты беседовал с электрическим ящиком? Да и "боксёрский" шкаф, тоже история очень сомнительная.
— Вот пусть он сам сюда заявиться и на себе всё это испытает,- усмехнулся Фидли.- Я бы после этого был просто счастлив.

Сыщики замолчали. После перенесённого кошмара им обоим не верилось, что они только вчера приехали в Гутарлау. Время растянулось, словно эластичная резина, вместив в эти сутки слишком много переживаний. Лари скучал по своей жене и двум маленьким сынишкам, которых не видел уже целую вечность. Фидли вспоминал подружку, с которой на днях договаривался пойти на вечеринку.
Боже, как давно это было. Перегруженная психика жила другими временными категориями. Два часа, проведённые в доме рыбака, заслонили собою полжизни каждого из них. Уставшие и избитые тела ныли и стонали. Обоим не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать. Согретые яркими лучами Иризо, они стали засыпать.

Их разбудил шум спасательного катера. Судно подошло к горловине залива и с него спускались в воду аквалангисты. Лари сел на песок и посмотрел в сторону катера.
— Фидли, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии.
На него действительно было страшно взглянуть. Весь исцарапанный, с огромной синей шишкой на лбу, с покрасневшими белками глаз, он мог испугать кого угодно.
— Ну, иди в дом, отдохни,- пошутил Фидли.
— В кресле, что ли посидеть?- спросил Лари, и оба захохотали.
— Полежи на лесной полянке,- подсказал Фидли.- Там тебя никто не увидит.
— Вот это мысль хорошая,- согласился Лари.
Он взял свою рацию и отправился на поляну. А Фидли поднялся на ноги и стал поджидать аквалангистов.

Их было трое. Они вынырнули из воды метрах в восьми от берега.
— Что будем искать?- сдвинув маску на лоб, спросил один из них.
— Если бы это кто знал,- вздохнул Фидли. Но, заметив недоумённый взгляд аквалангиста, добавил.- Всё, что покажется вам подозрительным. Может, где-то сдвинут камень, а под ним лежит какая-нибудь вещь. А может просто что-то лежит на дне. Короче, все, что выглядит неестественно, и что могли трогать или прятать сегодня утром. Предположительно, это должно быть где-то в середине залива.
Выслушав объяснение, аквалангисты переглянулись и, надев маски, нырнули на дно.
"Искупаться бы сейчас,- подумал Фидли.- Но задница и так горит огнём, а одну соляную примочку я уже получил. Правда, в озере концентрация соли намного меньше, чем в доме. Но жечь, наверное, всё равно будет".

Тело Фидли уже пересохло. Оно требовало влаги или хотя бы понижения температуры. И тогда он предпринял своеобразный манёвр. Агент лёг на живот и пополз к воде. Он заполз в озеро ровно настолько, чтобы не замочить свою пятую точку. Окунув в воду торс, Фидли с блаженством почувствовал, как она понижает температуру его тела. Но когда он стал отжиматься на руках, чтобы вынырнуть на поверхность, его неожиданно потащило на глубину.
Фидли вонзил в песок пальцы ног, словно якоря и отчаянно заработал руками, отталкиваясь от дна. Раненые мышцы ягодиц резко напряглись, и боль с новой силой полоснула по телу. Сыщик взвыл, пуская пузыри и пытаясь вытолкать себя на берег.
Прошло несколько секунд, и он выиграл борьбу со стихией. Но этого времени было достаточно, чтобы агент израсходовал весь остаток своих сил. Фидли упал и замер, касаясь лицом воды и вонзив руки и ноги в песок. Он был похож на убитого беглеца, которого пуля настигла у самой кромки спасительной воды. Силы возвращались очень медленно.

"Пока не поем и не высплюсь — никаких экспериментов",- решил он.
Мысль о еде напомнила ему, что желудок его давно уже пустой, и не просто пустой, а выпотрошенный. Он не успел переварить ничего, из того, что Фидли съел утром.
"Скорее бы всё это кончилось,- с тоской подумал сыщик,- и можно было бы убраться с этого проклятого места".
Внезапно из глубины озера вынырнули аквалангисты. Фидли заставил себя приподняться на четвереньки.
— Мы осмотрели всё дно,- сообщил один водолаз, подплывая к Фидли.- На середине залива нашли большой камень, который действительно кто-то недавно трогал. Но, ни под ним, ни рядом с ним мы ничего не нашли. Кроме камня мы не обнаружили ничего подозрительного.
— Ну, тогда ребята, отбой,- вставая на ноги, сказал Фидли.
Аквалангисты развернулись и поплыли к катеру, а Фидли взял в руки рацию.
— Гордон. Водолазы осмотрели всё дно, но ничего не нашли. Говорят, что на середине кто-то трогал большой камень. Не знаю, как они это определили, но думаю что им, как специалистам, можно верить.
— Хорошо. Возвращайтесь к машине. Я пока буду следить за рыбаками. Когда отдохнёте, то берите лодку и загребайте ко мне. А машину отгоните в полицейский участок.
"Отогнать машину в участок,- скривился Фидли.- Легко сказать. Но как это сделать? Я сидеть не могу. А Лари вообще от людей прячется, как какое-нибудь лесное чудовище".
Но он не стал ничего говорить Гордону, решив, что сначала надо поесть и отдохнуть. А потом они с Лари что-нибудь придумают.

На дорожке показался Лари. Он слышал весь разговор, и поэтому сразу продолжил обсуждение этой темы.
— И кто же из нас поведёт машину?- спросил он, подходя к Фидли.
— Лари, ради бога, давай не будем торопить события,- застонал тот.- Уйдём поскорее от этого дома, поедим, выспимся. Может к тому времени наши рыбаки надумают вернуться. Тогда вопрос о машине отпадёт сам собой. Ты согласен?
— Согласен,- кивнул головой Лари,- голова у тебя, я вижу, работает всё так же хорошо.
— У меня не работает задница,- усмехнулся Фидли,- а у тебя голова не работает потому, что по ней двинули бревном.
Лари осторожно потрогал свой красно-синий рог, который опух и оттого стал ещё больше.
— Наверное, надо сходить в дом и проверить, не оставили мы случайно каких-нибудь следов,- сказал он, всё еще трогая свою шишку.
— Какие следы, Лари?- Фидли скривился, как от зубной боли.- Тебе видно этим бревном совсем мозги отшибло. Ты же сам убедился, что у старика просто изощрённая система охраны. Неужели ты думаешь, что тот специалист, который её смонтировал, не поставил в укромных местах пару скрытых камер? Я в этом уверен на все сто процентов.
— Тогда может быть, нам нужно найти эти камеры и плёнку?
— Да я пытался это делать,- чуть не завыл Фидли.- Но камеры нам не найти. Это совершенно иной уровень секретности. Как минимум на порядок выше нашего. А записывающее устройство может находиться где угодно. В том же шкафу или в электрическом ящике. Ты к ним пойдёшь?
Лари отшатнулся и отрицательно замотал головой.
— И я тоже не имею ни малейшего желания к ним подходить,- развёл руками Фидли.
— Зачем тогда мы ставили свои камеры и микрофоны?- недоумевал Лари.
— Затем, что этого хочет Гордон, а главное Борк. Им сейчас не объяснишь, что твориться в этом доме. Они нас просто не поймут.
— А что же будет дальше?- тупо спросил Лари.
— А дальше будет то,- устало ответил Фидли,- что когда старик вернётся, он вызовет полицию и покажет им эту плёнку. И тогда Управлению придётся спрятать нас куда-нибудь подальше, пока не замнут всю эту историю. Так что готовься к отпуску.
Для Лари такие выводы были полной неожиданностью. Но он знал, что Фидли очень редко ошибается.
— А нас не уволят?- испуганно спросил он.
— За что, Лари? Мы с тобой честно и добросовестно выполнили свой служебный долг. За наши героические усилия нас нужно награждать орденами и медалями. Ну откуда нам с тобой знать, что в доме простого рыбака установлена такая сложная, просто уникальная аппаратура? Мы с тобой здесь ничего не нашли, поэтому ничего и не знаем. Запомни это, Лари.
— А Гордону тоже ничего не будем объяснять?
— Вот когда он сам залезет в этот дом, тогда может быть что-то и поймёт. Ещё неизвестно, кто и за кем следит на рыбалке. И вообще, Лари. Никогда и никому не рассказывай то, что тебе показалось. Говори только о том, что знаешь наверняка и только то, что можешь объяснить. Всё. Пойдём в лодку. Я устал. Я хочу есть. Я хочу спать.

Они погрузили в лодку мешок с одеждой и отвязали швартовый конец от каменного столба. Лари уже сидел в лодке на вёслах, в то время как Фидли всё ещё не решался в неё забраться.
— Садись в лодку. Пора отчаливать,- нетерпеливо сказал Лари.
— Ты, видать, забыл, что именно сидеть-то я и не могу?
— Тогда вставай на четвереньки и обопрись на нос лодки. Я буду изображать охотника, а ты мою верную собаку.
— Нет, Лари. Лучше ты будешь санитаром, выносящим с поля боя раненого героя,- ответил ему Фидли, забираясь в лодку.- Это будет больше соответствовать истине.
— Может, ты надеешься на то, что тебя наградят за эту операцию?
— Во всяком случае, от ордена я отказываться не буду,- стоя на коленях, ответил Фидли,- лишь бы мне его вручали не посмертно.
— На сегодня твой бой окончен,- сильно и резко загребая веслами, сказал Лари. И посмотрев на обращённый к нему зад Фидли, добавил.- Боец невидимого фронта.
— Да, вот такие мы и есть — простые и скромные герои наших будней,- торжественно и с пафосом заметил Фидли.

Он стоял на коленях и, положив руки и голову на борт лодки, действительно напоминал охотничью собаку, готовую вот-вот прыгнуть за борт. Лари ничего ему не ответил. Он тоже устал и в голове его, к тому же, не прекращался шум от удара боксёрской колотушкой. Лавируя между камнями, он с нетерпением ждал того момента, когда можно будет просто лечь и забыться. Перенесённое напряжение было слишком велико. Непрерывное ожидание опасности в течение двух с лишним часов, измотало всю его нервную систему. Даже сейчас, когда они уже удалялись от опасного места, ему казалось, что из-за камня вот-вот вылетит какое-нибудь бревно, и если не убьёт их сразу, то уж покалечит-то обязательно. А ведь если верить Фидли, то эти ловушки всего лишь малая часть из того, что мог устроить им старик. Но больше всего Лари беспокоила мысль о том, как эта история отразиться на его будущем.
— Фидли,- окликнул он напарника, когда вывел лодку из каменного прохода.- А тебе не кажется, что для нас всё это может плохо кончиться?
— Каким это образом?- ответил тот, глядя на сверкающие блики водной ряби.
— Не забывай, что сын у этого рыбака — журналист. Когда у него на руках будет плёнка с записью, то ему не составит никакого труда описать этот случай в своей газете и приложить к статье наши физиономии. Если такое случится, то я сомневаюсь, что это благоприятно отразится на нашей карьере.
Фидли приподнял голову и задумался. Будь у него хвост, то он сейчас вытянулся бы в струну, и сходство с охотничьей собакой было бы стопроцентным.

— Я думаю, что этого не произойдёт,- наконец, ответил он.
— Почему ты так решил?- спросил Лари.
— Полицейское Управление не может признаться в том, что само нарушило закон и послало своих агентов на обыск, не имея на это никакого права. Если общественность узнает, что мы сотрудники Управления, то рыбак может подать на полицию в суд. Такой грандиозный скандал Управлению совсем не нужен. Наш журналист под колпаком у Борка. Ни статья, ни фотографии никогда не будут опубликованы.
— Ну, хорошо. Я согласен,- сказал Лари.- Но начальство может обвинить нас в непрофессионализме и некомпетентности. И на этом основании уволить с работы.
— Лари, для того чтобы доказать нашу некомпетентность, им придётся послать в этот дом другую группу. Надеюсь, ты догадываешься, что с ними произойдёт то же самое, что и с нами? Если не хуже. Я приложил все усилия, чтобы обнаружить хоть одну камеру или микрофон. И всё-таки они в доме есть. Я в этом больше чем уверен. И не пытайся придумывать свою вину. Если кто-то скажет, что мог бы сделать всё лучше нас, то пусть сначала докажет это на деле. Кстати, в следующий раз, я думаю, старик уже не будет таким мягкосердечным. Не дай бог, кому-нибудь разозлить его всерьез. И для нас самый лучший выход из этого положения — уйти в долгосрочный отпуск. В чём нам и должно помочь наше родное Управление.
Такие выводы немного успокоили Лари, и остаток пути до машины сыщики преодолели, не проронив ни одного слова.
В термосах ещё осталась горячая пища, которую Гордон привёз утром из ресторана. После того, как они поели, агенты разложили сидения, поставили машину на сигнализацию и уже через несколько минут оба спали крепким сном.

Лари приснился кошмарный сон. Он шёл босиком по берегу озера на закате дня. С левой стороны от него шумела набегающая на берег волна. А с правой, у самой воды, стояли огромные валуны. И вот когда он поравнялся с одним из этих камней, тот вдруг начал на него падать. Неизвестно почему, но Лари не стал отпрыгивать от него в сторону. Он упёрся в камень руками и головой, стараясь задержать его падение. Лари с большим трудом удавалось это делать, но обломок скалы давил всё сильнее и сильнее. Напряжение нарастало, и Лари уже боялся, что ему не хватит сил отскочить от этого валуна и тот раздавит его сейчас, как комара. Голова гудела и просто раскалывалась от такого давления, когда он услышал голос Гордона.
— Лари, ответь мне.
Лари почувствовал, что если он сейчас крикнет Гордону, то сразу будет задавлен этой скалой. Он сжал зубы и ещё сильнее упёрся головой в камень.
— Лари, почему ты молчишь? Ответь мне,- настойчиво требовал голос Гордона.
— Я здесь,- закричал Лари, и многотонная глыба повалила его на песок.
Лари в ужасе проснулся. Он лежал на разложенном сидении, упираясь больным лбом в ручку задней двери.
Рядом лежал Фидли, и его шумное сопение напоминало звук набегающей волны из кошмара. Голова, руки и ноги заклеймённого агента всё время дёргались, наверное, потому, что ему тоже снился какой-то кошмар.

— Лари, Фидли! Почему вы молчите?- почти в истерике кричал Гордон.
— Слушаю,- включив рацию, сказал Лари.
— Куда вы все пропали?
— Мы легли немного отдохнуть,- Лари посмотрел на часы.
Оказалось, что агенты "отдыхали" уже третий час.
— Хватит спать. Берите лодку и ко мне. У меня уже глаза слезятся от этого телескопа. Машина пусть стоит на месте. Только закройте её и поставьте на сигнализацию. Наши рыбаки застряли здесь надолго.
— Всё понял,- сказал Лари и выключил рацию.
Он посмотрел на Фидли.
"Надо спасать его от кошмара",- подумал Лари и начал трясти своего друга за плечо.
Последний раз редактировалось evkosen 02 ноя 2014, 11:23, всего редактировалось 2 раза.
Евгений Костромин

Ответить

Вернуться в «Проза»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость