Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л.)

Творчество участников форума в прозе, мнения и обсуждения

Модератор: K.H.Hynta

Ответить
олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 01 дек 2013, 12:01

Глава 49.

Место: нигде.
Время: 19 апреля — между 2014 и 1944 годами.

«- Ваше имя, офицер?!
– Генрих Юнге, герр штандартенфюрер!
– Звание?!
– Гауптштурмфюрер СС, герр штандартенфюрер!
– Место службы до проекта «Аненербе»?!
– Спецназ гренадерского полка 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг», командир дивизии — группенфюрер СС Карл фон Тройенфельд!
– Отставить, гауптштурмфюрер! Я не задавал вопрос о вашем командире дивизии! Вы болтун?!
– Есть отставить, герр штандартенфюрер! Никак нет, не болтун! Виноват, герр штандартенфюрер!
– Перечислите звания СС в порядке возрастания!
– Есть. СС бевербер, анваертер, манн — или шутце в войсках СС, штурманн, роттенфюрер, унтершарфюрер...
– Далее — через одно!
– Есть, герр штандартенфюрер. Итак, СС шарфюрер, гауптшарфюрер, унтерштурмфюрер, гауптштурмфюрер...
– Достаточно. Знаки различия шарфюрера и гауптшарфюрера?!
– Есть, герр штандартенфюрер! Шарфюрер: звездочка на левой петлице, руны СС серебристого цвета — на правой, и погон, обшитый галуном со всех сторон. Гауптшарфюрер: две звездочки и руны на петлицах, на погоне две звезды продольно! Если подразделение СС не из арийцев, то руны СС заменены символами.
– Отличие обычной шинели для войск СС и шинели часового?!
– Обе шинели серого цвета, двубортные, но шинель часового - из более толстого сукна, герр штандартенфюрер!
– Стандартная полевая форма СС и её отличия от униформы Вермахта?!
– В целом форма похожа, но есть отличия. Серо-зеленый китель армейского покроя, но с серым, а не с зеленым воротником. Пряжка ремня — с надписью «Твоя честь называется верность», а не «С нами бог». Символ Немецкого рейха — вышитый на ткани или металлический орел со свастикой солдаты Вермахта носят на правой стороне груди, а мы, СС — на верхней части левого рукава... и у нашего орла — другой дизайн. Лучший дизайн! Головной убор — каска на поле боя, зимой она одевается на кепи из войлока, летом — на кепи из х/б, у офицеров пилотка в полевых условиях, фуражка — в тылу. Все с эмблемой СС.
– У вас есть право не застегивать верхние пуговицы шинели?
– Так точно, герр штандартенфюрер. Как кавалер Рыцарского креста, я обладаю таким правом - согласно форме одежды.
– Формы камуфляжа, парень?
– Согласно форме одежды — семь разновидностей раскраски. Также на Восточном фронте в частях, прибывших с Запада, в частности, из Италии, встречается камуфляж из итальянской ткани — с трехцветным крупнопятнистым рисунком. В войсках СС на фронте хлопчатобумажные маскировочные брюки, как правило, следует одевать с серо-зеленой полевой курткой. Поверх куртки - упрощенная маскировочная накидка или распашная камуфляжная куртка, в зависимости от температуры воздуха.
– Погон черного цвета, окантовка лимонно-желтая?!
– Вермахт - связисты, герр штандартенфюрер!
– Окантовка золотисто-желтая?!
– Вермахт - разведка, кавалерия, герр штандартенфюрер.
– Цвет пехоты СС?!
– Белый, герр штандартенфюрер!
– Кому принадлежит светло-зеленый цвет в СС?
– Горные войска СС, герр штандартенфюрер!
– Цвет охраны концлагерей?
– Светло-коричневый, герр штандартенфюрер!
– Отличие эмблемы СС от эмблемы танкистов Вермахта?!
– Эмблема СС — череп с нижней челюстью, эмблема танкистов — «мертвая голова» без нижней челюсти!
– Ваши обязанности в Аненербе?!
– Согласно полученному приказу, обсуждать данный вопрос мне запрещено. Прошу обратиться к моему командиру Отто Скорцени, герр штандартенфюрер!
– Что ж... Мой экзамен вы сдали, гауптштурмфюрер Юнге... то есть господин Смит».

...Пустота вокруг, мигающий яркий свет и онемение во всем теле... А еще — холод, пробирающий изнутри. Вот что чувствует живое существо из крови и плоти при путешествии во времени.

«- Взять курс на Данциг?
– Да, герр Смит. Но не сразу. Сначала вы должны усыпить бдительность радаров ПВО — то есть самолет, набирая высоту, должен пять минут лететь согласно реальному полетному заданию — в сторону Берлина. Затем — резкое снижение до высоты пятнадцать-двадцать метров над уровнем земли, чтобы, во-первых, имитировать аварийную посадку, или даже авиакатастрофу, во-вторых - уйти от локаторов... а они были здесь и здесь. В противном случае ваш новый маршрут легко просчитают, и поднятые истребители будут знать, где вас искать. После чего вас собьют в течение десяти минут. Итак, бреющий полет — и только после этого резкий поворот на 110 градусов влево, в сторону Данцига. Локаторы вас не увидят, но велика вероятность, что заметят... вернее, услышат наблюдатели ПВО с земли... Однако это не так страшно, так как при всей немецкой организованности наблюдательному посту понадобится около пяти минут, чтобы сообразить, что к чему - и доложить руководству о внеплановом пролете «Хейнкеля». Однако за эти пять минут вы многое успеете сделать. В частности — новый поворот на девяносто градусов вот здесь, уже над морем - в сторону шведского города Мальмё. «Хейнкель», да еще груженый, согласно вашим техническим условиям, объектом массой ноль-девять тонны, конечно, далеко не такой маневренный, как истребитель... но тренированный летчик теоретически мог бы справиться. Дальше — так же на бреющем, почти касаясь фюзеляжем волн, до побережья Швеции... мертвая зона шведского ближайшего радара в 1944 году — вот эта область, заштрихованная красным. Соответственно, самым оптимальным было бы выйти на королевство — со стороны моря - в этом месте.
– А могли бы меня... гм, в смысле, беглеца... на этом этапе настигнуть истребители Люфтваффе?
– Разве что случайный самолет и только вот в этой зоне. Во-первых, направившись в сторону Данцига, вы бы уверили преследователей... немецкую сторону... что пытаетесь прорваться к группировке советских войск на линии Нарва-Гдов-Псков-Новоржев. Вот там бы командующий 16-й армией генерал Ханзен и поднял в воздух всю истребительную авиацию... Но у побережья Швеции? Нет, маловероятно, чтобы вас стали искать еще и там. Тем более, что — и это будет во-вторых — вашим союзником выступает время.
– Время?
– Да, отсюда до Швеции всего двадцать пять минут лёта на крейсерской скорости. Приблизительно столько самолеты Люфтваффе искали бы вас на линии Пенемюнде — Нарва. А когда они заподозрят, что их провели, вы - уже у берегов королевства... Однако шведы всю войну держали ушки на макушке — и самолеты у военно-воздушных сил Швеции были на тот момент тоже весьма неплохи. Шведы и сами их производили, и активно закупали — у американцев, англичан... и, среди прочего, у нас, у Германии. Я хочу сказать, что ваш «Хейнкель» обязательно перехватили бы шведские ВВС.
– Меня выдали бы обратно немцам?
– Не думаю. Разве что вы похитили бы Гитлера... да и то вряд ли. Швеция была нейтральной — а это означало, что летчики или моряки всех воюющих сторон... в том числе и нашей - случайно оказавшиеся на её территории - размещались в специальных лагерях для интернированных лиц... а иногда даже и в частных гостиницах. По раздельности, конечно. Откуда солдаты и офицеры могли ходить в ближайший город за покупками. Время от времени шведы отправляли всех интернированных на родину. Единственное, Германия настаивала на соблюдении пропорций — не более одного американца или англичанина в США или Британию на одного немецкого военнослужащего, высылаемого в Дойчланд. Правда, в 1944-м, когда Германия и Вермахт уже трещали по всем швам, а от ВВС и ВМС и вовсе почти ничего не осталось, немцы уже ни на чем настаивать не могли.
– А если бы я хотел уклониться — от того, чтобы меня перехватили шведские ВВС? И чтобы о моем визите в прибрежные воды Швеции вообще кто-то знал.
– Тогда вот здесь снова меняете курс и идете на бреющем вдоль побережья на север - на такой же малой высоте... буквально, касаясь кромки волн Балтийского моря.
– Триста двадцать км в час... довольно опасно.
– Совершенно верно, герр Смит... но иначе самолет будет непременно обнаружен. И не обязательно локаторами, от которых можно уйти, снизившись - но и визуальным наблюдением, а также с помощью звукоуловителей. Так что если хотите лететь абсолютно скрытно - надо использовать все факторы: и сверхнизкие высоты, и — ночное время. Разумеется, это было бы опасным мероприятием — технологии в те годы были достаточно примитивными, на самолете - никаких приборов ночного видения или лазерных дальномеров... Так что надеяться пришлось бы только на везение.
– А если «Хейнкель» оборудован автопилотом?
– PKS 12? Отличная штука, по тем временам - последнее достижение арийской технической мысли… Но пользоваться им на сверхмалых высотах? Нет-нет, это было бы самоубийством, молодой человек… так что – только собственные руки, глаза, опыт… и, как я уже говорил, удача. И если все это сложиться вместе - по достижению, к примеру, этой точки останется лишь утопить самолет, выбросившись с парашютом... И сдаваться местной полиции.
– А если бы я не хотел, чтобы самолет попал в чьи-либо руки?
– Тогда... тогда есть смысл утопить его вот здесь... или здесь — где глубина около ста метров, а до берега — не более трехсот. Плаваете хорошо?
– Брал призы.
– В бассейне, надо полагать. А в апреле, и даже начале мая воды Балтики — словно ледяной мусс. В тяжелом обмундировании пойдете ко дну, как топор. Особенно если не отстегнете парашют заранее — за секунду-полторы до приводнения, чтобы не запутаться в нем, оказавшись в воде.
– А мой самолет?
– Ну, здесь он ни в чьи руки не попадет. Иголка в стогу сена... да и кто стал бы интересоваться утопленным самолетом?
– А если все-таки немцы были бы заинтересованы вернуть самолет и содержимое — даже ценой развязывания еще одной войны?
– Войны со Швецией, имевшей сильную и современную армию, да еще и в 1944 году, после перелома? Невозможно. В любом случае, в 1944-м не было технологий, позволяющих быстро разыскать на глубине такой относительно небольшой объект, как бомбардировщик Не-111. Это не эсминец, в конце концов.
– А если бы они не торопились? Представьте, что на борту — клад. За которым найдутся желающие нырнуть и после окончания войны.
– Гм, тогда надо лететь дальше. Максимальная дальность полета на He-111E — одна тысяча пятьсот километров, но в вашем случае, на практике — не более тысячи-тысячи ста км... Значит, вы смогли бы достичь точки... Да, между Евле и Худиксваллем. Уверяю вас: утопите самолет здесь — и никто никогда его не разыщет.
– Кроме...
– Кроме, разумеется, пилота этого самолета, герр Смит. Если он уцелеет. Но пролететь ночью три часа на сверхнизкой высоте, пускай и опытному пилоту... даже сейчас это опасно. А тогда, не имея специальных приборов... которых на тот момент просто не существовало — самоубийство.
– Спасибо, герр Шунке.
– Да не за что, молодой человек. Не очень-то вы похожи на создателя компьютерных игр... хотя бы даже и летных симуляторов. И выправка у вас слишком уж напоминает военную... ну да меня просили не задавать вам лишних вопросов... из соображений коммерческой тайны. А вот вспомнить былое мне было приятно... Да, и вот еще что. Двигаясь в зоне действия наших… немецких радаров в сторону Данцига упомянутые мною пять минут, летчику неплохо было бы выкрикнуть по рации что-нибудь эдакое... советское. «Интернационал» спеть... или что-то в этом роде. Тогда в Люфтваффе окончательно поверили бы, что «Хейнкель» захвачен русскими и летит на восток – на прорыв к ним».

...Спустя какое-то время (время?) Кларка начало немного мутить. А ведь это была только середина пути.

«- Итак, те студенты, что не ленились посещать мой курс по социальной психологии в начале семестра, уже ознакомлены с доктриной: под тонким слоем цивилизованности человек — первобытный организм, в минуты опасности подчиняющийся в первую очередь инстинктам. Инстинктам, способствующим выживанию его как вида. Сегодня же мы рассмотрим несколько парадоксальное продолжение этой теории: человек по заложенной в нем сути - сугубо социальное существо, и, соответственно, нормально существовать — или, если угодно, правильно функционировать как организм - может только во благо этого социума... или, в противном случае, включаются механизмы его саморазрушения. Однако, кто ответит - что означает этот постулат на практике? О, кажется, это мистер Кларк тянет руку? И, как обычно, первым…
– Я думаю, господин профессор, что эта социализация, о которой вы упомянули — не нечто эфемерное, в голове, и приобретенное после рождения человека в процессе воспитания... а вполне материальная программа — в человеческих ДНК. Да, именно так. Миллионы лет природа экспериментировала вслепую — так что в итоге шанс на продолжение получали только удачные схемы эволюции, в том числе - и схема социализации.
Эмоции человека — хоть и сложная, но химическая реакция на те или иные раздражители... причем именно ДНК, по мере роста каждого отдельного организма, то включает, то выключает различные рецепторы, реагирующие на эти самые внешние раздражители.
А значит, «правильная схема», эдакая добродетель от природы, должна быть заложена во всех нас на уровне нуклеиновых кислот — как самая рациональная для вида в целом. Где-то в тех самых сотнях тысяч участков нашей ДНК, считающихся — думаю, ошибочно - генетическим мусором.
– Гм... интересная точка зрения. Итак, студент Кларк считает, что во всех нас заложена природная добродетель... причем — на генетическом уровне. Однако не слишком ли он хорошего мнения о людях? И подтверждает ли такой его вывод практика? Что бы сказали, к примеру, о теории Кларка обитатели Синг-Синга? Обладают ли и они «добродетелью от природы»?
– Профессор, именно сидящие в Синг-Синге преступники и подтверждают мои слова. Пытаясь подавить по тем или иным причинам, теми или иными способами добродетель в себе, где они оказались? В тюрьме. Это ли не пример саморазрушения?
– Однако, Кларк, существуют преступники и другого рода — умные, безжалостные... и успешно уклоняющиеся от наказания обществом. Где же пример их саморазрушения?
– Наркотики, алкоголь, опасные друзья, роковые женщины, сомнительные сделки... да и сам по себе рискованный образ жизни. Тут я не буду оригинален, но все-таки напомню: преступники — обычные ли уличные уголовники, или «белые воротнички» — постоянно играют в игру с обществом. Старинную игру под названием «Полицейские и воры»... где воры рано или поздно — за редким исключением — все-таки садятся в тюрьму. Садятся - в глубине души желая этого наказания обществом! Повторюсь — именно желая быть остановленными обществом в своем иррациональном поведении.
– Неплохо… однако не все преступники пьют виски и нюхают кокаин. Некоторые посвящают утро джоггингу, следят за своим весом и уровнем холестерина в крови и любят только одну женщину…
- Верно, профессор... но для таких, я считаю, организм предусмотрел другие механизмы саморазрушения. К примеру, опытный преступник, что называется, не оставляющий следов, вдруг оказывается невнимательным при переходе улицы - и его сбивает машина! Случайность? Возможно. А возможно — инстинктивное желание наказать себя. В итоге рецепторы тревоги и внимания отключаются ровно настолько, чтобы человек успел сделать неверный шаг под чей-то несущийся автомобиль.
– Хорошо... допустим на секунду, что вы правы, Кларк. Однако история знает высокопоставленных мерзавцев, которые не ходят, подобно обычным людям, по улицам — и не могут попасть под автомобиль. По крайней мере их охрана проследит, чтобы они не сделали неверный шаг… а хорошие адвокаты уберегут от человеческого правосудия. Получается, что в таком случае преступник — благодаря созданным им с помощью денег механизмам контроля - обманет природу?
– Не думаю, профессор, что природу можно обмануть. Человек может отмахнуться от угрызений совести — но тем самым он сделает лишь хуже, загнав их в подсознание. И я имею в виду не ночные кошмары или проблемы с потенцией, хотя и они не принесут преступнику радости. Полагаю, что, в конце концов, просто-напросто включатся очередные участки ДНК — чтобы насильно сломать организм, мешающий популяции в целом. Дорогие адвокаты, сильная и бдительная охрана, хитрый ум? Возможно. Но что преступник-миллиардер противопоставит неожиданному инсульту или внезапно развившейся раковой опухоли — которых при иных обстоятельствах у него бы просто не было?»

...Пространство вокруг внезапно начало странно мерцать... и Кларком вдруг овладело чувство, что его путешествие длится миллион лет... или даже больше. Этот могло означать только одно: три четверти путешествия во времени — за спиной.

« - Ну что, Джим… кажется, хватит отрабатывать эпизод номер четыре на макетах… не находишь? – Билл Дворски (или Дельта-3; до службы в «Отделе военных архивов» – лейтенант, командир отдельного разведвзвода 525-й разведывательной бригады, расквартированной в Форт-Брэгг, штат Северная Каролина; особая специализация, как инструктора - ведение боя в замкнутых помещениях и освобождение заложников) бросил Кларку скрепленную резинкой пачку глянцевых фотографий; Джеймс еле-еле успел поймать их.
Остальные участники утреннего совещания (разумеется, только сотрудники ОВА; после того, как действующий президент США – в Овальном кабинете - лично пожелал ему удачи в выполнении операции «Полет орла», Кларк общался исключительно с ними… и с Айрин) словно не проявили к этим словам Билла никакого интереса. Дженифер Моррисон (Альфа-2) листала очередную папку, аналитики «Бим» (Адам Браун, или Альфа-1) и «Бом» (Барт Джекобсон, Альфа-3) негромко обсуждали достоинства и недостатки различных модификаций бомбардировщика «Хейнкель». «Генерал» («Виски-1» - Говард Норман - до перехода в ОВА действительно занимал пост бригадного генерала в Пентагоне) и вовсе стоял у окна, задумчиво разглядывая взлетающие каждые две-три минуты «Боинги» и «Аэробусы» - словно происходящее в комнате никоим образом его не касалось.
- Надеюсь, это не то, что я думаю, – пробормотал Кларк, бросив взгляд на фото – коих было ровно семь штук, с номерами вместо имен и фамилий; мужчины от 30 до 40 лет, европейский тип лица, все - в гражданской одежде, крепко сбитые… явно в хорошей физической форме.
- Именно то самое. С первой по четвертую фотографию – рядовые бойцы немецкой и французской мафии. Официально находятся в розыске Интерпола - за убийства. Номер пятый – главарь небольшой банды из Марселя. Аналогично. Номера шесть и семь… эти – профессиональные вояки, «отличились» в Албании, где принимали участие в этнических чистках. По нашей просьбе ребята из вспомогательных служб «вели» их последние два-три месяца… а захватили вчера - и сегодня утром. Завтра на полигоне тебе придется сесть вместе с этими семью в имитатор «Хейнкеля» и... показать нам класс.
- Достаточным будет просто нейтрализовать их или…?
- А ты сможешь гарантированно отключить человека на необходимые по нормативу пять часов, не убивая и не покалечив?
- Гарантия – пять часов? Не уверен.
- Тогда это тот самый вариант, когда «или»… Все семеро должны – и будут ликвидированы в любом случае. Тобой… или нами. И ещё. Все твои действия будут снимать пятнадцать видеокамер. Потом мы все вместе проанализируем эргономику всех твоих движений.
- Гм… И часто будут такие тренировки?

«Виски-1» наконец-то оторвался от созерцания взлетной полосы и дружелюбно улыбнулся Кларку:
- Время от времени. Но не волнуйся – для того, чтобы идеально тебя подготовить, преступников в Европе и обеих Америках более чем достаточно».


...Пространство вокруг него вдруг завибрировало (вибрация пронзила все его тело - особенно неприятно отдавая в уши и корни зубов); зато свет из мерцающего стал успокаивающе ровным.

«- Мы переезжаем в Европу? Когда? Надолго?

Обнявшись, они лежали на диване в гостиной (мысленно Джеймс уже попрощался с этой квартирой – уютной, хотя и немного тесной, всего-то одна спальня… зато – в шикарном месте; то есть, конечно, без вида на Центральный парк - однако всего в пятнадцати минутах ходьбы), и Айрин пришлось отодвинуться — чтобы посмотреть мужу в глаза.
– Через неделю... если я соглашусь на перевод. Вообще-то это очередное повышение. Вроде как руководство оценило мою последнюю операцию. Длительность командировки... два-три года. Не дольше. И по возвращении в Штаты обещают предложить должность еще на одну ступеньку выше.
– Но что ты, агент ФБР, будешь делать в Германии — и чем там буду заниматься я? - голос Айрин звучал растерянно — и немного жалобно.

– Новое место службы — э-э... филиал Интерпола, к которому меня прикомандируют. Работа непыльная и имеет много бонусов. Что касается тебя... ну, вообще-то обычные американцы тратят свои средства, чтобы посетить Старый Свет. У нас появился шанс прокатиться туда за деньги налогоплательщиков. Выучишь наконец-то немецкий язык — а по выходным будем выбираться в Берлин… а время от времени - и в Париж, Лондон, Мадрид... или в Рим. Ну, конечно, не каждый уикенд, с учетом... э-э... внезапных вызовов на службу или дежурств — но уж раз в месяц гарантированно. Да и сам Гамбург, где мы будем жить — город незаурядный.
– Да, конечно... - было видно, что Айрин всё еще ошеломлена. - Просто... это довольно неожиданно. Мы только-только осели в Нью-Йорке — и новый переезд...
– Это не приказ, я могу сказать «нет» - и поедет другой... Но есть ли смысл отказываться? Тут дело даже не в карьере... хотя и это я не сбрасываю со счетов. Дело — в интересной... по-настоящему интересной работе. В конце концов — ты выходила замуж за полицейского.
«Не спрашивай, что страна может сделать для тебя — спроси, что ты можешь сделать для страны!». Помнишь?
– Ты ничего не утаиваешь от меня Джим? Точно? Погоди, не стаскивай с меня трусики — сначала ответь!
– Дорогая... ну с чего ты взяла, что я что-то от тебя утаиваю?
– Потому что ты упомянул о повышении по службе — которое ждет тебя после этой командировки. Если я хоть что-то понимаю в жизни, в ФБР не бросаются повышениями просто так».

...Джеймс попытался взглянуть на часы — и ему это удалось: «Прошла только одна минута?». Вокруг все ещё была пустота — и усиливающийся с каждым мгновением мягкий свет. Все неприятные ощущения исчезли — оставив лишь небольшую ноющую боль в мышцах... словно после десятикилометрового кросса. «Что ж, если верить Генриху — я практически на месте».
Пространство вокруг него начало сгущаться - превращаясь сначала в неясные контуры, а затем - собственно в предметы (с каждым мгновением они становились всё четче - словно проявляющийся на фотобумаге снимок).
Предметы были знакомы — последние три месяца тренировок он жил непосредственно в самом Пенемюнде, и изучил бункер - и окрестности - как свои пять пальцев. (В особенности же все коммуникации; один из запасных вариантов предполагал отключение источников света и телефонных линий.)
...Новое ощущение: Кларк почувствовал, как лямки рюкзака опять врезались в его плечи - а под ногами появилась опора. Это означало, что путешествие в 19 апреля 1944 года завершилось.
Мужчина с пышными усами (Вольфрам Зиверс, собственной персоной!), сидевший до этого в углу комнаты, хлопнул в ладоши, рассмеялся и вскочил на ноги:
- Генрих, ты? Ну, наконец-то. После того, как ты отправился в будущее, я решил дождаться тебя… и, надо сказать, эти тридцать минут были самыми длинными в моей жизни. Если ты не очень устал – приведи себя в порядок… и через два часа сорок минут ты встретишься с самим фюрером. Он уже вылетел из Берлина, чтобы повидать «Мьёлльнир» - и лично тебя. Не ожидал? Действительно, это настоящий сюрприз для тебя – да и для всех нас!

Штандартенфюрер — звание в СС, соответствующее чину полковника в Вермахте и должности командира полка.
Данциг — город-государство (вольный город Данциг), образованный 10 января 1920 года согласно Версальскому договору. Находился под протекторатом Лиги Наций, не относился ни к Польше, ни к Германии. После начала немецкого вторжения в Польшу данцигское правительство провозгласило город частью Германии. После 2-й мировой войны, согласно Потсдамской конференции, территория города Данциг была передана Польше. Город получил новое имя - Гданьск.
Шунке - на сегодняшний день в Германии действительно проживает Вальтер Шук (Walter Schuck), родившийся 20 июля 1920 г. Шук - немецкий ас Люфтваффе, на счету которого — 206 сбитых им самолетов противника. Всего же Шук совершил более 500 боевых вылетов. Из указанных 206 сбитых самолетов 198 воздушных побед Шук одержал на Восточном фронте.
Синг-Синг — тюрьма с максимально строгим режимом в г. Оссининг, штат Нью-Йорк, США.
Northrop Grumman Corporation — американская военно-промышленная корпорация, работающая, среди прочего, в области электроники, информационных технологий и авиакосмической отрасли.
«Не спрашивай, что страна может сделать для тебя — спроси, что ты можешь сделать для страны!» - фраза, ставшая афоризмом, принадлежит Джону Кеннеди.

олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 01 дек 2013, 12:05

Глава 49.

Место: нигде.
Время: 19 апреля — между 2014 и 1944 годами.

«- Ваше имя, офицер?!
– Генрих Юнге, герр штандартенфюрер!
– Звание?!
– Гауптштурмфюрер СС, герр штандартенфюрер!
– Место службы до проекта «Аненербе»?!
– Спецназ гренадерского полка 10-й танковой дивизии СС «Фрундсберг», командир дивизии — группенфюрер СС Карл фон Тройенфельд!
– Отставить, гауптштурмфюрер! Я не задавал вопрос о вашем командире дивизии! Вы болтун?!
– Есть отставить, герр штандартенфюрер! Никак нет, не болтун! Виноват, герр штандартенфюрер!
– Перечислите звания СС в порядке возрастания!
– Есть. СС бевербер, анваертер, манн — или шутце в войсках СС, штурманн, роттенфюрер, унтершарфюрер...
– Далее — через одно!
– Есть, герр штандартенфюрер. Итак, СС шарфюрер, гауптшарфюрер, унтерштурмфюрер, гауптштурмфюрер...
– Достаточно. Знаки различия шарфюрера и гауптшарфюрера?!
– Есть, герр штандартенфюрер! Шарфюрер: звездочка на левой петлице, руны СС серебристого цвета — на правой, и погон, обшитый галуном со всех сторон. Гауптшарфюрер: две звездочки и руны на петлицах, на погоне две звезды продольно! Если подразделение СС не из арийцев, то руны СС заменены символами.
– Отличие обычной шинели для войск СС и шинели часового?!
– Обе шинели серого цвета, двубортные, но шинель часового - из более толстого сукна, герр штандартенфюрер!
– Стандартная полевая форма СС и её отличия от униформы Вермахта?!
– В целом форма похожа, но есть отличия. Серо-зеленый китель армейского покроя, но с серым, а не с зеленым воротником. Пряжка ремня — с надписью «Твоя честь называется верность», а не «С нами бог». Символ Немецкого рейха — вышитый на ткани или металлический орел со свастикой солдаты Вермахта носят на правой стороне груди, а мы, СС — на верхней части левого рукава... и у нашего орла — другой дизайн. Лучший дизайн! Головной убор — каска на поле боя, зимой она одевается на кепи из войлока, летом — на кепи из х/б, у офицеров пилотка в полевых условиях, фуражка — в тылу. Все с эмблемой СС.
– У вас есть право не застегивать верхние пуговицы шинели?
– Так точно, герр штандартенфюрер. Как кавалер Рыцарского креста, я обладаю таким правом - согласно форме одежды.
– Формы камуфляжа, парень?
– Согласно форме одежды — семь разновидностей раскраски. Также на Восточном фронте в частях, прибывших с Запада, в частности, из Италии, встречается камуфляж из итальянской ткани — с трехцветным крупнопятнистым рисунком. В войсках СС на фронте хлопчатобумажные маскировочные брюки, как правило, следует одевать с серо-зеленой полевой курткой. Поверх куртки - упрощенная маскировочная накидка или распашная камуфляжная куртка, в зависимости от температуры воздуха.
– Погон черного цвета, окантовка лимонно-желтая?!
– Вермахт - связисты, герр штандартенфюрер!
– Окантовка золотисто-желтая?!
– Вермахт - разведка, кавалерия, герр штандартенфюрер.
– Цвет пехоты СС?!
– Белый, герр штандартенфюрер!
– Кому принадлежит светло-зеленый цвет в СС?
– Горные войска СС, герр штандартенфюрер!
– Цвет охраны концлагерей?
– Светло-коричневый, герр штандартенфюрер!
– Отличие эмблемы СС от эмблемы танкистов Вермахта?!
– Эмблема СС — череп с нижней челюстью, эмблема танкистов — «мертвая голова» без нижней челюсти!
– Ваши обязанности в Аненербе?!
– Согласно полученному приказу, обсуждать данный вопрос мне запрещено. Прошу обратиться к моему командиру Отто Скорцени, герр штандартенфюрер!
– Что ж... Мой экзамен вы сдали, гауптштурмфюрер Юнге... то есть господин Смит».

...Пустота вокруг, мигающий яркий свет и онемение во всем теле... А еще — холод, пробирающий изнутри. Вот что чувствует живое существо из крови и плоти при путешествии во времени.

«- Взять курс на Данциг?
– Да, герр Смит. Но не сразу. Сначала вы должны усыпить бдительность радаров ПВО — то есть самолет, набирая высоту, должен пять минут лететь согласно реальному полетному заданию — в сторону Берлина. Затем — резкое снижение до высоты пятнадцать-двадцать метров над уровнем земли, чтобы, во-первых, имитировать аварийную посадку, или даже авиакатастрофу, во-вторых - уйти от локаторов... а они были здесь и здесь. В противном случае ваш новый маршрут легко просчитают, и поднятые истребители будут знать, где вас искать. После чего вас собьют в течение десяти минут. Итак, бреющий полет — и только после этого резкий поворот на 110 градусов влево, в сторону Данцига. Локаторы вас не увидят, но велика вероятность, что заметят... вернее, услышат наблюдатели ПВО с земли... Однако это не так страшно, так как при всей немецкой организованности наблюдательному посту понадобится около пяти минут, чтобы сообразить, что к чему - и доложить руководству о внеплановом пролете «Хейнкеля». Однако за эти пять минут вы многое успеете сделать. В частности — новый поворот на девяносто градусов вот здесь, уже над морем - в сторону шведского города Мальмё. «Хейнкель», да еще груженый, согласно вашим техническим условиям, объектом массой ноль-девять тонны, конечно, далеко не такой маневренный, как истребитель... но тренированный летчик теоретически мог бы справиться. Дальше — так же на бреющем, почти касаясь фюзеляжем волн, до побережья Швеции... мертвая зона шведского ближайшего радара в 1944 году — вот эта область, заштрихованная красным. Соответственно, самым оптимальным было бы выйти на королевство — со стороны моря - в этом месте.
– А могли бы меня... гм, в смысле, беглеца... на этом этапе настигнуть истребители Люфтваффе?
– Разве что случайный самолет и только вот в этой зоне. Во-первых, направившись в сторону Данцига, вы бы уверили преследователей... немецкую сторону... что пытаетесь прорваться к группировке советских войск на линии Нарва-Гдов-Псков-Новоржев. Вот там бы командующий 16-й армией генерал Ханзен и поднял в воздух всю истребительную авиацию... Но у побережья Швеции? Нет, маловероятно, чтобы вас стали искать еще и там. Тем более, что — и это будет во-вторых — вашим союзником выступает время.
– Время?
– Да, отсюда до Швеции всего двадцать пять минут лёта на крейсерской скорости. Приблизительно столько самолеты Люфтваффе искали бы вас на линии Пенемюнде — Нарва. А когда они заподозрят, что их провели, вы - уже у берегов королевства... Однако шведы всю войну держали ушки на макушке — и самолеты у военно-воздушных сил Швеции были на тот момент тоже весьма неплохи. Шведы и сами их производили, и активно закупали — у американцев, англичан... и, среди прочего, у нас, у Германии. Я хочу сказать, что ваш «Хейнкель» обязательно перехватили бы шведские ВВС.
– Меня выдали бы обратно немцам?
– Не думаю. Разве что вы похитили бы Гитлера... да и то вряд ли. Швеция была нейтральной — а это означало, что летчики или моряки всех воюющих сторон... в том числе и нашей - случайно оказавшиеся на её территории - размещались в специальных лагерях для интернированных лиц... а иногда даже и в частных гостиницах. По раздельности, конечно. Откуда солдаты и офицеры могли ходить в ближайший город за покупками. Время от времени шведы отправляли всех интернированных на родину. Единственное, Германия настаивала на соблюдении пропорций — не более одного американца или англичанина в США или Британию на одного немецкого военнослужащего, высылаемого в Дойчланд. Правда, в 1944-м, когда Германия и Вермахт уже трещали по всем швам, а от ВВС и ВМС и вовсе почти ничего не осталось, немцы уже ни на чем настаивать не могли.
– А если бы я хотел уклониться — от того, чтобы меня перехватили шведские ВВС? И чтобы о моем визите в прибрежные воды Швеции вообще кто-то знал.
– Тогда вот здесь снова меняете курс и идете на бреющем вдоль побережья на север - на такой же малой высоте... буквально, касаясь кромки волн Балтийского моря.
– Триста двадцать км в час... довольно опасно.
– Совершенно верно, герр Смит... но иначе самолет будет непременно обнаружен. И не обязательно локаторами, от которых можно уйти, снизившись - но и визуальным наблюдением, а также с помощью звукоуловителей. Так что если хотите лететь абсолютно скрытно - надо использовать все факторы: и сверхнизкие высоты, и — ночное время. Разумеется, это было бы опасным мероприятием — технологии в те годы были достаточно примитивными, на самолете - никаких приборов ночного видения или лазерных дальномеров... Так что надеяться пришлось бы только на везение.
– А если «Хейнкель» оборудован автопилотом?
– PKS 12? Отличная штука, по тем временам - последнее достижение арийской технической мысли… Но пользоваться им на сверхмалых высотах? Нет-нет, это было бы самоубийством, молодой человек… так что – только собственные руки, глаза, опыт… и, как я уже говорил, удача. И если все это сложиться вместе - по достижению, к примеру, этой точки останется лишь утопить самолет, выбросившись с парашютом... И сдаваться местной полиции.
– А если бы я не хотел, чтобы самолет попал в чьи-либо руки?
– Тогда... тогда есть смысл утопить его вот здесь... или здесь — где глубина около ста метров, а до берега — не более трехсот. Плаваете хорошо?
– Брал призы.
– В бассейне, надо полагать. А в апреле, и даже начале мая воды Балтики — словно ледяной мусс. В тяжелом обмундировании пойдете ко дну, как топор. Особенно если не отстегнете парашют заранее — за секунду-полторы до приводнения, чтобы не запутаться в нем, оказавшись в воде.
– А мой самолет?
– Ну, здесь он ни в чьи руки не попадет. Иголка в стогу сена... да и кто стал бы интересоваться утопленным самолетом?
– А если все-таки немцы были бы заинтересованы вернуть самолет и содержимое — даже ценой развязывания еще одной войны?
– Войны со Швецией, имевшей сильную и современную армию, да еще и в 1944 году, после перелома? Невозможно. В любом случае, в 1944-м не было технологий, позволяющих быстро разыскать на глубине такой относительно небольшой объект, как бомбардировщик Не-111. Это не эсминец, в конце концов.
– А если бы они не торопились? Представьте, что на борту — клад. За которым найдутся желающие нырнуть и после окончания войны.
– Гм, тогда надо лететь дальше. Максимальная дальность полета на He-111E — одна тысяча пятьсот километров, но в вашем случае, на практике — не более тысячи-тысячи ста км... Значит, вы смогли бы достичь точки... Да, между Евле и Худиксваллем. Уверяю вас: утопите самолет здесь — и никто никогда его не разыщет.
– Кроме...
– Кроме, разумеется, пилота этого самолета, герр Смит. Если он уцелеет. Но пролететь ночью три часа на сверхнизкой высоте, пускай и опытному пилоту... даже сейчас это опасно. А тогда, не имея специальных приборов... которых на тот момент просто не существовало — самоубийство.
– Спасибо, герр Шунке.
– Да не за что, молодой человек. Не очень-то вы похожи на создателя компьютерных игр... хотя бы даже и летных симуляторов. И выправка у вас слишком уж напоминает военную... ну да меня просили не задавать вам лишних вопросов... из соображений коммерческой тайны. А вот вспомнить былое мне было приятно... Да, и вот еще что. Двигаясь в зоне действия наших… немецких радаров в сторону Данцига упомянутые мною пять минут, летчику неплохо было бы выкрикнуть по рации что-нибудь эдакое... советское. «Интернационал» спеть... или что-то в этом роде. Тогда в Люфтваффе окончательно поверили бы, что «Хейнкель» захвачен русскими и летит на восток – на прорыв к ним».

...Спустя какое-то время (время?) Кларка начало немного мутить. А ведь это была только середина пути.

«- Итак, те студенты, что не ленились посещать мой курс по социальной психологии в начале семестра, уже ознакомлены с доктриной: под тонким слоем цивилизованности человек — первобытный организм, в минуты опасности подчиняющийся в первую очередь инстинктам. Инстинктам, способствующим выживанию его как вида. Сегодня же мы рассмотрим несколько парадоксальное продолжение этой теории: человек по заложенной в нем сути - сугубо социальное существо, и, соответственно, нормально существовать — или, если угодно, правильно функционировать как организм - может только во благо этого социума... или, в противном случае, включаются механизмы его саморазрушения. Однако, кто ответит - что означает этот постулат на практике? О, кажется, это мистер Кларк тянет руку? И, как обычно, первым…
– Я думаю, господин профессор, что эта социализация, о которой вы упомянули — не нечто эфемерное, в голове, и приобретенное после рождения человека в процессе воспитания... а вполне материальная программа — в человеческих ДНК. Да, именно так. Миллионы лет природа экспериментировала вслепую — так что в итоге шанс на продолжение получали только удачные схемы эволюции, в том числе - и схема социализации.
Эмоции человека — хоть и сложная, но химическая реакция на те или иные раздражители... причем именно ДНК, по мере роста каждого отдельного организма, то включает, то выключает различные рецепторы, реагирующие на эти самые внешние раздражители.
А значит, «правильная схема», эдакая добродетель от природы, должна быть заложена во всех нас на уровне нуклеиновых кислот — как самая рациональная для вида в целом. Где-то в тех самых сотнях тысяч участков нашей ДНК, считающихся — думаю, ошибочно - генетическим мусором.
– Гм... интересная точка зрения. Итак, студент Кларк считает, что во всех нас заложена природная добродетель... причем — на генетическом уровне. Однако не слишком ли он хорошего мнения о людях? И подтверждает ли такой его вывод практика? Что бы сказали, к примеру, о теории Кларка обитатели Синг-Синга? Обладают ли и они «добродетелью от природы»?
– Профессор, именно сидящие в Синг-Синге преступники и подтверждают мои слова. Пытаясь подавить по тем или иным причинам, теми или иными способами добродетель в себе, где они оказались? В тюрьме. Это ли не пример саморазрушения?
– Однако, Кларк, существуют преступники и другого рода — умные, безжалостные... и успешно уклоняющиеся от наказания обществом. Где же пример их саморазрушения?
– Наркотики, алкоголь, опасные друзья, роковые женщины, сомнительные сделки... да и сам по себе рискованный образ жизни. Тут я не буду оригинален, но все-таки напомню: преступники — обычные ли уличные уголовники, или «белые воротнички» — постоянно играют в игру с обществом. Старинную игру под названием «Полицейские и воры»... где воры рано или поздно — за редким исключением — все-таки садятся в тюрьму. Садятся - в глубине души желая этого наказания обществом! Повторюсь — именно желая быть остановленными обществом в своем иррациональном поведении.
– Неплохо… однако не все преступники пьют виски и нюхают кокаин. Некоторые посвящают утро джоггингу, следят за своим весом и уровнем холестерина в крови и любят только одну женщину…
- Верно, профессор... но для таких, я считаю, организм предусмотрел другие механизмы саморазрушения. К примеру, опытный преступник, что называется, не оставляющий следов, вдруг оказывается невнимательным при переходе улицы - и его сбивает машина! Случайность? Возможно. А возможно — инстинктивное желание наказать себя. В итоге рецепторы тревоги и внимания отключаются ровно настолько, чтобы человек успел сделать неверный шаг под чей-то несущийся автомобиль.
– Хорошо... допустим на секунду, что вы правы, Кларк. Однако история знает высокопоставленных мерзавцев, которые не ходят, подобно обычным людям, по улицам — и не могут попасть под автомобиль. По крайней мере их охрана проследит, чтобы они не сделали неверный шаг… а хорошие адвокаты уберегут от человеческого правосудия. Получается, что в таком случае преступник — благодаря созданным им с помощью денег механизмам контроля - обманет природу?
– Не думаю, профессор, что природу можно обмануть. Человек может отмахнуться от угрызений совести — но тем самым он сделает лишь хуже, загнав их в подсознание. И я имею в виду не ночные кошмары или проблемы с потенцией, хотя и они не принесут преступнику радости. Полагаю, что, в конце концов, просто-напросто включатся очередные участки ДНК — чтобы насильно сломать организм, мешающий популяции в целом. Дорогие адвокаты, сильная и бдительная охрана, хитрый ум? Возможно. Но что преступник-миллиардер противопоставит неожиданному инсульту или внезапно развившейся раковой опухоли — которых при иных обстоятельствах у него бы просто не было?»

...Пространство вокруг внезапно начало странно мерцать... и Кларком вдруг овладело чувство, что его путешествие длится миллион лет... или даже больше. Этот могло означать только одно: три четверти путешествия во времени — за спиной.

« - Ну что, Джим… кажется, хватит отрабатывать эпизод номер четыре на макетах… не находишь? – Билл Дворски (или Дельта-3; до службы в «Отделе военных архивов» – лейтенант, командир отдельного разведвзвода 525-й разведывательной бригады, расквартированной в Форт-Брэгг, штат Северная Каролина; особая специализация, как инструктора - ведение боя в замкнутых помещениях и освобождение заложников) бросил Кларку скрепленную резинкой пачку глянцевых фотографий; Джеймс еле-еле успел поймать их.
Остальные участники утреннего совещания (разумеется, только сотрудники ОВА; после того, как действующий президент США – в Овальном кабинете - лично пожелал ему удачи в выполнении операции «Полет орла», Кларк общался исключительно с ними… и с Айрин) словно не проявили к этим словам Билла никакого интереса. Дженифер Моррисон (Альфа-2) листала очередную папку, аналитики «Бим» (Адам Браун, или Альфа-1) и «Бом» (Барт Джекобсон, Альфа-3) негромко обсуждали достоинства и недостатки различных модификаций бомбардировщика «Хейнкель». «Генерал» («Виски-1» - Говард Норман - до перехода в ОВА действительно занимал пост бригадного генерала в Пентагоне) и вовсе стоял у окна, задумчиво разглядывая взлетающие каждые две-три минуты «Боинги» и «Аэробусы» - словно происходящее в комнате никоим образом его не касалось.
- Надеюсь, это не то, что я думаю, – пробормотал Кларк, бросив взгляд на фото – коих было ровно семь штук, с номерами вместо имен и фамилий; мужчины от 30 до 40 лет, европейский тип лица, все - в гражданской одежде, крепко сбитые… явно в хорошей физической форме.
- Именно то самое. С первой по четвертую фотографию – рядовые бойцы немецкой и французской мафии. Официально находятся в розыске Интерпола - за убийства. Номер пятый – главарь небольшой банды из Марселя. Аналогично. Номера шесть и семь… эти – профессиональные вояки, «отличились» в Албании, где принимали участие в этнических чистках. По нашей просьбе ребята из вспомогательных служб «вели» их последние два-три месяца… а захватили вчера - и сегодня утром. Завтра на полигоне тебе придется сесть вместе с этими семью в имитатор «Хейнкеля» и... показать нам класс.
- Достаточным будет просто нейтрализовать их или…?
- А ты сможешь гарантированно отключить человека на необходимые по нормативу пять часов, не убивая и не покалечив?
- Гарантия – пять часов? Не уверен.
- Тогда это тот самый вариант, когда «или»… Все семеро должны – и будут ликвидированы в любом случае. Тобой… или нами. И ещё. Все твои действия будут снимать пятнадцать видеокамер. Потом мы все вместе проанализируем эргономику всех твоих движений.
- Гм… И часто будут такие тренировки?

«Виски-1» наконец-то оторвался от созерцания взлетной полосы и дружелюбно улыбнулся Кларку:
- Время от времени. Но не волнуйся – для того, чтобы идеально тебя подготовить, преступников в Европе и обеих Америках более чем достаточно».


...Пространство вокруг него вдруг завибрировало (вибрация пронзила все его тело - особенно неприятно отдавая в уши и корни зубов); зато свет из мерцающего стал успокаивающе ровным.

«- Мы переезжаем в Европу? Когда? Надолго?

Обнявшись, они лежали на диване в гостиной (мысленно Джеймс уже попрощался с этой квартирой – уютной, хотя и немного тесной, всего-то одна спальня… зато – в шикарном месте; то есть, конечно, без вида на Центральный парк - однако всего в пятнадцати минутах ходьбы), и Айрин пришлось отодвинуться — чтобы посмотреть мужу в глаза.
– Через неделю... если я соглашусь на перевод. Вообще-то это очередное повышение. Вроде как руководство оценило мою последнюю операцию. Длительность командировки... два-три года. Не дольше. И по возвращении в Штаты обещают предложить должность еще на одну ступеньку выше.
– Но что ты, агент ФБР, будешь делать в Германии — и чем там буду заниматься я? - голос Айрин звучал растерянно — и немного жалобно.

– Новое место службы — э-э... филиал Интерпола, к которому меня прикомандируют. Работа непыльная и имеет много бонусов. Что касается тебя... ну, вообще-то обычные американцы тратят свои средства, чтобы посетить Старый Свет. У нас появился шанс прокатиться туда за деньги налогоплательщиков. Выучишь наконец-то немецкий язык — а по выходным будем выбираться в Берлин… а время от времени - и в Париж, Лондон, Мадрид... или в Рим. Ну, конечно, не каждый уикенд, с учетом... э-э... внезапных вызовов на службу или дежурств — но уж раз в месяц гарантированно. Да и сам Гамбург, где мы будем жить — город незаурядный.
– Да, конечно... - было видно, что Айрин всё еще ошеломлена. - Просто... это довольно неожиданно. Мы только-только осели в Нью-Йорке — и новый переезд...
– Это не приказ, я могу сказать «нет» - и поедет другой... Но есть ли смысл отказываться? Тут дело даже не в карьере... хотя и это я не сбрасываю со счетов. Дело — в интересной... по-настоящему интересной работе. В конце концов — ты выходила замуж за полицейского.
«Не спрашивай, что страна может сделать для тебя — спроси, что ты можешь сделать для страны!». Помнишь?
– Ты ничего не утаиваешь от меня Джим? Точно? Погоди, не стаскивай с меня трусики — сначала ответь!
– Дорогая... ну с чего ты взяла, что я что-то от тебя утаиваю?
– Потому что ты упомянул о повышении по службе — которое ждет тебя после этой командировки. Если я хоть что-то понимаю в жизни, в ФБР не бросаются повышениями просто так».

...Джеймс попытался взглянуть на часы — и ему это удалось: «Прошла только одна минута?». Вокруг все ещё была пустота — и усиливающийся с каждым мгновением мягкий свет. Все неприятные ощущения исчезли — оставив лишь небольшую ноющую боль в мышцах... словно после десятикилометрового кросса. «Что ж, если верить Генриху — я практически на месте».
Пространство вокруг него начало сгущаться - превращаясь сначала в неясные контуры, а затем - собственно в предметы (с каждым мгновением они становились всё четче - словно проявляющийся на фотобумаге снимок).
Предметы были знакомы — последние три месяца тренировок он жил непосредственно в самом Пенемюнде, и изучил бункер - и окрестности - как свои пять пальцев. (В особенности же все коммуникации; один из запасных вариантов предполагал отключение источников света и телефонных линий.)
...Новое ощущение: Кларк почувствовал, как лямки рюкзака опять врезались в его плечи - а под ногами появилась опора. Это означало, что путешествие в 19 апреля 1944 года завершилось.
Мужчина с пышными усами (Вольфрам Зиверс, собственной персоной!), сидевший до этого в углу комнаты, хлопнул в ладоши, рассмеялся и вскочил на ноги:
- Генрих, ты? Ну, наконец-то. После того, как ты отправился в будущее, я решил дождаться тебя… и, надо сказать, эти тридцать минут были самыми длинными в моей жизни. Если ты не очень устал – приведи себя в порядок… и через два часа сорок минут ты встретишься с самим фюрером. Он уже вылетел из Берлина, чтобы повидать «Мьёлльнир» - и лично тебя. Не ожидал? Действительно, это настоящий сюрприз для тебя – да и для всех нас!

Штандартенфюрер — звание в СС, соответствующее чину полковника в Вермахте и должности командира полка.
Данциг — город-государство (вольный город Данциг), образованный 10 января 1920 года согласно Версальскому договору. Находился под протекторатом Лиги Наций, не относился ни к Польше, ни к Германии. После начала немецкого вторжения в Польшу данцигское правительство провозгласило город частью Германии. После 2-й мировой войны, согласно Потсдамской конференции, территория города Данциг была передана Польше. Город получил новое имя - Гданьск.
Шунке - на сегодняшний день в Германии действительно проживает Вальтер Шук (Walter Schuck), родившийся 20 июля 1920 г. Шук - немецкий ас Люфтваффе, на счету которого — 206 сбитых им самолетов противника. Всего же Шук совершил более 500 боевых вылетов. Из указанных 206 сбитых самолетов 198 воздушных побед Шук одержал на Восточном фронте.
Синг-Синг — тюрьма с максимально строгим режимом в г. Оссининг, штат Нью-Йорк, США.
Northrop Grumman Corporation — американская военно-промышленная корпорация, работающая, среди прочего, в области электроники, информационных технологий и авиакосмической отрасли.
«Не спрашивай, что страна может сделать для тебя — спроси, что ты можешь сделать для страны!» - фраза, ставшая афоризмом, принадлежит Джону Кеннеди.

Аватара пользователя
Stasia
Сообщения: 15371
Зарегистрирован: 07 сен 2007, 22:30

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение Stasia » 29 дек 2013, 00:22

Снова в извинениях, мое начальство, по всей видимости, чувствует, когда я хочу забить забить на работу и заняться иными, более приятными вещами, начинает брыкаться и пинаться.

Из бункера - сразу сюда. Читаю.
Чуть позже выложу отзывы *с надеждой* начальство-то в праздники тоже должно отдыхать, да?
я не ржу, я радуюсь, что стася натурально очень красивая женщина (с) калиф-на-2-ч.


олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 29 дек 2013, 13:26

Глава 50.

Германия, испытательный полигон Третьего рейха Пенемюнде, сектор HVR-1 (бункер Аненербе).
19 апреля 1944 г, вечер.

В зал, где фюрер планировал встретиться с личным составом лаборатории, была срочно переделана столовая – для чего столы и стулья из нее срочно вынесли, а саму комнату, самую просторную в бункере, не считая той, где был размещен «Мьёлльнир», завесили плакатами, цветами и алыми флагами со свастикой в белом круге. (Весь этот праздничный антураж привезли из Берлина в самолете сопровождения.) На стене, у которой поставили небольшую деревянную трибуну, взамен обычной небольшой репродукции с изображением фюрера повесили его огромный, писанный маслом портрет - его принесли из комнаты Зиверса. Однако встреча эта в итоге получилась на удивление короткой. Вся речь Гитлера длилась не более семи минут – после чего, небрежно взмахнув рукой - ответом ему было звонкое щелканье двухсот десяти пар каблуков и громогласное «Хайль Гитлер!» - вождь нации, окруженный пятью двухметрового роста эсэсовцами из «Лейбштандарта Адольф Гитлер», в компании Бормана и личного адъютанта Германа Фегелейна, направился на испытательную площадку. Разумеется, для того, чтобы еще раз, а если точнее, то второй, первое «свидание» произошло в 1943-м, прикоснуться рукой к «Мьёлльниру».
Надо отметить, что сопровождавшие Гитлера руководитель лаборатории Зиверс, и любимчик фюрера – Скорцени, пытались возражать, считая этот ритуал своеобразного «причастия» небезопасным, но Гитлер, обычно осторожный, верил в провидение и в то, что артефакт вдохновляет его и передает ему часть «силы богов».

После того, как этой неприятный для Зиверса и Скорцени момент остался позади, Гитлер кивнул Вольфраму Зиверсу, тот отдал команду – и в зал, чеканя шаг, вошел гауптштурмфюрер СС, в новом сером кителе и с Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами на шее. Было видно, что Гитлер залюбовался героем – молодым, стройным и подтянутым, и тем самым напоминающим фюреру его самого в молодости.
Резко остановившись, офицер СС выбросил правую руку в нацистском приветствии - вперед и вверх:
- Хайль Гитлер!

Вместо ответа Гитлер подошел к молодому мужчине (охрана последовала за ним, как тени) и крепко, по-отечески обнял его – а затем, отстранившись, заглянул в глаза. Увиденное он расценил как смущение и обожание – и это заставило его глаза заблестеть. Обернувшись, Гитлер снова кивнул – на этот раз Мартину Борману, как всегда, в нужный момент оказавшемуся рядом, по правую руку от фюрера.
Борман достал из кармана обтянутую черным бархатом коробочку и протянул её фюреру. Секундой позже адъютант Фегелейн вынул из кожаного портфеля в руках темно-синюю папку, с широкой золотой лентой и золотым орлом на лицевой стороне.
- Гауптштурмфюрер СС Юнге! Я, Адольф Гитлер, фюрер и рейхсканцлер Великой Германии, равно как и Главнокомандующий её вооруженными силами, за ваши исключительные заслуги перед рейхом награждаю вас бриллиантами к вашему Рыцарскому кресту с дубовыми листьями и мечами.

И, дождавшись ответного «Хайль Гитлер!» и куда менее официального, но заставившего его глаза снова увлажниться «спасибо, мой фюрер, я никогда не забуду этой минуты» (Мартин Борман зааплодировал, и все остальные присутствовавшие поспешили последовать его примеру), Гитлер доверительно взял виновника торжества под руку.
Джеймса Кларка окутал запах одеколона, дорогого шерстяного сукна и цветочного мыла… И он с ужасом почувствовал, как его накрывает мерцающая волна - Цуки-но-кокоро (Дух, как Луна)… и, вторая, следом – Мидзу-но-кокоро (Дух, как вода) – погружая Джеймса в особое состояние транса, когда его жизнь и смерть перестают иметь значение, и фигуры врагов словно замирают, и их смерть – от его рук и ног - не ускорят его пульса…
Пожалуй, он успеет убить Гитлера всего одним ударом - до того, как охрана успеет среагировать… Только одним - ломающим переносицу, осколки которой вонзятся фюреру в мозг и убьют это чудовище раз и навсегда…
И тогда…
Тогда на передний план выйдут люди, ненавидевшие фюрера и СС – те, кто сейчас, буквально в эти минуты, часы и дни готовит знаменитую операцию «Валькирия». Те, кому 20 июля, всего через три месяца, после неудавшейся попытки покушения на Гитлера, суждено умереть в страшных муках от рук СС и гестапо или, в лучшем случае, успеть убить себя самим, чтобы избежать ареста - и не выдать под пытками товарищей.
Генерал-полковник Людвиг Бек и начальник штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта Франц Гальдер, генерал-майор Хеннинг фон Тресков и генерал-фельдмаршалы Эрвин фон Вицлебен и Эрвин Роммель, фельдмаршал фон Клюге, генерал Эрих Гёпнер, глава абвера Вильгельм Канарис, дипломат Ульрих фон Хассель, генерал-майор Ханс Остер, полковник абвера барон Вессель фон Лорингофен… и легендарный полковник вермахта Клаус фон Штауффенберг… Все они, а равно – двести других участников заговора, в итоге замученных до смерти, расстрелянных, повешенных на рояльных струнах в тюрьме Плётцензее и приговоренных к казни на гильотине – останутся жить и сомнут сопротивление фанатиков, и наконец-то прекратят вторую мировую войну. Войну - и связанные с ней ужасы.
Вот она, точка пересечения вероятностей… когда всего один удар Кларка будет означать жизнь для миллионов невинных, брошенных в концлагеря, для мирных жителей, погибших в ходе бомбардировок, для солдат всех армий, которым предстоит пасть на поле боя…
Также это будет значить и провал его миссии. То есть, если его схватят – да, он ничего не скажет, на этот случай в один из его коренных зубов имплантирована бомба…
Однако даже если он, убив Гитлера, и справится со Скорцени и телохранителями бесноватого…
И даже если он сможет вырваться из бункера…
И даже если успеет взлететь до того, как поднимется тревога - и уйдет от погони… потому что вслед за ним поднимут все шесть истребителей, сопровождавших Гитлера на остров Узедом…
…«Мьёлльнир» будет потерян для него. Для него – и для будущего.
- Что ж, теперь, когда с формальной частью покончено, составьте нам компанию, гауптштурмфюрер. Через три часа я вылетаю в ставку, на восточный фронт… И я хотел бы, чтобы вы разделили с нами ужин – и рассказали мне о будущем мира. Будущем, которое мы с вашей помощью, Генрих, изменим.
- Да, мой фюрер, - улыбнулся Кларк. – Разумеется. Хотя больше всего я хотел бы поговорить о Германии. Последние несколько месяцев я жил в Буэнос-Айресе – и очень соскучился по отчизне, соскучился по своей семье… и даже по цветению яблонь за домом, в котором я вырос…


Глава 51.

Германия, Берлин. Здание РСХА (Принц-Альбрехтштрассе, 8).
20 апреля 1944 года, утро.

День не задался. А началось все с того, что на завтрак супруга штурмбанфюрера СС Фрица Йерга вместо привычного омлета совершенно неожиданно приготовила ему гренки с маргарином – и теперь Йерга мучала жуткая изжога.
…Перебои со сливочным маслом начались еще в декабре прошлого года. Тогда, вместо положенной половины килограмма на семью в неделю – а семья Фрица состояла из него самого, фрау Элеоноры Йерг и их десятилетнего сына Рейнхарда, - интендантская служба выдала ему лишь триста граммов масла и сто граммов маргарина. И с тех пор доля эрзаца все увеличивалась. Господи, куда катится этот мир… если самого обычного коровьего масла не хватает даже для элитных СС? А теперь еще и временная проблема с куриными яйцами, выдачу которых ограничили до двух штук в неделю на каждого взрослого члена семьи и одного – на ребенка. И это при том, что Йерг - старший офицер личного штаба рейхсфюрера!
Хорошо еще, благодаря родственникам жены, державшим небольшую усадьбу неподалеку от Равенсбрюка, в доме не было недостатка в колбасах и в картошке с капустой.
(Тесть, воевавший в первую мировую во 2-м баварском пехотном полку и лишившийся ноги в битве на Сомме, договорился с кем-то из руководства расположенного неподалеку концлагеря – и получил в свое распоряжение десяток заключенных откуда-то из Польши; дополнительные рабочие руки помогали ему держать хозяйство более-менее на плаву и даже помогать продуктами дочери.)
И подлинным счастьем было то, что в паёк Йерга все еще входил натуральный кофе в зернах – а не ячменная гадость с синтетическим кофеином, коей травились обычные жители Берлина. Однако теперь, похоже, именно кофе объединился с гренками и маргарином, чтобы испортить штурмбаннфюреру жизнь.

Скрипнув зубами, Йерг окинул глазами приемную рейхсфюрера. Два штандартенфюрера СС, блюдущих выправку даже сидя на стульях, коротают время в ожидании личного приема, негромко споря о чем-то; дежурный офицер за массивным столом у входа в кабинет – разговаривающий по телефону; личная секретарша Гиммлера проскользнула в кабинет начальника с кожаной папкой для бумаг…
Вряд ли они способны чем-то ему помочь, потому что чего у них нет – так это стеклянного графина с водой, с ледяной водой, способной облегчить эту боль в желудке и пищеводе. А уж об истинной панацее – хрустящем на зубах капустном листе, этом старинном народном средстве, или о посыпанной крупной солью вареной картофелине, Фриц Йерг мог только мечтать. Если бы только он был дома…

В животе булькнуло - и внезапно (так это обычно и случается) закололо.
Йерг сокрушенно покачал головой – однако решил рискнуть. Он же не школьник, в конце концов, и способен контролировать свои естественные надобности.
Тем более что дежурный офицер (как и он – штурмбанфюрер СС; Йерг знал его, однако не с лучшей стороны – а точнее, как редкого подхалима и карьериста) наконец-то положил телефонную трубку и встретился глазами с коллегой. (Фриц улыбнулся в ответ и, вскочив со стула, подошел к столу; служба есть служба, и выражать неприязнь к кому-либо, даже во взгляде… особенно в этих стенах… нет, с его стороны это было бы ребячеством, и весьма неосторожным.)
Получив запечатанный личной печатью рейхсфюрера Гиммлера пакет и расписавшись за него в журнале (пакет он тут же, на глазах у дежурного, переложил в кожаный портфель, с которым – согласно инструкции - не имел права расставаться ни на минуту), Йерг поспешил туда, куда несли его ноги - и зов природы. То есть в туалет, расположенный в конце коридора.
Там же – в чистом, как хирургическая операционная, сортире – с ним и произошел небольшой, гм, если можно так выразиться, казус.
Нет, прежде чем удалиться в кабинку (все они были пусты; он, по старой привычке, выбрал крайнюю левую), штурмбанфюрер не оставил служебный портфель офицера связи на фаянсе умывальника. С письменным приказом внутри? Никак нет. Подобная халатность, замеченная кем-либо, могла повлечь строжайшие оргвыводы в отношении Йерга, вплоть до трибунала… Нет – к счастью для Фрица, с его-то аккуратностью и вниманию к мелочам – подобное было абсолютно исключено.
Напротив, Йерг взял его с собой – повесив на специальный латунный крючок по левую руку, расположенный чуть выше уровня глаз. Форменная фуражка Фрица закачалась на таком же крюке, закрепленном на противоположной стене.
Здесь-то и произошло то самое недоразумение. Его головной убор, неожиданно свалившись, упал под ноги Йергу – как назло, в небольшую лужицу, буквально несколько капель, но все-таки… - и как только он их не заметил (!), оставленную предыдущим посетителем.
Разумеется, Фриц сделал то, что должен был сделать – опершись о деревянную стенку рукой, чтобы не потерять равновесие, наклонился – и схватил тулью ровно в то мгновение (ну, почти), когда она коснулась пола… Грязного пола!
В этот-то момент…
В этот самый момент Фрицу и показалось, что над его головой мелькнула тень. Вернее, сначала в соседнем отсеке раздался еле слышный шум, а затем уже над ним мелькнула тень – словно кто-то любопытный заглянул, чтобы посмотреть, что за акробатические трюки вытворяет Йерг, устроившись на унитазе «генуэзского типа».
Разумеется, Йерг тут же поднял голову… и, как и следовало ожидать, никого не увидел. Однако поразило его не это (мало ли… в конце концов, «тень» можно было списать на то, что от резкого движения у него просто потемнело в глазах), а совсем другое: портфель висел несколько под иным углом, чем вначале. И Йерг был готов поклясться, что, наклоняясь, не коснулся его рукой – а значит, не мог сместить!
Не медля, то есть даже до того, как подтереть задницу и натянуть штаны, штурмбанфюрер заглянул в просвет под перегородкой, а затем уже, на всякий случай – непосредственно в соседнюю кабинку; а если уж говорить полностью откровенно – то и во все десять кабинок. Нет, никого. Значит, померещилось?
Фриц облегченно вздохнул. Меньше всего ему улыбалась перспектива давать объяснения на суде чести. Уж кто-кто, а Йерг знал, как Гиммлер благоволил к светловолосым и голубоглазым офицерам – а значит, ему, баварцу с темными волосами, надеяться на поблажки не приходилось.
Тщательно вымыв руки и еще раз попив воды (слава богу, желудок немного отпустило), офицер связи штурмбанфюрер СС Фриц Йерг поспешил отбыть на аэродром в Темпельхофе, где его ждал приписанный к штабу рейхсфюрера самолет Siebel Fh 104 Hallore. Согласно полученному приказу, конечной точкой маршрута значился остров Узедом. Что за объект находился в секретном секторе острова, было загадкой и для пилотов, и для Фрица Йерга. Офицер связи знал лишь то, что ему следовало: письменный приказ он обязан вручить лично в руки штандартенфюреру СС Вольфраму Зиверсу.

Ответить

Вернуться в «Проза»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя