Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л.)

Творчество участников форума в прозе, мнения и обсуждения

Модератор: K.H.Hynta

Ответить
олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л.)

Сообщение олле бьерклюнд » 05 окт 2013, 20:27

Mjöllnir.


Мьёлльнир (древнескандинавское Mjöllnir — Сокрушитель) - в германо-скандинавской мифологии боевой молот бога Тора. Мьёлльнир могли поднять только сам бог Тор и его сыновья. Чтобы удержать свой молот в руках, Тор надевал специальные железные рукавицы и пояс силы. Согласно легендам, Мьёлльнир жил своей жизнью: он то улетал от Тора, то прилетал обратно.
Кроме того, с помощью Мьёлльнира можно было убивать и оживлять — в том числе и людей.


Пролог.

Сириус B умирал.
Не подозревая о приближении собственной гибели, белый карлик (размером с Землю… однако вещество в его центре было в миллиард раз плотнее воды и в пятьдесят миллионов раз – золота) продолжал втягивать в себя раскаленную оболочку огромного соседа, почти вдвое большего, чем Солнце - ежесекундно увеличивая массу на десятки миллионов тонн.
Растущие силы гравитации сжимали кислородно-углеродное ядро погасшего космического монстра, и однажды…
Однажды температура электронно-ядерной плазмы достигла критической величины - трехсот миллионов градусов – и термоядерный котел загорелся вновь.
Ядра кислорода и углерода начали слипаться друг с другом, рождая кремний - и океаны энергии.
Раскаленная до миллиарда градусов плазма, воспламеняя все новые и новые слои звезды, начала расширяться, с каждым мгновением усиливая мощь в сотни раз.
Адскому пламени потребовалось менее секунды, чтобы достичь поверхности белого карлика — и он ВСПЫХНУЛ ослепительным светом сверхновой.
Вспыхнул, выделив десять в пятьдесят первой степени эрг энергии - тем самым затмив блеск всей остальной галактики Млечный путь, состоящей из почти четырехсот миллиардов звезд. Вспыхнул, разметав и выбросив с орбиты соседа по звездной системе.
...До того, как термоядерный пожар начал смертоносное шествие, из центра зарождающейся сверхновой в глубины космоса хлынули, усиливаясь с каждой секундой, потоки нейтрино.
Их и зафиксировали, практически одновременно, американский «Ледяной Куб-2» в Антарктике, канадский Садбери-4, японская «СуперКамиоканде» и европейская «Бетельгейзе» - нейтринные обсерватории планеты.
Выигрыша во времени хватило только на то, чтобы известить глав государств.
А еще через 2 часа 46 минут на земном небосводе начало разгораться второе солнце - заливая Землю смертоносными потоками гамма- и жесткого рентгеновского излучения.
И это стало началом Апокалипсиса.

Сириус — ярчайшая звезда ночного неба, видимая из любого региона Земли, кроме самых северных её районов. Удален от Земли на 8,6 св. лет, то есть является одной из ближайших к нам звезд. Представляет собой двойную систему (то есть две звезды, вращающиеся вокруг общего центра масс), состоящую из Сириуса А и Сириуса В. На сегодняшний день масса: а) Сириуса А равна двум массам Солнца; б) белого карлика Сириуса В - равна массе Солнца.
Белые карлики — компактные звезды с массой, сравнимой с массой Солнца, но с радиусом приблизительно в 100 раз меньшим. Обычные звезды превращаются в белые карлики в ходе эволюции. В нашей Галактике 3-10% звезд — белые карлики.
«продолжал втягивать в себя раскаленную оболочку своего… соседа» - процесс падения вещества из окружающего пространства на космическое тело называется аккрецией; аккреция - частое явление в системах двойных звезд, расположенных близко друг к другу (т.н. тесные двойные системы).
Нейтрино — нейтральная фундаментальная частица, относящаяся к классу лептонов. Известна чрезвычайно слабым взаимодействием с веществом. Так, чтобы полностью остановить поток нейтрино, требуется слой воды толщиной около 100 световых лет.



Глава 1.

Вашингтон, Пенсильвания-авеню 1600, Белый дом. Красная комната.
5 апреля 2011 года, 9.15 РМ.

- Сэр, прибыл Томас Донилон.
Мужчина, удобно расположившийся на алом, с золотым орнаментом диване - белоснежная рубашка, разумеется, в такое время суток без галстука, выгодно контрастировала с его смуглой кожей - оторвался от чтения документа и утвердительно кивнул агенту Секретной службы.
- Да, конечно, Майкл.
- Добрый вечер, господин президент, - вошедший (увидевшие его впервые – таких, впрочем, не было ни в Белом доме, ни в целом среди политической элиты США и всего мира – по осанке, манере держаться и, конечно же, по дорогому костюму отнесли бы гостя к сословию вашингтонских адвокатов первой величины) умел владеть собой – и потому выглядел почти безмятежно… однако это «почти» не укрылось от взгляда сорок четвертого президента США. - Простите, что потревожил в столь позднее время, но…
- Ничего страшного, Томас. Уверен, мой советник по национальной безопасности не стал бы делать подобное из-за пустяков.
- Да. И это не та новость, которую я хотел бы обсуждать по телефону. Даже по защищенной линии. Даже если это станет – благодаря средствам массовой информации - достоянием широкой общественности через несколько дней.
- И речь идет… - президент подался чуть вперед.
- Один из наших источников сообщил нам, что через два-три дня компартия Китая собирается официально запретить на своей территории демонстрацию фильмов о путешествиях во времени. Старший аналитик «Отдела военных архивов» уверен – и я разделяю эту уверенность - что это не может быть совпадением. Очевидно, что высшее руководство КНР посылает понятный нам – и никому другому - сигнал.
- Сигнал?
- Да, господин президент. Послание должно означать, что отныне они точно знают о нашей операции «Орион». То есть о том, что мы ищем нацистскую машину времени.


компартия Китая собирается официально запретить на своей территории демонстрацию фильмов о путешествиях во времени – реальные события, произошедшие в 2011 году.



Глава 2.

Китайская Народная республика, Шанхай.
Дипломатическое представительство США.
Подземное убежище.
29 декабря 2128 года, 4 часа пополудни (по местному времени).


Отчаянный рев сирен, многократно отраженный стеклами небоскребов, бесконечные колонны брошенных автобусов и автомобилей с распахнутыми дверями – армейские бронемашины НОАК, освобождая путь кортежу, безжалостно таранили их, сминая и выбрасывая на обочину – и столь же бесконечные потоки испуганных людей…
(Послушно повинуясь пронзительным, подкрепленным стремительными жестами крикам полицейских и солдат, укутанных в серые защитные комбинезоны – они втекали с улиц Шанхая в подвалы жилых и промышленных зданий.)
Все это осталось там, наверху. Здесь же, в противоатомном бункере консульства - скоростной лифт двигался вниз долгих тридцать секунд - царила тишина. Словно сам воздух – свежий, пахнущий хвоей и талым снегом, приобрел вдруг структуру эпоксидного клея… да так и застыл, соприкоснувшись с высоким потолком и стенами, покрытыми глянцем гибких дисплеев.
Нервно передернув плечами, женщина в строгом сером костюме от Шанель (в глубине её больших, широко поставленных серо-зеленых глаз на мгновение мелькнула растерянность) негромко произнесла слово «лес». Через секунду одна из стен словно исчезла – чтобы открыть взгляду стволы корабельных сосен, рвущиеся в ярко-голубое, с редкими облаками, небо; негромкий треск качаемых ветром великанов, шелест кустарника и трели птиц – среди которых орнитолог уверенно назвал бы елового грауса, лесную куропатку и вертиголовку - сделали иллюзию полной.
Взглянув на себя в зеркало (личный секретарь, раскрыв специальный кейс, только что подправила ей макияж – и, оценивающе посмотрев на результат, вышла, оставив её наедине со своими мыслями), женщина несколько раз глубоко вздохнула - однако чувство собранности не приходило. Она улыбнулась своему отражению в зеркале, но ее свежее, с едва наметившимися в углах глаз морщинками лицо - даже её политические противники были вынуждены признать, что Ребекка Сесилия Льюис, благодаря спорту, йоге… и препарату Des-2 выглядит намного моложе своих пятидесяти пяти лет - исказила гримаса; успехом увенчалась лишь третья попытка. Еще раз прикоснувшись к своим светлым волосам - дань инстинкту… тем не менее, это движение успокаивало - женщина встала и направилась к широкой двухстворчатой двери, ведущей в соседнюю комнату…

– Дамы и господа, президент Соединенных Штатов Америки!

Услышав эти слова, присутствующие - а в зале для совещаний их было около тридцати человек - встали. Ребекка Льюис, стремительно вошедшая в помещение (ярко освещенное, двадцати ярдов в длину и почти тридцать - в ширину, оно было достаточно просторным, чтобы вместить как минимум втрое больше людей; в центре зала располагался огромный, в виде буквы «О», стол, отделанный тиком, окруженный желтыми, в тон, кожаными креслами; четыре ряда стульев – вдоль одной из стен - предназначались для многочисленных секретарей и помощников), коротко кивнула:
– Благодарю вас... прошу садиться.

Помощник директора Секретной службы Томас Стаффорд, отвечавший в этой поездке за её безопасность (он руководил без малого пятью сотнями агентов, три десятка из которых сопровождали её кортеж; в итоге лишь этим тридцати посчастливилось укрыться в бункере консульства, связь же с остальными Томас Пэттен Стаффорд безуспешно пытался установить с того самого момента, как «объект номер один» - и он сам – оказались здесь, на глубине полторы тысячи футов), бросил на неё вопросительный взгляд - «в помещении слишком много посторонних». На секунду задумавшись, Ребекка Льюис отрицательно качнула головой и продолжила:
– Боюсь, ситуация слишком серьезная… и нам сейчас не до церемоний — так что предлагаю начать как можно скорее. Итак, кто будет докладывать?

Руку поднял темноволосый мужчина; на левом рукаве его синей рубашки поло — и на левой же стороне груди переливалась созвездиями 3D-эмблема NASA:
– Госпожа президент... Эндрю Скотт, руководитель Исследовательского центра Эймса... Я узнал о... об угрозе вспышки по каналам NASA, непосредственно из обсерватории в Антарктиде... как только они зафиксировали рост излучения нейтрино — и сразу, по своей инициативе, выехал на наш аэродром. Лишь когда я прибыл туда, сработала система оповещения - и у меня на личном жетоне высветился «Красный код». Собственно говоря, только поэтому я успел попасть сюда на гиперзвуковом «Черном орлане». Прошу прощения, но для подготовки у меня было всего полтора часа - те, что я провел в гиперплане... Повторюсь, что тогда еще не было самой вспышки - только сигнал тревоги из обсерватории «Ледяной куб-2»...

Президент оборвала его тираду:
– Боюсь, никто из нас не успел подготовиться к такому... К слову, кто еще успел прибыть из США согласно «Красному коду»?

На этот раз руку подняли сразу несколько человек.
– Заместитель министра обороны Хлоя Дилан, госпожа президент.
– Даниель Кардин... Госпожа президент, думаю, нет нужды называть должность? Впрочем, надо полагать, это необходимо для протокола… вице-спикер Конгресса.
– Кристофер Гобовски - первый заместитель директора ФБР, госпожа президент.
– Председатель комитета начальников штабов генерал Гэри Пейс, госпожа президент.
– Генерал-лейтенант Елла Филлипс - директор Агентства национальной безопасности, госпожа президент.
- Ясно... Билл, - обратилась она к помощнику. - Когда будет готова видеоконференция с вице-президентом и руководителем NASA? И, разумеется — с главами «Большой двадцатки»?
– Госпожа президент — мы работаем над этим... Но... связи нет.
– Что значит — нет связи?
– Очевидно, сильные радиопомехи, госпожа президент... Спутники не отвечают. Техники как раз решают этот вопрос.
– Э-э... ясно... Что ж, не будем терять время. Итак, господин Скотт... что мы знаем сейчас?

Эндрю Скотт уткнулся в свой ноутбук:
– Госпожа президент... это Сириус В. Звезда в системе Сириус. В последние тридцать лет за этой звездной системой наблюдали довольно внимательно... поскольку масса Сириуса В в течение всего двухсот лет выросла с одной и одной сотой до одной и девятнадцати сотых солнечной — и он, продолжая увеличиваться, стал приближаться к пределу Чандрасекара... пределу, после которого наступает взрыв сверхновой.

В недоумении президент подняла брови:
– Минутку, господин Скотт... я, может, не так сильна в астрофизике... Но что значит - масса выросла? Этот... Сириус В... Он что - ссуду в банке взял?

В зале раздались смешки… быстро, впрочем, стихшие.

- Госпожа президент... Звездная система Сириус состоит... вернее, состояла из звезды Сириус А, относившейся к спектральному классу А1. Масса – одна и семь десятых солнечной, диаметр - полтора миллиона километров... то есть в полтора раза больше Солнца. Все это, повторюсь, теперь уже устаревшие данные.
Сириус В был белым карликом с массой... до последнего момента - почти одна и две десятых солнечной массы и диаметром шестнадцать тысяч километров... то есть чуть больше диаметра Земли.

Докладчик заметно волновался — лицо его попеременно то бледнело, то краснело; тем не менее, он ухитрялся вести свой рассказ более-менее ровно, не сбиваясь:
– Расстояние между Сириусом А и Сириусом В составляло двадцать астрономических единиц, период оборота вокруг общего центра масс - пятьдесят лет. На беду, орбита Сириуса В была эллиптической... то есть каждые пятьдесят лет он сближался с Сириусом А - и в этот момент отбирал своей гравитацией часть газовой оболочки соседа... Другими словами — наращивал массу. А чем больше росла его масса — тем больше вещества он забирал у соседа в следующий раз. Порочный круг... которому по недоразумению было уделено недостаточно... э-э... внимания.

Скотт замолчал, с нарастающей тоской глядя в свой ноутбук — и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом кресел и тихим гулом кондиционера.
...Президент Льюис словно не заметила затянувшейся паузы. Более того, мозг воспринял невольный перерыв с благодарностью - поскольку чувствовала она себя просто ужасно. Похоже, что шок от катастрофы наверху, загнавшей их в это убежище, словно крыс, стал последней каплей – переполнившей чашу стресса последних месяцев. (Выборы на второй срок оказались более чем сложными, результат был непредсказуем - вплоть до дня голосования; не стоило также сбрасывать со счетов и застарелый невроз из-за ссоры с дочерью.) Потому что ей вдруг показалось, словно из помещения кто-то разом выкачал весь воздух.
(«Господи, только приступа астмы мне сейчас и не хватало. Стой, погоди... возьми себя в руки. Не время демонстрировать слабость, когда люди ждут от тебя проявления силы и твердости. Даже если наступила катастрофа. Нет, не так. Особенно если наступила катастрофа»). Глубоко и медленно вдохнув и выдохнув - на её побледневшее было лицо мало-помалу вернулся румянец - она вновь посмотрела на Эндрю Скотта:
– Господин Скотт... вопрос несколько не по адресу — вы, в конце концов, не глава NASA. И все же - разве ваше ведомство не должно отслеживать подобные критические ситуации и извещать Белый дом заблаговременно? Хотя бы за несколько лет - а не за три часа до взрыва?

Скотт посмотрел на неё с удивлением — и вызовом.
На секунду ей даже показалось, что в его глазах промелькнуло... Презрение? Собственно, почему бы ему и правда не считать, что политики - низшая каста, особенно же по сравнению с учеными.
– Госпожа президент, этот вопрос был именно что не в моей компетенции. Но согласно запрошенной мною и полученной во время полета сюда информации... Сириус В не должен был взорваться! В смысле — превратиться в сверхновую именно сейчас. По расчетам астрофизиков из университета Карнеги, у нас в запасе было еще три тысячи лет как минимум!
– Боюсь, что факты указывают, что эти расчеты ошибочны, господин Скотт. Ведь ваш Сириус взорвался один час назад, вместо того чтобы прислушаться к вашим словам и сделать это «через три тысячи лет как минимум», - сказав это, она по выражению его лица тут же поняла, что последует дальше – и горько вздохнула.

– Госпожа президент, если уж быть точным... - голос руководителя Центра был полон вежливого яда. - Удаленность двойной звезды Сириус от Солнечной системы - 8,6 световых лет. Это означает, что он взорвался восемь лет, семь месяцев и шесть дней назад — просто только сегодня излучение дошло до нас. Первыми отреагировали нейтринные обсерватории — поскольку уровень потока нейтрино из центральной части звезды, готовящейся стать сверхновой, вырастает за несколько часов до фактического взрыва. Точнее... плотность внутри белого карлика так высока, что фотонам света нужны часы, чтобы проникнуть через слои вещества — а ни с чем не взаимодействующие нейтрино покидают звезду мгновенно. Тут теоретические расчеты совпали с... с реальными событиями. Что же касается вашей критики... она справедлива в той мере, в какой можно осуждать недостаточную скорость прогресса. Да, де-факто следует признать, что сверхновые типа 1а, к которым относится и вспыхнувший Сириус В, изучены недостаточно хорошо. Однако получай мы такое же финансирование, какое имеет министерство обороны... или хотя бы относительно сравнимое с ним, мы бы...

Президент Льюис примирительным жестом остановила Скотта. Спорить дальше у неё не было ни сил, ни желания – тем более что это было абсолютно непродуктивно в данной ситуации, ибо что случилось - то случилось. Кроме того, по-своему Скотт был прав: траты страны на противостояние террористам и тоталитарным режимам были действительно астрономическими… особенно же последнюю четверть века. О да, если суммировать их все да вложить в науку… Рассуждения, впрочем, были гипотетическими – каждый божий день США были вынуждены наращивать расходы на оборону, а не сокращать. Из груди Льюис снова вырвался долгий вздох.
– Теперь уже несколько поздно говорить о финансовой политике моей администрации, особенно в сослагательном наклонении... не находите? Ладно, все это уже произошло... Вы можете дать прогноз, каковы будут наши потери в ближайшей перспективе — и насколько велик долговременный урон?

Руководитель исследовательского Центра обвел глазами участников совещания – и президент вдруг почувствовала пустоту под ложечкой, поскольку единственной реакцией на её вопрос был ужас, промелькнувший в глазах Эндрю Скотта.
– Прогноз... прогноз неблагоприятный, госпожа президент. Для Земли это — конец.

Один из генералов не выдержал:
– Эндрю... здесь и так достаточно эмоций... думаю, президент для выработки решений нуждается исключительно в сухих фактах.

Эндрю Скотт судорожно повел плечами. За последние пару часов под глазами у него заметно набрякли мешки — в одночасье состарив чиновника NASA сразу лет на десять.
– Я не преувеличиваю, генерал Пейс. Точный сценарий взрыва Сириуса В, разумеется, не разрабатывался... по крайней мере, мне о таком ничего не известно. Те же выкладки, которые я успел получить... и то, что набросал я сам, во время полета сюда... В общем, даже если население успело укрыться в подвалах собственных домов - и будет сидеть там безвылазно ближайшие - критические - четыре недели, что весьма затруднительно без воды и продуктов... доза облучения будет такой, словно все они оказались без защиты у первого охладительного контура ядерного реактора. В результате в среднем десятая часть населения планеты погибнет от лучевой болезни в первые же две недели, получив дозу облучения около десяти зиверт. До двадцати процентов от оставшихся в живых умрут в течение года. Еще до тридцати процентов от тех, кто останется — в течение трех-пяти лет. Это, напомню, только от лучевой болезни. В Южном полушарии ситуация еще хуже — там эти цифры можно смело умножать на два.
– Почему?
– Сириус - звезда южного полушария земного неба. Так что там его лучи падают практически перпендикулярно поверхности. Отсюда - максимальное поражение.
– Цифры страшные, но они еще не означают конец цивилизации, - возразил генерал Пейс.
– Боюсь, вы не видите всей картины. Во-первых, сейчас почти половина жителей планеты уставилась на это зрелище на небе — а значит, через двадцать четыре часа, когда Земля совершит полный оборот, половина гражданского населения... минимум же — сорок процентов... получат полную или в лучшем случае, частичную слепоту. Для этого достаточно поглазеть на вспышку... даже просто в её сторону, суммарно около часа.
– Но ведь по яркости она даже не равна Солнцу...
– Вот именно. Только вот наше Солнце — желтый карлик, и в течение последних четырех миллиардов лет девяносто процентов спектра его излучения приходится на относительно узкий и не особо агрессивный диапазон, частично ослабляемый также атмосферой Земли... к нему-то возникший животный мир, обитающий на суше, и приспособился в процессе эволюции. Не случайно этот диапазон мы назвали «видимым светом». А вот сверхновая практически половину всей своей энергии излучает в невидимом для нас гамма- и рентгеновском спектре, а также в жестком ультрафиолете. Люди все равно, что стоят рядом с непрерывно работающим рентгеновским аппаратом... да нет, скорее даже с дюжиной таких установок... и при этом, не отрываясь, смотрят на помесь мощной электросварки и микроволновки... сами о том не догадываясь.
– Что ж, вот и первая рекомендация от господина Скотта — буркнул генерал. - Оповестить население поголовно укрыться в подвалах и ни в коем случае не смотреть на вспыхнувшую сверхновую.

Эндрю Скотт пожал плечами. Он искал — и не мог найти нужных слов, чтобы пояснить собравшимся за этим столом всю тяжесть их положения:
– Да, пожалуй... но как вы планируете донести до людей эту мысль? Я услышал несколько минут назад, что техники не могут установить связь со спутниками... Господа... госпожа президент... подозреваю, что все имеющиеся на орбите спутники потеряны для нас. В том числе и военные, имеющие защиту от электромагнитного импульса. Боюсь, дверь этого убежища, захлопнувшись за нами, полностью отрезала нас от всего мира минимум на ближайшие две, а скорее — и все три недели...

В зале повисла тишина. Даже помощник президента Билл Мэттью, тридцатилетний выпускник Йеля в щеголеватом полосатом костюме от Бриони, оторвался от просмотра каких-то коммуникационных схем в своём сверхмощном «пятимерном» лэптопе.
– Еще раз, господин Скотт?
– Поток излучения еще не достиг и четверти максимума, госпожа президент. Радиация такой силы превосходит самые мощные вспышки на Солнце приблизительно в пятьсот-тысячу раз... Длительность вспышки — более пяти недель, в течение первых трех покидать бункер — подобно самоубийству. Единственное, на что остается надеяться – цепь командования продолжает функционировать и все необходимые распоряжение будут отданы в отсутствие президента.
Что же касается спутников связи... и вообще всех спутников... На орбите гамма-излучение действует во много раз сильнее, чем у поверхности Земли... поскольку там практически отсутствует атмосфера... которая худо-бедно, но экранирует излучение. В общем, металлические части спутников под воздействием гамма-излучения в данную минуту ионизируются и сами становятся радиоактивными, микрочипы разрушаются и выходят из строя... Так что теперь это просто металлолом. Радиоактивный космический мусор. Это же излучение в течение десяти-пятнадцати дней разрушит микрочипы практически всех компьютеров на поверхности планеты, если они находятся вне убежищ... что подразумевает коллапс инфраструктуры. К слову, наша планета – и все мы, на ней живущие – обречены попасть под непрерывный поток гамма-излучения еще на несколько месяцев… и сопротивление этому процессу потребует от нас колоссальных усилий. Я говорю сейчас о выпуске радиопротекторов, усилении защиты жилищ и транспорта от гамма-излучения – а также о необходимости финансировать разработки в генной инженерии.
- Погодите, Скотт… разве после того, как сверхновая погаснет, поток радиации не снизится сам собой? – Льюис поймала себя на мысли, что, вопреки логике, смотрит на руководителя космического центра с растущей неприязнью… как будто он был как-то причастен к постигшей Землю катастрофе.
- Нет. В зоне горения кремния сейчас рождается радиоактивный никель-56. С периодом полураспада шесть суток он будет превращаться в радиоактивный кобальт-56, а последний – с периодом полураспада семьдесят семь суток - в стабильное железо-56. Весь этот процесс сопровождается выделением гамма-лучей. И я еще не сказал самого страшного...
– Господи, что может быть еще хуже? - не выдержал вице-президент «Джонсон и Джонсон». (Именно на открытии их нового предприятия — в Хуаншане - и присутствовала президент США еще три часа назад... пока руководитель секретной службы не сообщил ей о необходимости немедленной эвакуации; ближайшей точкой, имевшей современное убежище, было дипломатическое представительство Соединенных Штатов в Шанхае.)
– Самое страшное в краткосрочной перспективе — это то, что излучение сверхновой, вспыхнувшей по космическим меркам практически рядом... образно говоря — это вроде взрыва гранаты в одной комнате с нами... в настоящее время уничтожает озоновый слой над всем южным полушарием... да и большую часть этого слоя — над нашим, северным... Предполагаю, через две недели от озонового слоя ничего не останется. После этого жесткий ультрафиолет Солнца добьет то, что не успеет сделать сверхновая — планктон в океане.
– Это настолько страшно? Планктон в океане? - недоверчиво переспросил сенатор Картер.

Эндрю Скотт пожал плечами.
– Да... ведь исчезновение первого звена в пищевой цепочке вызовет вымирание всех остальных видов — и довольно быстро, в течение нескольких недель. Что касается суши, то сверхновая убьет к началу февраля следующего года до сорока процентов всей флоры планеты и минимум семьдесят процентов урожая. Жесткий ультрафиолет нашего Солнца, после того, как сверхновая в целом погаснет - еще половину оставшегося к концу лета. На восстановление хотя бы семидесяти процентов нынешнего озонового слоя понадобится от пятнадцати до двадцати пяти лет... Однако к этому времени девять десятых всех видов фауны, населяющих планету, и почти три четверти всей флоры исчезнут навсегда. Крысы и сорняки, впрочем, уцелеют почти полностью... Таким образом, подбивая итог: ближайшая перспектива — это полное разрушение коммуникационной, транспортной и энергетической инфраструктур под воздействием гамма- и рентгеновского излучения, массовая гибель населения от лучевой болезни, частичная и полная слепота значительной части оставшихся, полная катастрофа экосистемы, голод, война всех против всех за оставшиеся ресурсы... в основном пищевые и топливные.
– Теперь, надеюсь, всё, господин Скотт? - сухо переспросила президент, оглянувшись на помощника. (Тот развел руками — техники, пытавшиеся оживить аппаратуру связи, были бессильны.)
– Нет, госпожа президент. На месте сверхновой через несколько дней образуется облако раскаленного - до температуры почти миллиард градусов, — облако звездного вещества. Скорость его расширения будет постепенно замедляться, а температура - падать... однако с учетом, что сейчас она составляет около трех тысяч миль в секунду, и сверхблизкого — по космическим меркам — расстояния до нас, наша Солнечная система войдет в это расширяющееся пылевое облако через триста-четыреста лет.
– Ну... это не скоро, господин Скотт, - облегченно выдохнула Ребекка Льюис. - Нам бы разобраться с текущим положением дел... а вопросы космической пыли оставим-ка на потом… Гм, я имею в виду - следующему поколению.
– Да, разумеется, - кивнул Эндрю Скотт. - Однако я все-таки должен вас всех проинформировать. Когда Земля встретится с ударным фронтом пылевого облака сверхновой... сила столкновения будет такой, что атмосферу просто-напросто сдует с поверхности планеты — а сама Земля, как и другие планеты Солнечной системы, оказавшись в этом облаке, полностью лишится инсоляции. Другими словами, на Земле воцарится полная тьма и холод, близкий к абсолютному нулю. Одновременно поверхность Земли продолжат бомбардировать ионы железа и кремния.
– Гм… у нас есть альтернатива? – генерала Пейса было не так-то легко смутить.
– Конечно, - кивнул Скотт. – При определенной плотности пылевого облака, которую я пока не могу рассчитать – так как взрыв сверхновой сам по себе несимметричен, и к тому же подвержен турбулентности - с вероятностью два шанса из трех наша планета в конце концов может потерять свою орбитальную скорость.
– То есть вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, что, скорее всего, Земля сойдет с орбиты и упадет на Солнце.

Астрономическая единица (а.е.) - единица измерения расстояния в астрономии, в основном между двойными звездами, а также между звездами и планетами в солнечных системах; соответствует среднему расстоянию от Солнца до Земли (149 597 870,7 км).
Световой год — единица измерения расстояния в астрономии между звездами в галактиках и между галактиками; соответствует расстоянию, который свет проходит за 1 год, двигаясь со скоростью 300 000 км/сек (1 св. год равен 9 460 730 472 580,8 км).



Глава 3.

Япония, о. Окинава, г. Наха.
19 апреля 1988 года.

«- Папа, расскажи мне сказку!
– Уже поздно, Джим... давай завтра, хорошо?
– Но… ты говорил то же самое вчера!
– Да? Гм, точно. Ну... тогда слушай. Итак... Давным-давно, еще в XVI веке, называемом сейчас периодом Муромати — по имени улицы Муромати в Киото, где тогда находилась ставка сёгуна, жил в Японии знаменитый кузнец Мурамаса. Мурамаса ковал мечи, слава о которых простиралась далеко за пределами страны. А надо сказать, что выковать хороший меч что тогда, что сейчас — настоящее искусство. Иногда, чтобы создать его, у мастера уходило несколько месяцев! Неудивительно, что катана тогда была наивысшей ценностью в жизни самурая. И если, к примеру, воину пришлось бы выбирать между мечом знаменитого мастера — и богатым поместьем, самурай непременно выбирал меч.
Однако... мечи Мурамасы считались «злыми», «жаждущими крови» - и были известны случаи, когда они резали даже своих хозяев, если те не поили их досыта кровью врагов.
Жил в те времена и еще один великий мастер по изготовлению мечей — Масамунэ. Он был так искусен в ковке, что даже отказывался подписывать свои клинки — потому что их невозможно было подделать. Мечи Белого мастера Масамунэ считались «добрыми» - они беспощадно разили врагов, но никогда не приносили беду своим владельцам.
Как-то раз Мурамаса решил доказать, что он лучший кузнец в Японии... и бросил тем самым вызов мастеру Масамунэ. Мурамаса воткнул свою катану в дно ручья — и торжествующе захохотал: опавшие листья, влекомые течением воды, разрезались пополам — стоило им лишь коснуться лезвия.
Масамунэ, глядя на это, одобрительно кивнул - не пожалев похвал. А затем он воткнул в дно ручья свой меч. Кромка того была настолько острой — что разрезала надвое поток воды... так что ни один плывущий лист так и не смог коснуться клинка.
– Папа, значит, Масамунэ победил?
– Согласно легенде — да. Но на самом деле они не могли состязаться друг с другом — поскольку жили в разных эпохах... Масамунэ умер на двести лет раньше, чем родился Мурамаса. Так зачем я рассказал тебе эту легенду?
– Потому что, в конце концов, добро оказывается сильнее зла?
– Может быть и поэтому, Джим. Или потому, что ты должен знать: зло часто бросает вызов добру, и надо быть готовым принять этот вызов. А сейчас, Джеймс Фрэнсис Кларк - спать».

Джим — уменьшительное от имени Джеймс.
Сёгун (генерал, полководец, командующий) - в истории Японии сёгуны, формально назначаемые императорским двором, в действительности на протяжении длительного времени участвовали в реальном управлении страной (наряду с императорами) - с 12 века по 19-й.
Катана — длинный самурайский меч.



Глава 4.

Буэнос-Айрес, Национальная библиотека Аргентины, читальный зал им. Григорио Вейнберга (7 этаж).
20 июля 2011 года.

– Сеньор Энрике, рада вас видеть! Как поживаете?

Услышав возглас юной и весьма симпатичной сотрудницы библиотеки, белобрысый парень со стопкой журналов под мышкой неохотно прервал своё занятие. (А занят он был тем, что внимательно оглядывал огромный читальный зал, цепко выхватывая серыми глазами одинокие фигуры, склонившиеся над книгами... возможно, надеясь встретить кого-то из знакомых.) После секундного промедления - словно его мозгу нужна была пауза для переключения в другой режим - посетитель широко улыбнулся, приветственно помахал рукой и подошел к рецепции:
– О, очаровательная Аделаида, рад тебя видеть. Но разве ты не должна сегодня отдыхать?

Стройная muchacha (сегодня, в своей полупрозрачной белой блузке и черной, выше колен, слегка расклешенной юбке, она выглядела особенно соблазнительно) тряхнула гривой иссиня-черных волос и состроила печальную гримаску:
– Да, и я уже спланировала прогуляться с подругами по Флориде и Санта Фе, но синьор Алехандро опять заболел! Видать, судестада снова продул ему поясницу. И меня попросили его заменить.
– Что ж, Аделаида, все мы будем когда-то старыми, как Алехандро...
– Да, сеньор Энрике... но я не хотела бы состариться, стоя здесь на рецепции вместо него. Вы сегодня, как обычно, будете целый день изучать историю?

Посетитель посмотрел на неё задумчивым взглядом.
– Да, Аделаида, все как обычно. Хочу в следующем году поступить в Высшую школу коммерции.

При этих словах в глазах собеседницы зажглись озорные огоньки.
– Высшая школа Карлоса Пеллегрини? Я сама мечтаю там учиться. Сеньор Энрике, вы уже сейчас жених хоть куда, а когда станете богатым - многие девушки-портеньос будут мечтать о встрече с вами.
– И ты тоже будешь мечтать обо мне? - разговор вёлся всё ещё в шутливом тоне, однако подтекст начинал приобретать явно серьёзный оттенок; сам того не замечая, собеседник включился в древнюю любовную игру по завоеванию сердца избранницы. Впрочем, эту партию явно вела юная искусительница.
Щёки девушки вспыхнули.
– Каждая из нас мечтает о принце. Что касается меня... то мне нравятся умные светловолосые мужчины с серыми глазами, которые любят читать книги. И совсем не обязательно, чтобы мой возлюбленный был миллионером.

Затем, словно спохватившись, что наговорила лишнего, Аделаида напустила на себя серьёзный вид.
– Ой, я не могу столько болтать в рабочее время. Но если хотите, я могу помочь вам найти что-нибудь особенное...

Энрике сделал вид, что не расслышал двусмысленности в её словах; однако на этот раз он несколько дольше, чем это могло бы быть сочтено приличным, задержался взглядом на соблазнительной груди и стройных бедрах юной красотки. Затем снова посмотрел Аделаиде в ее огромные изумрудно-зелёные глаза – в которых застыло восхищение и, возможно… обещание?
– Ты освобождаешься в шесть вечера?
– Да, сеньор... ой, то есть да, Энрике.
– Тогда, пожалуй, я поработаю до шести вечера... а затем ты действительно можешь помочь мне найти что-нибудь особенное. Ты не против прогуляться со мной... ну, к примеру в Пуэрто-Ма-деро?

Девушка снова смущенно зарделась - но согласно кивнула головой.
Проводив мужчину влюбленным взглядом (тот устроился в глубине зала, лицом ко входу), joven радостно и немного озабоченно посмотрелась в зеркало, чуть поправила изящный серебряный кулон — и, покинув читальный зал, направилась в дамскую комнату для персонала. (Для чего ей пришлось пройти по внутреннему коридору, закрытому для посетителей.)
Убедившись, что все кабинки пусты - и закрыв входную дверь в туалет изнутри на ключ (снаружи она предусмотрительно вывесила табличку «Уборка») - девушка устало посмотрела в зеркало на свое отражение и поднесла ко рту левое запястье с массивными, согласно последнему крику моды, наручными часами «Кельвин Кляйн». Внешне они практически ничем не отличались от оригинальных, однако американскому бюджету обошлись раз в сто дороже - поскольку были под завязку напичканы всевозможными электронными устройствами, вроде рации с шифрованным каналом связи, только что, к слову, активированной. Одновременно с рацией включался прибор, подавляющий подслушивающие «жучки» противника - буде таковые окажутся поблизости. Почти не шевеля губами, девушка еле слышно произнесла:
– Это Сара, личный код Браво-3. Объект в квартире странника отсутствует, но обнаружен замаскированный сейф... на момент обыска - пустой. Также группа «Чарли» нашла у него дома не только кучу конспектов по истории войны, но и чертежи оружия… От стрелкового до танков, подводных лодок, ракет и реактивных самолетов. Да... и наброски по ядерному в том числе. Кстати, в квартире было несколько ловушек... две на входе и одна на окне... что тоже подтверждает вашу версию. Мы их обошли. Он... он довольно хитрый экземпляр. Вероятность девяносто процентов... да нет, пожалуй, теперь уже все девяносто девять, что в этот раз мы получили правильную подсказку. Встреча со странником — сегодня в шесть пополудни. Прошу вашего подтверждения...

...Спустя еще секунду Сара Конрад, двадцатипятилетняя (впрочем, с такой прической, фигурой и макияжем никто не дал бы ей и двадцати) сотрудница сверхсекретного американского подразделения с совершенно непримечательным названием «Отдел военных архивов» (возможности службы, напротив, были почти неограниченны — безо всякого преувеличения) оказалась у двери туалетной комнаты. Специалист по восточным единоборствам, окажись такой в этот миг в уборной, отметил бы, что она весьма искусно использовала тоби ваза — перемещение прыжком.
Мгновенно повернув ключ, Сара рывком её открыла.
Шорох, который она услышала секунду назад, принадлежал кошке, решившей вылизать себя почему-то именно в этом месте полутемного коридора. Больше вокруг не было ни единой живой души.
Предосторожность со стороны агента была отнюдь не лишней: судя по всему, санкционированная - еще в далеком 1948 году (!) - американским правительством операция «Орион» входила в финальную стадию. Особенность же разыгрываемой комбинации заключалась в том, что любая, даже, на первый взгляд, небольшая ошибка со стороны Сары Конрад (либо её коллег) могла иметь катастрофические последствия для всей мировой истории.
...Впрочем, оценить всю важность происходящих событий на тот момент не могла ни она, ни кто-либо другой на Земле, поскольку к несчастью, или, напротив, к счастью, ибо, как известно, «во многие знания - многие печали», люди не обладают даром предвидеть будущее.

Muchacha - девушка (исп.).
Флорида и Санта Фе - центральные улицы Буэнос-Айреса, известные большим количеством магазинов.
Судестада - так в Аргентине называют сильный прохладно-влажный юго-восточный ветер, дующий в период с апреля по октябрь; обычно судестада длится несколько дней подряд и сопровождается осадками.
Портеньос - полушутливое прозвище жителей Буэнос-Айреса, буквально - «жители порта».
Joven — девушка (исп.).
Пуэрто-Ма-деро — район фешенебельных ресторанов и магазинов Буэнос-Айреса.


Глава 5.

Восточная Пруссия, Гёрлицкий лес.
Ставка Адольфа Гитлера «Волчье логово» (Wolfsschanze).
1 февраля 1943 г.

– Генрих, почему я узнал об этом только сейчас? Почему?! Чем вообще занимаются ваши подчинённые?!!! Мои противники смеются надо мной — и всё благодаря вам! И не прячьте глаза, ради всего святого!

...Срываясь на крик и потрясая кулаками, Гитлер подбежал к письменному столу и, схватив первое, что попало под руку - подвернулось элегантное серебряное пресс-папье в форме орла - в бешенстве швырнул изящную вещицу через всю комнату. Ударившись об одну из дубовых панелей, покрывавших бетонные стены надземного бункера, пресс-папье с глухим стуком упало на персидский ковер.
Генрих Гиммлер вопросительно посмотрел на Бормана, но тот, словно не замечая его взгляда, продолжал чиркать крохотным карандашом в миниатюрном же блокноте с золотым обрезом.
Преуспевший в служебных интригах Мартин Борман смог убедить — надо сказать, без особого труда — вождя нации, что каждое слово того — перл мудрости и историческое наследие, не должное пропасть для потомков; тенью следуя за вождём и конспектируя его речи, а также умело поддакивая, Борман на правах летописца стал участником каждого совещания и каждой встречи Гитлера — а 12 апреля 1942 года особым приказом фюрера был назначен и его личным секретарём. Таким образом, хитрец из Вегелебена стал для Адольфа человеком совершенно необходимым, а в табеле о рангах - одним из влиятельнейших людей третьего рейха.
Вздохнув - господи, какое лицемерие со стороны этого жалкого карьериста... ведь только вчера мы обговаривали эту тему — и тогда партайгеноссе был само понимание - Гиммлер, обдумывая каждое слово, притом, что вчера, стоя перед зеркалом, он репетировал свою речь добрый час, начал:
- Мой фюрер, недостатки в нашей работе есть — мы их знаем, и мы с ними боремся. Да, вы совершенно правы - о том, что Рузвельт и Черчилль, а также члены Объединённого комитета начальников штабов США и Великобритании встретились и провели секретные переговоры в Касабланке, моим подчинённым действительно стало известно, увы, только после окончания этого, гм... мероприятия. Секретного мероприятия, мой фюрер. Однако... Даже если бы я узнал о переговорах за неделю до их начала — и этого времени нам никак не хватило для подготовки покушения на лидеров «Большой тройки». Однако - есть и добрые вести, мой фюрер.

...Услышав эту фразу, Борман поднял брови и настороженно глянул на рейхсфюрера (это они вчера не обсуждали). Однако теперь уже Гиммлер сделал вид, что не замечает вопрошающего взгляда заклятого друга.
- Добрые вести? - голос Гитлера немного смягчился. - Ну не тяните кота за хвост, что за привычка, Генрих! Какие добрые вести?
– Мой, фюрер, как нам также стало известно, на Касабланскую конференцию не смог прибыть Сталин. Мои аналитики считают, что причина этому — Сталинградская битва, где, к сожалению, нас преследуют временные неудачи. Но воистину: всё плохое — начало хорошего, как говорили еще в древнем Китае. Так и с неявкой Сталина - ряд вопросов конференции должен был остаться нерешенным, а, следовательно, в течение ближайших месяцев состоится новая конференция. К ней-то, мой фюрер, мы и будем готовиться. Но и это не все, мой фюрер...
...Здесь Гиммлер сознательно сделал паузу - и в комнате повисла звенящая (железобетонные стены бункера достигали трех метров в толщину, крыша - два метра фортификационного железобетона, плюс два метра земли и гранитные валуны; внутрь ни один посторонний звук не мог проникнуть по определению) и немного пугающая тишина.

– Ну, что у вас еще в рукаве? Доставайте свои тузы, Генрих, - похоже, фюрер окончательно смягчился, Борман же, напротив, обиженно засопел — он не любил проигрывать в аппаратных стычках.
– Мой фюрер, зная вашу занятость, я планировал попросить вас назначить мне специальное время... Чтобы я мог представить вам специальный доклад по проекту «Mjöllnir»... может, сегодня вечером... Однако, ввиду прозвучавших сейчас упреков, что мои люди зря едят свой хлеб... пожалуй, я доложу сейчас.
Вчера вечером, мой фюрер, в лаборатории Аненербе после трех лет исследований объекта произошел прорыв. Даже не знаю, как сказать... мы еще не придумали специальный термин для перемещения... В общем, офицер Мильх смог с помощью известного вам устройства мгновенно попасть в зону тропиков, мой фюрер! Это абсолютно точно — анализ воды, водорослей и микроорганизмов на его одежде показал, что офицер искупался в Тихом океане. Мильх абсолютно здоров, предварительное обследование не показало никаких отклонений в организме.

...Услышав ТАКУЮ новость, Гитлер словно впал в транс. Его глаза подозрительно заблестели, а взгляд устремился вдаль... в озарённое блистательными победами будущее! И даже Борман слушал, открыв рот.
Гиммлер вдруг ощутил, что не просто наслаждается произведенным впечатлением... о нет! Ощущение триумфа опьяняло и поднимало его, словно на крыльях. Борман вдруг показался ему мелким и незначительным, напоминая нахохлившегося - в сырой и холодный февральский день — деревенского воробья.

– Сейчас, именно в это время идет практически непрерывная серия опытов с целью откалибровать устройство. В Пенемюнде, мой фюрер, в эти дни вершится история рейха!
– Генрих... но это... это замечательная новость. Это просто великолепно! Сплюнем через плечо... Это позволит нам... - усевшись в кресло, Гитлер надолго задумался.

Борман и Гиммлер почтительно застыли (демонстративно не глядя друг на друга) - не смея тревожить покой вождя нации... особенно в момент, когда тот, вероятно, мысленно беседует с самой Никой - богиней победы. Наконец, фюрер поднял голову (было видно, что его настроение заметно улучшилось):
– Сколько времени займет эта ваша... калибровка?
– Сложно сказать, мой фюрер, - Гиммлер был осторожен. - Месяц, два... а возможно, и все четыре. «Сокрушитель» - дар богов... со всеми вытекающими плюсами и минусами. Могу только сказать, мой фюрер, что ради вас и фатерлянда мои люди делают возможным невозможное и...
– Да-да, разумеется, - Гитлер нетерпеливо оборвал его на полуслове (глаза его блуждали по комнате, не останавливаясь — было видно, что мозг вождя нации фонтанирует идеями). - Кто у вас занимается подготовкой ликвидации Рузвельта, Черчилля и Сталина?
– Оберштурбанфюрер Отто Скорцени, мой фюрер.
– Я верно понимаю - «Мьёлльнир» позволит нашему человеку оказаться в самом логове врага, беспрепятственно минуя охрану и все преграды?
– Абсолютно точно, мой фюрер.
– Тогда вот что... Я даю вам полгода, Генрих. Шесть месяцев — на доводку и подготовку. Через шесть месяцев я желаю, чтобы Рузвельт, Сталин и Черчилль были повешены в своих резиденциях... В спальнях! Повешены на рояльных струнах. Впрочем, для Черчилля, пожалуй, я сделаю исключение - его насадить под ребро на мясницкий крюк... И пусть их нации содрогнутся - узнав о мучительной и позорной смерти своих лидеров! А равно о моей, Гитлера, силе! - с этими словами Гитлер вскочил, потрясая кулаками. - Силе, почти равной мощи богов!

Генрих Гиммлер (1900 — 1945 г.г.) - один из главных политических и военных деятелей нацистской Германии (т.н. Третьего рейха); рейхсфюрер СС. Рейхсминистр внутренних дел Германии в 1943-1945 г.г. В 1942-1943 годах (в течение приблизительно полугода - с июня по январь) также возглавлял Главное управление имперской безопасности (Reichssicherheitshauptamt, сокр. RSHA — РСХА), куда в числе прочих управлений входило также 4-е — гестапо, и 6-е — политическая разведка. После краха нацистской Германии пытался бежать под чужой фамилией, был арестован британским патрулем и в сборном контрольном лагере покончил с жизнью, раскусив ампулу с цианистым калием.
Мартин Борман - один из главных государственных и политических деятелей нацистской Германии, с 1933 года — начальник штаба заместителя фюрера и рейхсляйтер, с 1941 года — начальник Партийной канцелярии НСДАП, с 1942 года — личный секретарь фюрера; также почетный обергруппенфюрер СС. К концу войны стал самым могущественным человеком в рейхе после фюрера. По официальной версии, во время неудачной попытки бежать из Берлина 2 мая 1945 года был тяжело ранен осколком снаряда и раскусил ампулу с цианистым калием.
Хитрец из Вегелебена — М. Борман родился в городке Вегелебен (провинция Ганновер, Германия).
«Большая тройка» - название коалиции союзников - США,Великобритании и СССР - в годы второй мировой войны с нацистской Германией.
Отто Скорцени(1908 — 1975 г.г.) — известнейший немецкий диверсант (гитлеровской Германии), любимчик Гитлера, оберштурмбанфюрер СС; прославился проведением спецопераций на территории противника.
Аненербе (Ahnenerbe — «Наследие предков») - организация, существовавшая в нацистской Германии в 1935-1945 г.г. Созданная поначалу как оккультно-идеологическая, с 1941 года была включена в личный штаб рейхсфюрера СС Г.Гиммлера и переориентирована на военные нужды, для чего на ее основе был создан Институт военных исследований, занимавшийся особо секретными видами оружия. После разгрома нацистской Германии лаборатория Аненербе была признана преступной организацией.



Глава 1 (продолжение).

Китайская Народная республика, Шанхай.
Дипломатическое представительство США.
Подземное убежище.
29 декабря 2128 года, 17 ч 35 мин (по местному времени).

– Готово, госпожа президент! Вашингтон на связи.

Лицо помощника президента США сияло.
– Как вы ухитрились? - недоверчиво поинтересовался Эндрю Скотт. - Неужели спутники связи уцелели? Но это... это невозможно...
– Нет, мы смогли задействовать старый транстихоокеанский оптоволоконный кабель. Его проложили еще лет сто назад — а работает! Просто гора с моих плеч. Не сумей я решить этот вопрос... непонятно было бы — зачем я вообще нужен.
– В общем-то... Да, примитивно... но в данных обстоятельствах это должно работать... Молодец, Билл, поздравляю!
На объемном экране, занимавшем одну из стен, появились лица вице-президента, министра МВД, шефа NАSA, спикера Конгресса и Председателя Верховного суда.
- Господа, обращаюсь к вам с тяжелым сердцем, - президент Льюис горько вздохнула. - Вы, должно быть, уже столкнулись с первыми — но далеко не последними последствиями взрыва нашего соседа по космосу.
Господин Перри, прошу вас доложить ситуацию в стране.

Министр внутренних дел (в черном кашемировом свитере грубой ручной вязки и довольно взлохмаченной седой шевелюрой) откашлялся.
- Извините, госпожа президент, за внешний вид... Меня подняли в полночь, и с тех пор в течение четырех последних часов нет времени даже... впрочем, неважно, госпожа президент. Итак, согласно моим данным... по состоянию на четыре часа ночи... я имею в виду время здесь у нас, на восточном побережье... Около девятнадцати процентов гражданского населения Соединенных Штатов, семьдесят шесть процентов личного состава вооруженных сил, почти половина сотрудников полиции и треть служащих федеральных органов власти США находятся сейчас в более-менее современных противоатомных убежищах. Доза облучения, которую они успели получить до размещения там — до тридцати миллизиверт, то есть в пределах неопасной разовой. До двенадцати процентов населения перемещены в различного рода укрытия и подвалы железобетонных домов. По мнению моих экспертов, в течение трех недель они суммарно получат от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти миллизиверт — также допустимую разовую дозу, хотя и предельную. Увы, укрытий не хватает — так что задействуем все, что можно. К примеру, на Среднем Западе — даже убежища против торнадо и технические помещения под городскими и школьными бассейнами.
– Бассейнами? - Ребекка Льюис удивленно подняла брови.
– Да, госпожа президент. Вода хорошо задерживает радиацию, половинный слой ослабления — чуть более семи дюймов. Это означает, что при средней глубине воды в бассейне семь-восемь футов гамма- и рентгеновское излучение ослабляется в две тысячи раз. На самом деле получается несколько меньше, поскольку излучение имеет неприятное свойство огибать препятствия... но, тем не менее, все, что может хоть как-то минимизировать потери, нами учитывается.
– Что ж, господин министр, приятно видеть, что вы не выбиты из седла. В курсе ли население, что сверхновую нельзя наблюдать из-за риска слепоты?
– Непрерывно транслируем такое сообщение последние два часа с помощью интернета и кабельного телевидения! Как вы, должно быть, уже знаете, мобильная и радиосвязь полностью отсутствуют... Кроме того, организовано оповещение громкой связью и эвакуация школ и детских садов - этим занимаются совместные патрули из полиции, национальной гвардии и военных... используем автомобили «Центурион» из резерва министерства обороны — те самые, которые с противорадиационной защитой... Впрочем, смены всего по три-три с половиной часа, включая дорогу - поскольку радиация на поверхности сейчас зашкаливает. Личному составу отдан приказ следить за персональными дозиметрами... получившим двести двадцать миллизиверт — из убежищ более не выходить до завершения вспышки...
Проще всего с шахтерскими городками — население поголовно эвакуировано в шахты и рудники.
Работа в крупных мегаполисах продолжается, госпожа президент... Что касается маленьких населенных пунктов — с ними всё обстоит гораздо хуже. Зданий с тяжелыми железобетонными перекрытиями там почти нет, бункеров, как правило, тоже... И личного состава местной полиции для организации процесса не хватает. Мне только что доложили, госпожа президент, о потере управления во многих небольших графствах - шерифы покидают места несения службы, пытаясь спасти свои семьи. Пока, с помощью опять же интернета и старых проводных и оптоволоконных сетей, даем рекомендации населению продвигаться в ближайшие пункты эвакуации — либо решать вопрос на месте, используя знание местности. Годятся тоннели, убежища от торнадо, старые заброшенные железобетонные постройки... да даже пещеры и подземные системы дренажа.
– Хорошо, господин министр, продолжайте работу. NАSА?
– Гм, похвастаться нечем, госпожа президент, - угрюмо ответил директор агентства Чарльз Нельсон. - Вспышку мы проворонили, это уже понятно. Объяснения тому есть — но вряд ли сейчас время оправдываться.
– Пожалуй, соглашусь с вами, мистер Нельсон. Думаю, сейчас мы не станем искать виновных. Доложите текущую обстановку.
– Все спутники потеряны, госпожа президент. Связи с космическими телескопами также нет. Экипажи околоземных космических станций «Рональд Рейган», «Процион» и лунной «Пульсар-2» мы успели эвакуировать в течение часа после получения сигнала тревоги из нейтринной обсерватории. Орбитальные коммерческие гостиницы «Созвездие Южный Крест» и «Созвездие Близнецов» - аналогично. Теперь что касается лунного городка в кратере Бальбоа...

Однако Ребекка Льюис вдруг перестала его слушать... Лицо её исказилось — и, резко встав (кресло откатилось назад, едва не опрокинув старинную напольную китайскую вазу — стоявшую у запасного выхода), она сделала несколько шагов к стене-экрану:
– Господи... Джессика! Звездолет «Джон Гленн»! Скажите мне, Чарльз, что у них все нормально — и в целом конструкция звездолета рассчитана в том числе и на такие... пертурбации?

Шум в зале для совещаний мгновенно утих. Замолчал и директор NАSA — лихорадочно перелистывая страницы в своем наладоннике. Наконец, он поднял глаза:
- Простите, госпожа президент... У меня нет информации по «Джону Гленну». Последний раз капитан корабля Тим Сандберг планово выходил на связь еще 12 часов назад. Тогда они заканчивали торможение в районе орбиты Юпитера — используя его гравитационное поле. Следующий сеанс должен был пройти час назад... Но, как я уже говорил, космические телескопы, скорее всего, вышли из строя... а сотрудники наземных обсерваторий — в убежищах... Я хочу сказать, что у нас нет связи с ними — и нет никаких сведений о состоянии экипажа и систем корабля... В том числе нет данных по вашей дочери... прошу прощения, 1-му штурману «Джона Гленна» Джессике Льюис.
– Разрешите, господин президент? Оливия Свидман, майор аэро-космических войск, - раздался голос темноволосой (короткая стрижка а ля гарсон выгодно подчеркивала красивый овал её лица) девушки в летной форме «Хамелеон», с огромными, цвета вечернего неба, глазами. (До этого она неподвижно, с отрешенным видом сидела позади генерала Пейса.) Она произносила слова твердо, словно забивая гвозди. - Я привела в Шанхай «гиперзвук» с господином Скоттом на борту. Уверена, что ваша дочь в настоящее время жива, как и остальные члены экипажа звездолета «Джон Гленн».
– Продолжайте, - кивнула Ребекка Льюис.
– Я проходила подготовку как штурман-дублер... и хорошо знаю устройство звездолета. Защитные, они же спальные капсулы на «Джоне»... простите, всем присутствующим будет удобно, если я использую метрическую систему мер, да? Итак, стенки капсул – полтора метра «сэндвича» из свинца, вольфрама и титана – для защиты от всплесков гамма-излучения, плюс еще один слой для поглощения нейтронов — два с половиной метра полиэтилена. Спроектированы из расчета пребывания в дальнем космосе... где нет защиты магнитного поля Солнца, и тем более — Земли... зато случаются гамма-вспышки и сверхсильные потоки излучения из центра Галактики. Так что саму вспышку сверхновой ваша дочь и её коллеги переживут. Это — хорошая часть. Однако... - тут девушка вдруг запнулась.
– Однако? - сердце Ребекки Льюис снова сжалось.
– Если выкладки господина Скотта по силе излучения и ситуация по спутникам соответствуют действительности... а так оно, скорее всего, и есть... В общем, в настоящее время аппаратура космического корабля не рассчитана на взрыв сверхновой на расстоянии всего восемь и шесть десятых световых лет, госпожа президент. Боюсь, экипаж звездолета обречен — поскольку системы управления кораблем, навигации и связи выйдут... или, возможно, уже вышли из строя - из-за наведенной радиации... Насколько я знаю, усиление защиты корабельного оборудования предусматривалась - специальными экранирующими пластинами из бериллидов и сверхобедненного изотопа урана U-238. Однако, согласно проекту, это должны были сделать только на следующем этапе, через 14 месяцев - после возвращения на верфь, расположенную на Фобосе. А сейчас... Считалось, что это обычный испытательный полет! Планировалось только проверить работу сверхмощных ионных двигателей нового поколения и новой... новой системы... навигации...

Голос девушки вдруг сорвался, а глаза наполнились слезами. Генерал Пейс, поднявшись, успокоительно похлопал пилота по плечу:
– Ну-ну, майор... Держитесь. Нам всем сейчас нелегко.
– Да, но я... и Джессика... И... госпожа президент!
– Да, майор?
– Я знаю, что сейчас не время, но мне надо кому-то сказать... поделиться... Что касается Джессики... Последние несколько часов я только о ней и думаю...
– Я не понимаю вас, майор... как, вы сказали, ваша фамилия?
– Свидман, госпожа президент.
– Да, Свидман. Погодите... вы...
– Да, госпожа президент. Она и я... я знаю, что вы не приветствовали её выбор... и вообще не одобряете тройственные браки...
– О, так это вы, майор, её пассия? - в голосе Ребекки Льюис зазвучал металл. - Что ж... сейчас, пожалуй, самый неудачный момент… чтобы критиковать ультрасовременные взгляды моей дочери... и ваши... А равно новомодные штучки вроде брачного союза из двух девушек и мужчины... или двух мужчин и девушки... Однако, раз уж мы наконец-то познакомились... Вам следует знать – я и сейчас считаю, что моя реакция на ваш брак была единственно верной. Подобное, знаете ли, уже слишком и для меня, и для большинства американцев!
– Вот поэтому-то семь месяцев назад мы с Джоном и сыграли свадьбу с Джессикой без излишней шумихи, в кругу друзей... И если бы... если бы не моя с ней глупая ссора три месяца назад — она бы осталась со мной и Джоном на Земле, а не отправилась на испытания звездолета…в космос... который… Который вот-вот убьёт её.

«Джон Гленн» - название звездолета; Джон Гершель Гленн-младший (родился в 1921 г.) - первый американский астронавт, совершивший орбитальный полёт (облетел три раза земной шар в 1962 г.). После удачного приводнения стал национальным героем США.
Фобос — один из двух спутников Марса; диаметр 22,2 км. Период вращения Фобоса вокруг своей оси (как и в случае Луны с Землей) синхронизирован, то есть Фобос всегда повернут к Марсу одной стороной.
Бериллиды — широко используемые в аэрокосмической технике сплавы химического элемента бериллий с другими металлами, обладающие при малом весе (легче алюминия) даже большей прочностью, чем специальные сорта стали.
U-238 — практически нерадиоактивный (период полураспада — 4,5 миллиарда лет) изотоп урана. Является побочным продуктом при производстве оружейного урана - U-235. Обладает высокой плотностью (19,1 г/куб.см) — на 67% выше, чем у свинца (11.34 г/куб.см), при этом останавливает поток радиации в 9 раз эффективней, чем свинец.
Последний раз редактировалось олле бьерклюнд 31 янв 2014, 16:17, всего редактировалось 9 раз.

олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 05 окт 2013, 20:34

Глава 6.

Германия, испытательный полигон Третьего рейха Пенемюнде, сектор HVR-1.
19 апреля 1944 г.

Тишина в подземной лаборатории давила. Мужчина в темном партикулярном костюме, до того неподвижно сидевший в глубоком черной кожи кресле, слегка повернулся и бросил взгляд на настенные часы, украшенные имперским орлом. Однако стрелка будто бы замерла на римской пятерке. «Надо распорядиться, чтобы заменили на другие, нормально тикающие, иначе скоро на этой десятиметровой глубине нам начнут мерещиться призраки», - подумал он, машинально поглаживая закрученные на концах пышные усы. Затем снова уставился в центр комнаты, где на подставке из специального сплава стали, покрытой никелем (разумеется, со свастикой в центре; символам Гиммлер придавал не меньшее значение, чем сам фюрер – полагая, что те являются чем-то вроде ворот между мирами) покоился странного вида предмет. Ничего! Тот словно умер... если только такое слово применимо к изначально неживому.
Мужчина встал, неприятно поразившись хрусту в суставах, и сделал несколько шагов вдоль стены бункера. Казалось, он боится приближаться к этому устройству, равнодушно отливающему металлической синевой метрах в десяти от него. «Черт тебя подери!» - мысленно выругался он. Однако легче не стало. Кто-кто, а уж он-то знал, на что способна это... эта... эта дьявольская штуковина, получившая имя «Мьёлльнир».
Еще три года назад, сразу после того кошмарного фиаско с миссией обер-лейтенанта Шмунка, вокруг «Мьёлльнира» на всякий случай быстренько соорудили дополнительное ограждение, герметичный куб из пулестойкого стекла - эдакую комнату в комнате... Однако в глубине души все (ну, или почти все) догадывались: в устройстве скрыты такие силы, что, пойди что-нибудь не так, оно сомнет эти бронестёкла, как ярмарочный силач — пустую яичную скорлупу...
...Кто окрестил «Молотом Тора» объект, в далеком уже тридцать девятом году в обстановке строжайшей конспирации доставленный из затерянного в горах небольшого тибетского монастыря экспедицией оберштурманфюрера Эрнста Шеффера, было уже и не вспомнить.
Льстецы приписывали Гиммлеру, хотя рейхсфюрер, несмотря на респектабельный и интеллигентный внешний вид (близорукость, и, как следствие, профессорского вида очки рождали обманчивое впечатление эдакого добродушного дядюшки) был скорее мясником, чем поэтом – даром что он имел степень доктора философии (и даже защитил в 1922-м диссертацию по истории драматургии).
Сами же участники экспедиции осторожно поговаривали, что слово возникло словно бы само собой — еще в Непале, когда они осматривали объект, подготавливая его к транспортировке.
Так или иначе, но название прижилось.
Предмет был столь необычен («нечеловеческий», - вот, снова мелькнуло в голове это слово!), что первые два месяца к нему даже не пытались прикоснуться - только рассматривали. Параллельно группа криптологов начала работу над расшифровкой надписей на «Мьёлльнире» (беспорядочная россыпь ста двадцати восьми светлых, темных и блестящих, как кварц, пятиугольников, площадью около трех квадратных сантиметров каждый, и несколько тысяч таких же пятиугольников – но размером на порядок меньше, больше всего походил на узор на коже анаконды). Однако в результате кропотливой работы «язык Атлантиды» (Шеффер настаивал на теории, что объект был создан в Атлантиде около десяти тысяч лет назад... что ж, версия была не хуже иных прочих) вскрыть так и не удалось; в сухом остатке пришлось опираться на его Величество случай — то есть начать наугад нажимать на кнопки «Мьёлльнира» (или чем бы там ни были эти углубления с загадочными узорами), фиксируя в лабораторных журналах каждый шаг и вообще каждый чих.
...В марте сорок первого года рейхсфюрер настоял на «практическом этапе исследований». К этому времени в испытательном бункере (а значит, и в рейхсканцелярии, ибо именно туда уходили еженедельные отчеты) уже знали: «Мьёлльнир» способен заставить куда-то на некоторое время исчезать различные предметы, включая живые организмы (первое время таковыми были насекомые, чуть позднее - белые лабораторные мыши).
Разумеется, даже сам по себе этот факт был сенсационным, и при других обстоятельствах (то есть, не будь эти исследования совершенно секретными) имена ученых, работающих с «Мьёлльниром», уже вошли бы в анналы мировой истории науки. Однако шла война, и вопрос стоял сугубо прагматично: интересы рейха превыше всего, остальное — суета сует; впрочем, на награды в рейхсканцелярии не поскупились, однако одновременно требовали и результат, ожидая нечто грандиозное — но результата-то как раз и не было. Напротив, наблюдалась проблема размером с Эверест: так, насекомые просто пропадали невесть куда из плотно закрытых емкостей; что же касается мышей, то иногда, и даже довольно часто, грызуны возвращались оттуда еле живыми или вовсе мертвыми! (Откуда именно, тоже оставалось загадкой: отправленные несколько раз подряд работающие кинокамеры абсолютно ничего не записали; эксперты, в свою очередь, уверяли, что техника исправна.) Что самое неприятное, причина смерти «подопытных образцов» не носила никакой системы, другими словами, была самой разной — от замерзания до удушья. А два раза подряд на том месте, где недавно резвился симпатичный пушистый зверёк, оказывалась горстка углей.
Несмотря на это, а возможно, именно из-за этой неопределенности, Гиммлер отдал письменный приказ: не мешкая дальше, включить в программу испытаний людей.
По некоторому размышлению, подключили Вермахт.
(Рисковать жизнями офицеров СС — по крайней мере, на данной стадии, не гарантирующей успех - Гиммлер запретил. Не рискнули ставить опыты и на заключенных врагах рейха; предполагали, что отправленный, подобно насекомым, мог тоже кануть в неизвестность - что ставило под сомнение не только смысл эксперимента, но и, что не менее важно, сохранение режима секретности проекта в целом. Еще больше опасались - мистиков в рейхсканцелярии было более чем достаточно - что смертник вернётся со сверхспособностями.)
Мужчина невольно представил, как из стеклянной комнатки наружу протискивается мускулистый парень в костюме Бэтмена и едва сдержал истеричный смех.
Поскольку приказ Гиммлера был недвусмысленным и обсуждению не подлежал, спустя тридцать два дня после его получения на небольшую подставку перед вогнутой частью артефакта, своей геометрической формой больше всего напоминающего цилиндр (к слову, иногда объект звали и цилиндром – но только непосредственно здесь, на испытательной площадке; упоминать даже в официальных отчетах реальную геометрическую форму «Мьёлльнира» категорически запрещалось), поднялся обер-лейтенант Абвера Ганс Шмунк. Рабочая теория на тот момент подразумевала, что «Мьёлльнир» перемещает вещи в пространстве, так что опыт готовили тщательно, продумывая каждую мелочь - исходя из этой предпосылки.
Для парня сшили особую форму, которая защитила бы его даже в пятидесятиградусный мороз (невыразительные хлопковые летние брюки и рубашка под термокомбинезоном, напротив, были самыми заурядными, купленными агентурой в Канаде). Также было решено снабдить Ганса лётным кислородным прибором (баллона хватало лишь на полчаса, однако большую массу — с учетом остальной амуниции — даже этот специально тренированный офицер просто не смог бы нести на себе сколь-нибудь долго). У баллона было и другое предназначение: с его помощью - в случае приводнения - Ганс в течение нескольких секунд мог надуть небольшой спасательный плот.
Подумали и о связи, как же без этого - сигнал портативной, но достаточно мощной длинноволновой рации Шмунка уловили бы на расстоянии в пару тысяч километров (правда, аккумулятор при работе в полную силу сел бы максимум через час — но связисты проекта «Молот Тора», дежурившие круглосуточно, заверили, что позывные «Кондор» уловят практически сразу).
Оружие — американский «Томпсон» (любимое оружие американских гангстеров… а впрочем, кому, как не им, знать толк в огневой мощи!) с пятью барабанными магазинами по пятьдесят патронов и американский же «Кольт Питон» с сотней патронов калибра .357 Магнум для ближнего боя (стрелял Шмунк, что твой ковбой — попадая из своего «Парабеллума» с пятнадцати-двадцати шагов в любую часть тела движущегося противника на выбор).
…В любом случае, возможности «Мьёлльнира» только предстояло изучить – так что, вне всякого сомнения, успехом посчитали бы и «перемещение» Ганса в комнату, соседствующую с испытательной площадкой. Однако одновременно лелеялись куда более честолюбивые мечты, верхом которых считалась телепортация Шмунка в США или Канаду; в таком случае Ганс, выросший в Америке в семье немецкого дипломата и имеющий выговор чистопородного янки — о да, сэр, не сомневайтесь! - должен был выбросить пистолет-пулемет подальше и выдать себя за гражданина Соединенных Штатов. Синего цвета паспорт с Большой печатью США на имя Макса Бланка и две тысячи в американской валюте (слегка потрепанными купюрами по двадцать долларов) делали эту легенду практически безукоризненной. Вернуть же парня на родину должна была местная резидентура — для начала переправив Шмунка с его американским паспортом из Штатов в нейтральную Швецию, а оттуда — в Швейцарию, граничившую с рейхом.
(Почти так же серьёзно, по крайней мере, в рейхсканцелярии, относились и к возможности попадания в некие потусторонние миры: на этот случай Ганса инструктировал лично Гиммлер.)
Как и сотня подопытных мышей до него, Шмунк исчез.
Вернулся он (вернее, то, что от него осталось) через две минуты.
Спина обер-лейтенанта (кроме той её части, что была прикрыта ранцем), превратилась в уголь. Передняя же часть тела, включая лицо (слава Богу, глаза несчастного были закрыты), наоборот, была переохлаждена до стеклоподобного состояния. В правой руке, закрытой термоперчаткой, Шмунк успел зажать (очевидно, рефлекторно) странного вида смесь песка и пыли серого цвета. Вскрытие показало, что умер он очень быстро, в течение буквально пары секунд. По словам патологоанатома, перед смертью Шмунк пытался закричать, но не смог — та часть его легких, что не успела обуглиться, почти моментально превратилась в лёд.

Эрнст Шеффер (1910 — 1992 г.г.) - немецкий ученый-тибетолог, оберштурманфюрерСС, руководящий сотрудник лаборатории Аненербе.
Атлантида — легендарный остров (или даже целый континент), населенный цивилизацией атлантов - якобы находившийся в Атлантическом океане; в результате катастрофы опустился на морское дно.
Абвер - войсковая разведка и контрразведка Вермахта (сухопутных частей вооруженных сил нацистской Германии).



Глава 7.

Нью-Йорк, Бруклин, восточная оконечность Брайтон Бич авеню.
18 апреля 2012 г.

В очередной раз взглянув на монитор, отображавший обстановку снаружи, командир штурмовой группы FBI SWAT, временно приданной подразделению С-24 (то есть Отделу борьбы с русской организованной преступностью нью-йоркского управления ФБР) агент ФБР Джеймс Кларк (блондин, рост – шесть футов, вес – сто шестьдесят один фунт, цвет глаз – серый; умён, амбициозен) ахнул и тихо выругался.
(Строго говоря, это было совершенно напрасной предосторожностью — сделанный по особому заказу штабной автомобиль, замаскированный под фургон местной телефонной компании, был звуконепроницаем — так что внимание прохожих не привлекло бы, даже начни Кларк подражать в полный голос Карузо или Крису Такеру.)
Эрик Олдмен (его заместитель), также известный среди товарищей как «Синяя Борода» (в свой тридцать один год лет он успел жениться и развестись три раза), оторвался от изучения словаря русского преступного жаргона. (Эту книжечку карманного формата он везде таскал с собой вот уже три месяца, штудируя при каждом удобном случае... в том числе — сидя на унитазе.) И тут же чертыхнулся вслед за Кларком:
– Дьявол меня побери… или йопп игомать, как говорят русские. Мне кажется, или я действительно вижу пять «Range Rover» вместо двух? И почему же, интересно знать, группа слежения до сих пор не предупредила нас об этом?
И — после секундной паузы:
– Да, не хотел бы я сейчас оказаться на месте Мартинеса и Переса...

...Три недели назад агенты под прикрытием Джон Мартинес и Эмилио Перес, выдавая себя за представителей одного из мексиканских наркокартелей, смогли выйти на контакт с русской бандой (недавно заявившей о себе в Бруклине серией жестоких наездов и расправ) - и заказать у братвы пять (!) переносных зенитно-ракетных комплексов SA-24 «Grinch» российского производства. (Те самые, которые русские называют ЗРК «Игла-С».)
(К ужасу обывателей, каждая из этих установок могла запросто сбить пассажирский «Боинг» на высоте до десяти тысяч футов и на дальности почти четыре мили... а трех SA-24, пожалуй, хватило бы, чтобы доставить проблемы борту «номер один» - при том что самолет президента имел противоракетную защиту.)
В настоящее время Джон и Эмилио, ожидая своего «выхода на сцену», с хмурыми лицами восседали в кожаных креслах шикарного - согласно статусу «людей из картеля» - белого «Мерседес ML 63» (на заднем сиденье матово отблескивал здоровенный алюминиевый кейс, набитый деньгами - восемьсот тысяч долларов США купюрами по двадцать, пятьдесят и сто баксов; все банкноты были помечены специальным составом, оставляющем невидимый - при обычном свете - след на руках всякого, кто вздумал бы их коснуться): операция «Антициклон» входила в заключительный этап, предполагавший арест участников русской группировки.
...Вокруг места засады (одна из видеокамер выхватила, увеличивая в размерах, вывеску магазина на углу Брайтон Бич авеню и Брайтон 12-й стрит – «Золотой ключик»; надпись, сделанная кириллицей, ничего не говорила Кларку; то есть он немного говорил по-русски, а фразы вроде «Вы арестованы», «Выходите с поднятыми руками», и, само собой, «предупреждение Миранды» мог произнести и вовсе без акцента, но до чтения одноименной книги Толстого дело как-то не дошло) рассредоточилось полдюжины снайперов (Федеральные агенты задействовали чердаки и пару пустовавших квартир.)
Еще трое оперативников были загримированы под бомжей - меланхолично собирающих пустые банки из-под содовой; шестеро изображали праздношатающуюся публику. На окрестных крышах две группы наблюдателей пытались вычислить вражеских стрелков, а также весьма вероятную разведку «русских».
Учитывая, что bratki (так называли себя сами русские) «набили стрелку» в достаточно людном месте, группе захвата было предписано - в случае перестрелки - использовать патроны пониженной мощности (пуля, попав в преступника, в нем и оставалась, а не летела дальше, пробивая на своём пути еще пару гражданских лиц).
Короче, все шло более-менее по утвержденному в центральном офисе сценарию - вплоть до нынешнего момента, когда вместо ожидаемых шести (ну, максимум восьми!) бритоголовых, по русской моде, «качков», из черных «Range Rover» вывалило полторы дюжины.
- Если дело дойдет до стрельбы, здесь может начаться третья мировая... - угрюмо заметил «Синяя Борода», застегивая бронежилет.
Переговоры со старшим агентом Брэдвиком - штабной фургон руководства был припаркован в сотне метров, напротив театра «Миллениум» - оказались бесполезными: Кларку напомнили, что бремя командования потому и называется бременем, что предусматривает груз принятия решений. Посему последовал краткий и лихорадочный мозговой штурм «Отменить операцию? И потом ждать, где и когда выстрелят эти самые «Иглы»? Начать - и нарваться на шквальный огонь из русских «калашниковых» калибра 7,62?». По итогам блиц-совещания решено было все-таки продолжать.
...Пауза затянулась. Наконец, Мартинес и Перес степенно вышли из машины (а куда им было деваться?) и начали долгий ритуал (который у русских занимает чуть больше времени, чем у латинос, но меньше, чем у итальянцев) пожимания рук и похлопывания по плечам.
Через пять долгих минут русский «brigadir» наконец-то подвел агентов к одной из машин и гостеприимно распахнул заднюю дверь. Еще через полминуты Мартинес снял солнцезащитные очки и, часто закивав головой (условный знак, означавший — у русских действительно «Grinch», а не «фуфло»), отошел к своей машине и с видимым усилием - содержимое весило почти сорок фунтов - вытащил из неё кейс с деньгами.
Дальше медлить было нельзя. Джеймс, накинув поверх бронежилета защитного цвета куртку, на днях купленную по каталогу (149$, плюс федеральный налог), выбрался из своего фургона и, стараясь походить на обычного прохожего, вразвалку направился к машинам «братков».
Когда до бандитов осталось три десятка шагов, Кларк негромко, словно продолжая разговор по мобильному, произнес в микрофон «Всем внимание, две секунды!», затем - «Одна секунда», и, наконец, «Начали!» - после чего заорал (разумеется, сначала на английском, и лишь потом - на русском), вытаскивая и показывая на ходу жетон:
– Операция ФБР! Всем поднять руки и не сопротивляться!
Его голос многократно усилили два громкоговорителя, замаскированные соответственно под почтовый ящик и под сломанный автомат по продаже газет. (Именно возле них сначала припарковались Мартинес и Перес, а затем — и братки.) Ноу-хау Кларка... хотя, если честно — конструкция была не из сложных; из оригинального - разве что дополнительные инфразвуковые сабвуферы: подразумевалось, что у преступников в буквальном смысле затрясутся поджилки.
...План сработал - слегка оглохшие бандиты, остолбенев, уставились кто на него, кто (таких было большинство) - на источник звука... что позволило Мартинесу и Пересу незаметно и беспрепятственно свалить за ближайшее укрытие. (Им послужил свой же «мерседес», дверцы которого были предусмотрительно бронированы кевларом.) Использовал всеобщее замешательство и Кларк — заняв более удобную, нежели открытое пространство, огневую позицию.
Одновременно взвыли сирены - и спустя несколько секунд улицу заполнили автомобили с вращающимися проблесковыми маячками (высыпавшие из них оперативники в тяжелых бронежилетах и противопульных шлемах с надписями «FBI» ощетинились «ремингтонами», пятисотыми «моссбергами» и, конечно же, весьма популярными в таких ситуациях «H & K 416» и Colt CAR-15).
Только тут бандиты пришли в себя и потянулись было за оружием — однако, услышав в довершение ко всему еще и звук винтов вертолета (тот держался в сотне ярдов над ними; отчетливо были видны двое стрелков, приникших к окулярам своих снайперских М-14), начали поднимать руки.
...Внезапно двое русских, стоявшие всего в десятке метров от Кларка (решив очевидно, что у них есть шанс прорваться) бросились в его сторону, на бегу доставая (первый - из кобуры на поясе, второй - из под левой подмышки) блестящие «кольт магнумы».
Джеймсу невольно показалось, что у него дежа-вю — настолько эта ситуация походила на его первое задержание (разве что тогда молодчиков было трое). В тот раз парни (так же похожие друг на друга, словно близнецы, вернее, тройняшки… очевидно, из-за стриженых голов) пришли в сознание только спустя минут десять: к счастью для Кларка, он ничего им не сломал... ну, почти ничего; в противном случае пришлось бы исписать дюжину многостраничных формуляров, обосновывая очевидную необходимость применения силы.
(В возрасте трех лет он оказался с родителями на Окинаве - куда после очередного повышения перевели служить отца, подполковника ВВС США.
Не сказать, чтобы Кларк-старший уделял воспитанию сына все свободное время... как, собственно, и мать, работавшая на базе переводчиком; другое дело — физическая подготовка! Так что в местную — и довольно знаменитую - школу окинава-тэ «Синдо-рю» его отдали еще в четыре года.
Когда Джиму исполнилось девять лет, семья снова переехала, на этот раз на базу ВВС США в Германии - Рамштайн; спустя месяц Джеймс продолжил тренировки, на этот раз - у одного из учеников легендарного Ханаширо Найто.
К своему совершеннолетию Джеймс получил из рук учителя именной черный пояс. Еще через пять лет после возвращения в Штаты ему был присвоен второй дан по карате.)
Тем не менее, превращать нынешний арест в гладиаторские бои Джеймс не собирался. В конце концов, он слишком стар (тридцать лет!), чтобы рисковать зря… и дома его ждёт Айрин.
Молниеносно вскинув тэйзер М-26 (не то чтобы ему было жалко члена банды, а только грохот выстрела мог спровоцировать остальных русских открыть огонь... что было, мягко выражаясь, нежелательным), он навел его на ближайшего противника и нажал на спуск. Легкий хлопок - и парень, взвыв, шумно, словно мешок с картофелем, грохнулся на асфальт (добро пожаловать в «Большое яблоко»). На второго Кларк навел штатный «Glock 22» - угрюмо озираясь на приятеля, тот бросил оружие в сторону и улегся на асфальт лицом вниз, привычно закрывая руками голову.
...Через минуту все было кончено. Правда, совсем уж избежать перестрелки не вышло. В момент, когда агенты уже рассаживали арестованных «русских» по своим машинам, из заднего «Range Rover» («Его что, никто не проверял?!») неожиданно выкатились двое русских отморозков (если верить словарю русского жаргона, их следовало называть именно так; позднее было установлено, что это некие Павел Крюков по кличке «Крюк» и Семен Лугин, погоняло «Луженый», успевшие по дороге на стрелку вынюхать по паре дорожек коксу... неудивительно, что торчки вдруг вообразили себя ковбоями), начавших палить во все стороны. К счастью, в руках у них оказались не грозные АКМ, а «Стечкины» - оружие хоть и мощное, но не сравнимое со штурмовым автоматом. С ними быстро разобрались - однако пришлось записать в пассив «Антициклону» расколотую витрину ювелирной лавки и подстреленную мочку уха у уличного продавца мороженого, находившегося вообще в двухстах ярдах. (Торговец быстро отошел от шока и уже успел, зажимая ухо быстро пропитавшимся кровью полотенцем, пообещать окружившим его зевакам засудить нью-йоркское полицейское управление и управление ФБР, вместе взятые.)
...Еще одна пуля из Стечкина пролетела все положенные ей четыре с небольшим сотни ярдов и на излёте пробила лобовое стекло припаркованного у обочины черного «Линкольн-Навигатора», принадлежащего некоему Николаю Лаврентьеву - широко известному в узких кругах Бруклина как «Коля-Магадан» или «Коля-Маленький». (Николай Лаврентьев весил сто двадцать кг, большую часть из которых наел уже тут, в Штатах.)
Обнаружив (ближе к вечеру, по возвращению из гостей) в «лобовухе» новенького, как говорится, «муха не срала», внедорожника, удачно отжатого за долги у «лоха», весьма заметную дыру - а спустя пару минут и выковыряв из обивки водительского кресла кусок свинца - недавно разменявший «полтинник» криминальный авторитет с Брайтон-Бич, эмигрировавший в Америку еще в начале бурных девяностых, принял данный факт близко к сердцу, посчитав пулю от Стечкина за наезд не по понятиям со стороны конкурентов.
(Что касается понятий, Николай Васильевич не без оснований считал себя человеком, зело в них сведущим - все-таки на исторической родине, еще в СССР, успел сделать в места не столь отдаленные две ходки, а именно в Сольвычегодск и в «солнечный Магадан». Соответственно, за разбой он осидел в общей сумме девять лет. На зоне проявил себя как «отрицала» и вообще имел вес, за что был администрациями колоний нелюбим и многократно помещался в БУР и ШИзо; однако теперь, спустя столько лет, «разваленную дерьмократами великую страну» вспоминал с ностальгией и в кругу знакомых считался русским патриотом — что, правда, не мешало ему обувать в карты «заезжих фраерков» из России и прессовать бывших соотечественников, подвизавшихся в Бруклине на ниве мелкой лоточной торговли, навязывая им «крышу».)
Имеющий приобретенную еще в лагерях привычку не спускать такие косяки с рук, тем же вечером «Коля-Магадан» выследил и проломил битой голову 35-летнему Василию Дергунцову по кличке «Якут» - поскольку по всем раскладам выходило, что именно тот из куража и излишней борзоты стрельнул во «вражеский» «Линкольн», пока «Коля-Магадан» «культурно отдыхал» от трудов праведных в квартире местной проститутки Кати Студёновой по прозвищу «Студентка» (каковая, к слову, пригласила, по просьбе Коли-Маленького двух подружек - только-только закончившую школу китаянку Линг Ли и её одноклассницу - мексиканку Кончиту Ромеро; Николай Лаврентьев отчасти уважал американский образ жизни, а посему не хотел, чтобы его хоть кто-то мог заподозрить в расизме; более того, если позволяли обстоятельства, «Коля-Магадан» посильно укреплял «дружбу между народами» — в данном конкретном случае заставив девиц делать друг другу куниллинг, пока он по очереди «жарил» их во все отверстия).
Впрочем, поскольку по поводу прилетевшего «подарка» «Коля-Магадан» заявлять в полицию не стал, то этот эпизод — с пулей от «стечкина», повредившей его машину - так и остался незамеченным широкой публикой, и в полицейский рапорт по вышеозначенной причине также не попал.
...Синхронно вздохнув (стрельбы в достаточно людном месте, повлекшей ранение «гражданского лица», избежать не удалось... очевидно, предполагалась выволочка; с другой же стороны, Мартинес и Перес были живы и здоровы, а все русские мафиози - взяты с поличным за незаконную торговлю запрещенным на территории США оружием и еще полдюжины федеральных преступлений), Кларк и Олдмен отправились в управление для выполнения ненавистной части своей работы — составления многостраничных отчетов о проведенной операции.



Глава 8.

Вашингтон (округ Колумбия), Штаб-квартира Управления стратегических служб (УСС) США.
20 июня 1943 г.

Начальник УСС Уильям Донован перечитал донесение и шумно вздохнул. «Дикий Билл» (это прозвище он получил еще в первую мировую и с тех пор оно прилипло намертво — при том, что в общении Донован был спокоен и приятен, никогда не повышая голоса при разговоре ни с друзьями, ни с подчинёнными... тем более с подчиненными!) ненавидел подобные «сюрпризы», хотя по роду службы сталкивался с ними постоянно.
Не был исключением и сегодняшний день. Сначала дурные новости из президентской администрации, где он с утра пораньше присутствовал на очередном совещании. После мероприятия Донован задержался и почти пятьдесят минут (по меркам Белого дома и с учетом военного времени — роскошь!) беседовал с помощником президента Гарри Гопкинсом. Обсуждали будущее УСС. Вскользь Гопкинс передал разговор президента с директором ФБР Эдгаром Гувером: последний был крайне раздражён: «видит бог, я уважаю Билла, но в его ведомстве окопались коммунисты!» (Франклин слушал внимательно, не возражал).
...Незаурядный аналитик и организатор, возглавляющий мощнейшую разведслужбу, Донован легко просчитал неминуемую победу союзников - так что идея создания после окончания войны постоянного разведывательного органа на основе УСС не только, что называется, витала в воздухе, но и начала Донованом проговариваться; само собой разумеется, ФБР и разведсообщество военных ведомств почти сразу узнали об этом, а узнав, не пришли в восторг, но напротив, стали совать палки в колёса — конкуренция была жёсткой, и это ещё Донован был человеком Рузвельта, другого бы выдавили из обоймы в два счёта.
Строго говоря, Гувер подозревал в симпатиях к левым многих, включая самого президента... к счастью, пока баланс сил соблюдался - Рузвельт, со своей стороны, так же не доверял бессменному директору ФБР, будучи осведомленным о президентских амбициях последнего.
(К весне 1936 года Эдгар Гувер вбил себе в голову, что популярен не менее Рузвельта. Уверовав в это, он поручил своим самым доверенным агентам сверхсекретную миссию: под разными второстепенными предлогами встретиться с полицейскими начальниками в различных штатах США и прощупать почву… На предмет - готовы ли они и их люди поддержать Гувера, случись тому выдвинуть свою кандидатуру в президенты. Разумеется, Рузвельт незамедлительно узнал об этом. Что же касается собственно результатов этого тайного опроса, они были сродни ледяному душу - и обескураженный Гувер отступил.)
И вот теперь — эта шифровка из Берна с грифом «Срочно! Совершенно секретно. Только в одном экземпляре». Генерал сделал глоток содовой и прокашлялся, подсознательно отдаляя принятие сложного решения. Поёрзав и усевшись поудобнее, он снова склонился над листом бумаги.

«Тому, кого это касается - из регионального отделения УСС в Берне.
От источника «Джордж Вуд», зарекомендовавшего себя как надёжный, поступила информация о секретных испытаниях немцами нового вида оружия. Предположительно, устройство должно позволить практически мгновенно перебросить человека (либо людей, до отделения) и вооружение в любую заданную географическую точку в радиусе до 3-5 тысяч миль. Техническую сторону курирует некто Зиверс. По нашим сведениям, именно он возглавляет лабораторию Аненербе (Ahnenerbe) (краткую справку на него с вновь поступившими обновлениями прилагаю). Необходима консультация наших специалистов, в кратчайшие сроки, на тему: реально ли вышеописанное, с целью отсечения возможной дезинформации. В настоящее время прилагаем усилия для выявления местонахождения объекта. Агент 110».

Фраза «тому, кого это касается» означала, что изначально закодированное в три каскада послание адресовано лично Доновану. После предварительной обработки донесения с такой пометкой поступали непосредственно Дэвиду Брюсу, помощнику Донована, который и вскрывал их предпоследним ключом (последний был, разумеется, у генерала; газетчики, однажды прозвавшие его «Билл по прозвищу «Т-с!», об истинных масштабах режима секретности в УСС даже не догадывались).
Псевдоним «агент 110», в свою очередь, принадлежал руководителю отделения УСС в Берне Аллену Даллесу.
Донован потёр затылок (не выспался, встать пришлось в четыре утра, время поджимало), затем достал из кармана кителя зажигалку «Зиппо» в золотом корпусе (подарок представителя британской разведки в США Уильяма Стивенсона, с ней он никогда не расставался, считал талисманом). Специальная, обработанная нитроглицерином бумага исчезла с лёгким хлопком, почти не оставив пепла. Донован подумал еще несколько секунд (глубокие морщины прорезали лоб; время, чертово время... его не остановить и уж тем более не повернуть вспять... и шестьдесят один год — далеко не шутка, сколько ни принимай витамины и ни плавай в бассейне по утрам), представил себе отделение немецких десантников, с оружием наперевес бегущих по стриженому газону к Белому дому — и, передернув плечами, нажал кнопку селектора:
- Дэвид? Подготовьте мне встречу с парой физиков, не позднее девяти вечера. Нет, не из наших, наших я знаю, нужно копнуть глубже. Интересуют те, кто завязан на изготовление «штуки». Место должно быть удобное. Если для этого надо будет вылететь, подготовьте самолет.

...Словосочетание «удобное место» имело весьма конкретный подтекст и означало, что к месту встречи посторонний не подойдет и на пушечный выстрел. Нацисты, конечно, издыхали... но считать их разведку выдохшейся оснований не было. Никак нет, господа, только не это. Что же касается «штуки», то этим кодовым словом посвященные называли бомбу особо повышенной мощности, над созданием которой группа учёных работала в Лос-Аламосе последние несколько лет; само собой, информация относилась к совершенно секретной.
(А уж о том, что речь идёт о принципиально новом, ядерном оружии, разработанном на основании последних достижений в теоретической физике, вне Лос-Аламоса и вовсе знали лишь президент США и его ближайшее окружение. Относился к таковому окружению и глава УСС Уильям Донован.)

Начальник УСС Уильям Донован - Уильям Джозеф Донован (1883-1959 г.г.), американский юрист, во время 2-й мировой войны (и некоторое время после) - руководитель разведслужбы США, носившей название Управление стратегических служб (УСС).
«Джордж Вуд» - такой оперативный псевдоним от Аллена Даллеса получил дипломат министерства иностранных дел нацистской Германии Фриц Кольбе, начавший добровольно, из убеждений, сотрудничать с американской разведкой в годы 2-й мировой войны (с 1942 года).
Зиверс — Вольфрам Зиверс (1905-1948 г.г.), оберфюрер СС, руководитель Лаборатории Аненербе, подчиняющийся непосредственно рейхфюреру СС Г. Гиммлеру. После окончания 2-й мировой войны был арестован, осужден как нацистский преступник и повешен.



Глава 9.

Швейцария, Мейрин (Meyrin), испытательная площадка ЦЕРН.
20 сентября 2008 г.

Плановая запись разговора №2008-09-20/214-9RW
продолжительность — 59 мин 14 сек
приоритет — средней значимости.

«... - вчера на дне рождения сына, и вдруг мне подумалось — какого черта никто не производит шоколадных ложек! Нет, в самом деле! Была куча детей, так потом пластиковые ложки и тарелки валялись по всей веранде. Так, что тут у нас... запиши себе — на участке D-5 температура магнитов по состоянию на 10.05 дня... или утра... на градус выше нормы... э-э... да, точно минус 270 градусов. Так вот — лично я ложек из шоколада в продаже не видел! А они-то, небось, после праздника не валялись бы под ногами. Нет?

– Ну, не знаю. Может, технологии не позволяют так штамповать, чтобы не ломались... ну, и в руках не таяли... Тогда уж лучше их из шоколадной карамели делать... А я вот о другой вещи мечтаю с сегодняшнего утра... может, потому что опять застал в офисе пустой кофейник... А ты ведь знаешь, что если я не выпью с утра кофе, то я совершенно неработоспособен... вот как сейчас типа...
– И?
– Только представь себе: два шоколадных кубика. Или шарика, или пирамидки... не суть важно. В одном - жидкие натуральные сливки, а в другом — натуральный же мед и кофе. Все это заливается горячей водой... и через минуту в наличии чашка божественного напитка! А не той бурды, которая обычно получается из пакетика «три в одном».
– М-да. Так, ты давление в системе проверил? Изменений нет?
– Да вроде нормальное... Кстати, там одна из мамочек на меня точно запала... Я даже подумал было... э-э-э... Пока все веселятся — отвести её наверх, показать дом... ну и спальню, само собой... и потом - себя...
– Надо было отвести... А что до кубиков с кофе и сливками — отправь мейл в MARS... ну или, не знаю, в Nestle... Они будут счастливы. Им, надо думать, в день по двести писем приходит с подобной фигней.
– М-да, скорее всего... так что там случилось-то вчера?
– А черт его знает... Говорят, какой-то работяга забыл гамбургер. Гамбургер, представляешь? Точно между магнитами, как по заказу. Когда потоки протонов столкнулись, дуга пробила криогенную систему... и шесть тонн сверхтекучего гелия ухнули прямо в трубу. Все и вырубилось к чертовой матери. Теперь там ремонт светит не на один месяц. Гамбургер за десять франков — убыток на десять миллионов. А может, и на все пятьдесят. Вот она — цена технической революции. Как говорится — если в установке 1 миллион деталей, и у каждой шанс сломаться один к миллиону, то на выходе ни хрена оно работать не будет! Теорию вероятности не обманешь.
– А я от работяг слышал, что это был не гамбургер, а ботинок.
– Во, представляю! Кто-то в одном башмаке домой отправился! После пива? Вряд ли. Тут дело «кислотой» пахнет.
– А вообще, странная история. С ремонтников почти сразу подписку взяли, о неразглашении. Причем о подписке тоже сказали не распространяться.
– Ну, так ясное дело. Вместо бозона Хиггса — старый башмак! Или гамбургер. Хороша реклама для БАКа. Escandalo.
– Бозон Хигса, бозон Хиггса... Думаешь, его на самом деле откроют?
– Наверно... Столько денег ухлопано.
– А я думаю, что если и откроют чего — то это на самом деле может оказаться никакой не бозон!
– Чего?
– Ну... может, потому что... Вдруг нет никакого бозона? Хиггс, понимаешь, был... а бозона никакого нет. Мы на прошлой неделе со стажерами из Австралии сидели. Они там у себя какую-то новую теорию разрабатывают... типа, единой теории поля... Только они с другой совсем стороны заходят. Да... Выпили, правда, мы тогда изрядно, так что я мало что запомнил... Они там на столе все салфетки формулами исписали... а потом мы залили все салфетки пивом... Да, а какие у официантки сиськи классные оказались, ты бы видел!
– То есть тема сисек была раскрыта качественно?
– Да, в отличие от этой их теории поля с её сиськами был абсолютный порядок...
– Так, постой, я сяду поудобней... Начинай с теории, потом, на десерт — про её соски.
– В общем, на самом деле нет никаких частиц и никаких полей. Ни атомов, ни кварков, ни частиц переноса. Все, что за последние сто лет придумали — все это фигня.
– Ничего себе, фигня... Бор — фигня? Или Планк? Или Резерфорд? А может, сам Эйнштейн?
– Да нет, не то чтобы... Ну, короче все эти ученые - молодцы... но ведь и ньютоновская механика когда-то считалась верхом совершенства, а потом появился Эйнштейн. И выяснилось, что всё, чего Ньютон удумал — только частный случай.
Вот и эти студенты уверяли меня, что в математической части у Эйнштейна все правильно, но вот что касается квантовой теории...
– Они отрицают теорию квантов?! Может, им и теория кварков не нравится?
– А ты сам-то часто задумываешься, что внутри кварков?
– Ну, никто себе этого не может представить. Для того и математика с её тензорными вычислениями...
– Во-во! А эти ребята задумываются. Один из них... Мартин... ребята ржали, что он еще лет в десять замучил вопросами школьного учителя физики! Типа, из чего состоит фотон. Или почему протон такой сам по себе прочный, и время жизни у него десять в тридцать пятой степени лет, а в случае столкновения с антипротоном получаются всего лишь какие-то сраные фотоны...
– Там еще разные нейтрино...
– Да-да, нейтрино... Ну, фотоны и нейтрино.
– Да это действительно детский вопрос. При аннигиляции энергия покоя переходит...
– Ага. Переходит. Но что такое энергия покоя? Что есть тогда частица?
– Ну, типа это... частица — это энергия. В состоянии покоя. На самом нижнем энергетическом уровне. Но представить визуально все это невозможно, поэтому используются математические методы... А что мы спорим? Теории-то работают! Твои стажеры об этом знают?
– Да, они про это тоже говорили. Так вот, они там что-то у себя на факультете строят модель Вселенной до Большого взрыва... ну, и типа выходит у них, что до Большого взрыва в какой-то точке была только именно почти что геометрическая точка. Или окружность. Из скрученного пространства. И это - его обычное состояние. Вернее, одно из двух обычных. Второе обычное состояние — уже после взрыва. То, что мы видим сейчас вокруг. В первом состоянии пространство скручено, как моток ниток. Там типа это... много измерений. Но никаких частиц нет. И температура... ну что-то типа сто миллиардов миллиардов миллиардов градусов. Если я только не пропустил миллиард-другой. Но такая температура не сразу... Нет, ну это объяснить без пива как-то даже сложновато. Давай я по-другому начну... Вот сейчас Вселенной миллиардов четырнадцать лет, верно?
– Ну, около того... 13,75 миллиардов. По последним данным науки.
– Вот. В конце концов, что от нее останется? Лет так... через пятьсот миллиардов? Или через тысячу миллиардов? Останутся черные дыры и рассеянное излучение. Потом начнется сжатие Вселенной, все черные дыры сольются в мега-гига дыру и втянут в себя все рассеянное излучение. А что после?
– А что после?
– Правильно, после этого мега-дыра под действием сил гравитации будет продолжать сжиматься. Длиться это будет долго... очень долго. Поскольку время в ней почти что остановится — сингулярность же... хотя абсолютной сингулярности достичь она не может и совсем уж в точку не превратится — по мере сжатия плотность растет, релятивистские эффекты будут проявляться все сильнее, в смысле - время будет замедляться. А значит, процесс дальнейшего сжатия будет происходить все медленнее. Хотя, гм... снаружи считать время, в принципе, будет уже некому... Итак, все это будет сжиматься и, возможно, вращаться... Тут они не определились и решили просто рассмотреть два разных варианта. Ну, типа мега-дыра вращается - и типа если нет. Если вращается — то она по мере сжатия должна вращаться все быстрее, поскольку закон сохранения импульса никто пока не отменил. Плюс температура по мере сжатия тоже будет автоматически подниматься... Вопрос — к чему приведет вращение?
– К чему? Ну, точка может превратиться в диск... в круг. А потом и в окружность.
– Да, они тоже говорили про окружность. А к чему приведет подъём температуры?
– Ну, к чему... надо думать, поля начнут сливаться друг с другом?
– Вот именно. Дольше всех будет держаться по отдельности гравитационное, но при температуре 10 в 29 степени градусов все поля сольются в одно. И что затем?
– Раз оно сольется с другими... значит, на этом этапе гравитационное поле... исчезнет?
– Вот именно. Тут-то все и рванёт по их теории. Если мега-дыра не вращалась при этом — рванет в разные стороны. А вот если вращалась... то тут тоже два варианта. Вариант А — все полетит в разные стороны в плоскости вращения; Б — по оси вращения, вдоль закрученного в кокон магнитного и других полей... которые в момент взрыва снова возникнут. То есть так же, как сейчас разлетаются джеты из черных дыр. Вот так типа Вселенная и существует — циклически сжимается в точку и потом взрывается... и потом — опять сжимается в точку, поскольку эта точка имеет наименьшую энергию покоя. И так - бесконечно.
Теперь что касается Вселенной после Большого взрыва: по их модели, расширяющееся и остывающее многомерное пространство начнет расслаиваться на разные измерения, которые... Ну, тут тоже сложно объяснить. Ну, чтобы было понятнее, в двухмерной проекции... они положили одну скомканную и сложенную воронкой салфетку в другую, ту — в третью... Каждая салфетка — одно из измерений, а в точках, где все салфетки-воронки соприкасаются друг с другом... в общем, эти точки и есть сами элементарные частицы. Они еще луковицу в пример приводили. Мол, каждый слой — это измерение, и кривизна у всех слоёв разная, но все слои соприкасаются... срастаются в одной точке. Только луковиц больше одной. Впрочем, Большой взрыв хоть и чудовищный по силе, но его силы не хватит, чтобы вся Мега-дыра превратилась в обычное вещество. Это значит, что во все стороны, как шрапнель, полетят миллиарды её маленьких кусочков — точек сингулярности... Конечно, относительно маленьких — но на самом-то деле даже масса каждого такого «маленького» «кусочка» равна миллиардам масс звезд с наше Солнце. Эти кусочки так и останутся черными дырами... став в итоге ядрами нынешних галактик. То есть ядра галактик изначально были кусочками Мега-прото-черной дыры.
– Так, обожди. Вещество вокруг нас — из элементарных частиц, те, в свою очередь, из еще более элементарных частиц, а каждая частица по отдельности - это точка, где срастается луковая кожура из разных измерений?
– Ну... да.
– Тогда что такое антивещество?
– Хороший вопрос! Пространства не могут выгибаться только в одну сторону. Ведь если с одной стороны впадина, с другой — выпуклость. Мы говорим «частицы-античастицы», а у них это впадины и вогнутости измерений... Короче, частица, тот же бозон, или то, из чего он состоит - на самом деле лишь точка пересечения нескольких измерений-пространств. По их расчетам, восьми, что ли.
– Если вокруг одни измерения, чего же они такие непохожие друг на друга?
– А все дело в том, что эти измерения-пространства после расслоения имеют разную кривизну... Вот мы говорим - поля... ну там слабых-сильных взаимодействий, магнитное, электрическое, гравитационное... А что такое поля? Не, по их рассказу все логичней выходит. Гравитационное поле — измерение с наименьшей кривизной, почти равной нулю, а наибольшая кривизна — у известных нам сильных ядерных взаимодействий. Так что впереди — открытия новых измерений, все более искривленных. Возможно, последние, самые кривые из них, выгнуты даже больше чем на 360 градусов, то есть замкнуты... Вот и выходит, что окружающее нас такое твердое на вид и на ощупь вещество — фикция. Пустота. И весь окружающий мир - как четырехмерная матрёшка из трехмерных измерений-пространств. Вернее – восьмимерная. Фотоны же — вообще всего лишь волновые колебания... или, если угодно, возмущения некоторых измерений... А нейтрино — других, более кривых... Да, вспомнил, эти измерения у них еще и вращаются друг относительно друга! До сих пор. Это то самое свойство, которое у частиц называют спином... Ну, а дальше просто — эти вогнутые точки пересечения пространств в момент Большого взрыва полетели в одну сторону вдоль оси вращения этой самой мега-дыры, которая и сама-то была размером с атом... Так и родилась наша часть вселенной. Ну а... а выпуклые точки-античастицы в основном полетели в противоположную сторону. Это потому, что пространства при вращении мега-дыры так закрутились, что в первые триллионные доли секунды после взрыва вся Вселенная начала выливаться из цилиндра фактически толщиной с атом... и длиной, по их расчетам, что-то там с пару-тройку сотен миллиардов световых лет. Так что вторая часть вселенной, которая из антивещества, оказалась далековато от нашей, из обычного.
– То есть получается, что вещество на самом деле имеет геометрическую природу... а геометрия каждого из измерений — риманово пространство?
– Ну, типа того.
– В целом очень похоже на петлевую квантовую гравитацию.
– Точно. Но с некоторыми нюансами. К слову, ты слышал про их австралийскую реформу средней школы?
– Не-а. И что именно они реформируют?
– А ты вспомни нашу школу. В классе — пара отличников... мы с тобой... остальные — в диапазоне от лузеров-фриков до хулиганов, мечтающих сжечь школу нахрен.
– Ну так оно везде так... Человеческая природа. Это фиг изменишь.
– Уверен? Так вот, лет восемь назад они приняли государственную программу, профинансировали, объявили конкурс — и пригласили в свои школы грамотных программистов из Индии. В качестве учителей. Одна школа — один новый учитель, так что в сумме вышло недорого. Поставили конкретные задачи: начало обучения основам программирования в одиннадцать лет. Через год средний австралийский ученик уже мог, играя, сделать свой интерактивный сайт в интернете, к тринадцати годам — простой двухмерный мультфильм, к четырнадцати — несложные компьютерные эффекты к фильму или музыкальному клипу. Соответственно, в пятнадцать они уже умели работать в группе и изготавливать сложную трехмерную анимацию, защитные, бухгалтерские и вообще любые программы для банков и крупных фирм, компьютерные игры... и все это продавалось, как горячие пирожки. Чувствуешь, чем в этот момент запахло в воздухе?
– Э-э.. Деньгами?
– Вот именно. Обычный подросток вдруг начал зарабатывать... причем часто больше родителей, вкалывавших всю жизнь на опостылевшей работе. Побочный, но приятный эффект - как-то само собой из школ выветрилось раздолбайство. А как иначе? Никто не захотел х...чать, когда товарищи по классу каждый месяц по-взрослому подписывают какие-то контракты с разными известными фирмами, получают по почте чеки... И имеют на счетах кто сорок-пятьдесят, а у самых успешных уже и сотня тысяч австралийских долларов. И приглашения на работу в Гугл или Фейсбук! Причем безо всякого университетского образования. Это в 15-то лет. Причем, как выяснилось, работать и иметь хорошие деньги можно, буквально не вылезая из-за парты. Понятно, что не всех зацепило... но в целом в Австралии появилась куча сильных программистов и математиков. И теперь этим вундеркиндам интересно узнать, из чего состоит Вселенная.
– А путешествия во времени? Может, эти твои вундеркинды добрались и до времени?
– И я об этом их спросил! И знаешь, чего они ответили? Сделали кислые лица: «Увы, пока нет. Только-только начали этим заниматься». Нет, как тебе это нравится! «Пока нет»! А вообще-то что-то они под конец начали говорить, что теоретически (!) можно раскрутить одно из измерений... базовое... в обратную сторону... Но бар уже закрывался... да и я уже был перегружен. Информацией. И пивом. И размышлениями об официантке. В смысле – какого цвета у неё нижнее белье…
– Может, ты взял номер её телефона?
– Ты меня недооцениваешь. Взял, конечно. Мы уже и это... Встретились в интимной обстановке. И что я скажу... не только сиськи у неё классные, но и задница — хоть на обложку журнала. Её задницу я разглядел даже лучше, потому что когда я поставил Сюзанну на четвереньки и стянул с неё шикарные черные кружевные стринги, я...
– О, так её имя Сюзанна! Стоп-стоп-стоп, обожди! А это что? Температура магнита вернулась в норму?! Запиши-ка в журнал... на 11.03 утра... или дня? Все вернулось в норму».
Конец записи.


Глава 10.

Нью-Йорк, Федерал Плаза, 26, штаб-квартира нью-йоркского отделения ФБР.
23 апреля 2012 года.

Воистину, понедельник — день тяжелый: этим утром Джим смог найти место для парковки служебного «Форда» только на втором уровне подземной стоянки. С другой стороны, торопиться особенно было некуда: до встречи в кабинете помощника директора ФБР Джона Салливана (его секретарша Анна позвонила Кларку прямо в машину, что было, прямо скажем, необычно и рождало нехорошие предчувствия) оставалось минут двадцать.
Машинально выключив зажигание и отстегнув ремень безопасности (размышлял о причине вызова в кабинет к Салливану, перебирая в уме все возможные огрехи; черт, неужели пятничного разноса шефу показалось недостаточно — и теперь из-за отстреленного уха продавца мороженого - кстати, уже пять дней как зашитого в больнице New York-Presbyterian за счет налогоплательщиков - Кларка ждет обвинение в ненадлежащем исполнении должностных обязанностей?), Джеймс слегка откинулся в водительском кресле и прикрыл глаза. Как назло, в голову не лезло ничего толкового... если, конечно, не считать совсем еще свежих и очень, очень приятных воспоминаний об утреннем сексе с Айрин.
На новом месте (они переехали из Чикаго после того, как Кларку предложили повышение - и не где-нибудь в Аризоне, или, упаси господь, в Висконсине, а в нью-йоркском управлении!) жена еще не успела ни устроиться на работу, ни даже толком познакомиться с женами его коллег по Бюро - и отчаянно скучала; очевидно, именно поэтому в последние дни она стала особенно страстной и изобретательной в постели — и это после четырех лет брака (!), когда, прямо скажем, новизна ощущений несколько стерлась.
На этот раз супруге показалось мало предыдущего, весьма бурного, вечера - и она полезла к Джеймсу в брюки прямо во время завтрака. Точнее, это правой рукой она совершенно бесцеремонно полезла расстегивать молнию на его джинсах, а левой - начала медленно стаскивать с себя белые кружевные трусики.
(Его любимый цвет женского нижнего белья. На втором месте был черный, затем полупрозрачно-телесный. И - никакого красного! Красный у него ассоциировался с кровью, какое уж там либидо после этого. Потому между ними был заключен компромисс: вместо красного - нежно-розовый оттенок цвета «раннее летнее утро в Калифорнии». Или, как вариант - недавно купленные ею туго обтягивающие попку шортики из полупрозрачного бежевого шифона, с загадочным восточным орнаментом.)
В сущности, Кларк серьёзно относился к своей карьере. Так, почти сразу после приема на работу в Бюро он разработал целый утренний ритуал, должный мобилизовать и настраивать на рабочий лад: контрастный душ сразу после подъема, двенадцать минут йоги, следом - двенадцатиминутная зарядка (как правило, миля очень быстрого бега на тренажере, три дюжины подтягиваний на перекладине и сто отжиманий от пола; разумеется, это только разминка, что называется, для тонуса, настоящий тренинг — на полигоне управления в первой половине дня); еще один короткий душ — и завтрак: капучино или зеленый чай, гренки с тунцом, обязательно стакан морса из ежевики, клюквы или брусники (Джеймс уделял здоровью повышенное внимание, так что предпочитал эти ягоды апельсиновому соку). Чтобы не слишком торопиться во время еды, по совету знакомого врача Кларк просматривал новости (разумеется, на ай-паде; увы, время бумажных газет ушло — по крайней мере, так считал он сам).
Сегодняшним утром Айрин этот ритуал сломала (и появилось ощущение, что не в последний раз). То есть сначала, глядя, как она принимает соблазнительные позы, Джеймс почти удержался, решив было просто шлёпнуть её по аппетитной попке и пообещать быть «во всеоружии» сразу по возвращению с работы. Но, когда она повернулась к нему голым задом и начала игриво двигать им из стороны в сторону. (Словно этого было мало, Айрин, постанывая, поглядывала на него через плечо - слегка приоткрыв рот и облизывая свои прелестные пухлые губы влажным от слюны языком.) В общем, мысли о всяких там служебных ритуалах просто вылетели у Кларка из головы.
...Как следствие, позавтракать сегодня он толком так и не успел (да и то, что проглотила после непродолжительной — все-таки утро рабочего дня, на счету каждая минута! - любовной схватки двадцатисемилетняя миссис Кларк - выглядевшая, к зависти оставшихся в Чикаго подружек по колледжу, словно выпускница школы - вряд ли можно было назвать завтраком).
Чтобы отвлечься (не выходить же из машины в столь э-э... возбужденном состоянии), Кларк заставил себя мысленно вернуться к приснопамятному «Антициклону», однако ни к какому выводу относительно цели столь срочного вызова прийти так и не смог.
Когда до встречи осталось семь минут, Джеймс проверил содержимое портмоне (удостоверение с прикреплённым служебным значком, пропуск... а это что? черт, неоплаченный счет за интернет) и повторно окинул взглядом салон машины. Еще через пару минут он направился к внутреннему лифту Управления.
Последний раз редактировалось олле бьерклюнд 11 окт 2013, 00:38, всего редактировалось 2 раза.

олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 05 окт 2013, 20:48

Глава 11.

Швейцария, Берн.
27 сентября 2008 г.

Главе Федерального департамента юстиции и полиции Швейцарии (Eidgenössisches Justiz- und Polizeidepartement) Йозефу Бреннеру
Докладная записка
«Согласно запросу вашего секретариата докладываю.
20 сентября сего года в 16.21 в полицию безопасности Женевы поступил звонок от руководителя проекта Большой адронный коллайдер (ЦЕРН) Рихарда Тьюринга. (Разговор записан автоматически регистрационным устройством, копия записи прилагается.) Заявитель сообщил, что в тот же день, то есть 20 сентября 2008 года, в 15.15, через 14 мин 52 сек после начала проведения опыта по обнаружению бозона Хиггса в магнитной системе БАК в секторе 3-4 произошла авария. В ходе ликвидации последствий силами сотрудников ЦЕРН на месте аварии были обнаружены останки человека. После разговора с Тьюрингом дежурный офицер полиции Женевы отправил по заявленному адресу (сектор 3-4 БАК) группу из сотрудников полиции и криминалистов, а также была извещена прокуратура.
Факты обследования места происшествия таковы: действительно, обнаружена верхняя часть туловища мужчины, европейца, возраст 24-26 лет, атлетического телосложения, со следами ожогов (около 60% фрагмента тела), однако на момент осмотра сильно переохлажденная, очевидно, вследствие аварии БАК (всего вытекло около 6 тонн жидкого гелия, охлажденного до температуры минус 271 градус Цельсия).
Остатки одежды позволяют классифицировать её как военную американскую полевую образца 1943 года; цвет — хаки, летняя. Звание, согласно знакам различия — сержант. В нагрудном кармане имелись документы на имя сержанта американской армии Говарда Левина, 1918 года рождения.
Также на теле трупа имелась кобура с полностью снаряженным пистолетом немецкого производства «Люгер-Парабеллум» (изготовленного в 1943 году), оборудованного глушителем, и еще один аналогичный пистолет с надетым глушителем (время изготовления — 1942 год) был найден у тела трупа (жертвы).
Татуировка на теле трупа, по мнению эксперта, аналогична татуировкам, наносимым офицерам СС в годы 2-й мировой войны.
Отпечатки пальцев жертвы, как и его фото, по картотеке кантона Женева не проходят, в настоящее время отправлен запрос в Интерпол.
После опроса службы безопасности ЦЕРН предварительно установлено: отсутствуют данные, что к месту аварии перед началом тестовых испытаний БАК кто-либо, включая жертву, проходил. Это подтверждают также записи видеокамер наблюдения (копии записей прилагаются). Тем не менее, жертва в наличии.
Первоначально останки трупа погибшего был доставлен в городской морг. В настоящее время по моему распоряжению он перевезён в судебно-медицинскую лабораторию при факультете медицины Университета Женевы для более детального обследования.
Одежда покойного в настоящее время находится в криминалистическом отделе полиции Женевы. Предварительно на ней обнаружены следы оружейного масла и сгоревшего оружейного пороха, в связи с чем необходимы дальнейшие, более детальные исследования.
Следователь криминальной полиции кантона Женева Артур Хоффман».


Глава 12.

Аргентина, Буэнос-Айрес, район Сан Тельмо. Кафе «Forno».
Вечер 20 июля 2011 года.

– Энрике, мне кажется, что я не очень-то тебе и нравлюсь... Может, у тебя уже есть подружка? - девушка отложила в сторону ложечку для мороженого и кокетливо поправила рукой волосы, продемонстрировав тонкие и хрупкие запястья (таинственные огоньки мерцали в её глазах… или то было отражение неоновой рекламы?).
Парень искренне расхохотался.
– Нет-нет, прекрасная Аделаида. Последний раз я встречался с девушкой... даже не знаю... ну, может быть, полгода назад.
– Целых полгода без женского внимания? - глаза собеседницы округлились. - Энрике, ты точно не провел это время в тюрьме? Некоторые мои знакомые в твоем возрасте успели отсидеть по два, а то и по три раза...

Парень улыбнулся.
– Нет, я не преступник, извини, если тебя разочаровал, - шутливо произнес он. - Нет, правда, Аделаида, может, тебя привлекают мужчины, побывавшие в тюрьме? Они, наверное, очень горячи в любви! Тесная камера, никаких женщин, изощрённые сексуальные фантазии... типа, одна muchacha и несколько amigos.
– Фу, ты такой пошляк, - однако глаза девушки смеялись. - Что касается таких фантазий — у меня есть подружка, которая как-то из любопытства переспала одновременно с двумя парнями. Знаешь, ей не очень-то и понравилось. Ребята суетились, волновались, изображали друг перед другом мачо... Ну и мешали друг другу. Никакого удовольствия.
– Больше она с ними не встречалась?
– Почему же, она и сейчас встречается с обоими. Но теперь по отдельности. Она говорит, что по отдельности они очень даже ничего. Большие пенисы и все такое.
– Вот как? Значит, размер все-таки имеет значение!
– Я пошутила, на самом деле это неважно. Имеет значение лишь то, что мужчина должен быть влюблен в свою избранницу. Ну и она... чтобы и она в него — тоже.
– Аделаида, ты веришь в любовь?
– А ты, Энрике? - девушка посмотрела на него своими широко распахнутыми глазами (омуты... в которых так сладко тонуть); во взгляде читалось желание. Затем она развернула чупа-чупс и медленно, не сводя с собеседника глаз, медленно провела своим розовым язычком по карамели.
– Аделаида! - Энрике закашлялся, прочищая горло. - Ты... ты меня дразнишь?
На щеках у парня разгорелся румянец. Он смущенно заерзал, поправляя что-то в паху - и она с удовольствием отметила, что её чары действуют (да еще как!).
– Ну, может совсем чуть-чуть. Мы будем сидеть в этом итальянском ресторанчике весь вечер — или кабальеро покажет мне, где живёт?
– Аделаида, я не очень-то готовился принимать гостей...
– Энрике, я не стану возражать, если ты проявишь немного настойчивости. И пригласишь меня домой. В конце концов, для прогулок на улице довольно прохладно...
– Окей. Но потом не упрекай меня, что я слишком стар для тебя...
– Я взрослая девочка и не собираюсь тебя ни в чем упрекать. Однако не думай, что я разрешу что-то большее, чем поцелуй... по крайней мере, на первом свидании.
– Я... я и рассчитывал максимум на поцелуй. По крайней мере — на первом свидании. Пожалуй, нам действительно пора. А живу я неподалёку — минут пятнадцать быстрой ходьбы. Или ты хочешь, чтобы мы взяли такси?


Глава 13.

Рейхскомиссариат Украина, г. Ровно.
30 сентября 1943 года.

Справка: Рейхскомиссариат Украина (Reichskommissariat Ukraine) — образованная 20 августа 1941 года административно-территориальная единица в составе Третьего рейха, включившая в себя оккупированную немецкими войсками территорию УССР, за исключением некоторых областей. Столица — г. Ровно. Управлялся немецкой администрацией, возглавлял которую рейхскомиссар Эрих Кох.

Мужчина набросил на плечи китель с погонами обер-лейтенанта Вермахта (впрочем, удостоверение офицера в кармане мундира и специальный жетон свидетельствовали, что Пауль Зиберт на самом деле служит в тайной немецкой полиции - гестапо) и подошел к окну. Площадь перед зданием, в котором он сейчас, гм... работал, жила своей жизнью. Несколько относительно молодых женщин торговали цветами (с одной из них явно пытался флиртовать бравый унтер-офицер из фельджандармерии с жетоном на груди); капрал с усами а-ля кайзер Вильгельм вел куда-то несколько совсем еще желторотых (судя по их новенькому обмундированию и слегка ошалелому виду) новобранцев. Все дышало спокойствием тылового города, отстоящего от линии фронта на многие сотни километров.
Мужчина вздохнул (больше всего на свете в эту минуту он хотел оказаться лежащим на песке на берегу теплого моря, где-нибудь в районе Алупки, подставляя спину ласковому солнцу и легкому бризу - и слушая пронзительные крики чаек) и повернулся лицом к тяжелому дубовому столу — где, вжавшись в кресло с высокой резной спинкой, сидел Пауль Даргель - заместитель рейхскомиссара Украины Эрика Коха.
Было заметно, что функционер был до ужаса перепуган. И было отчего: его руки и ноги были крепко привязаны к ножкам и подлокотникам кресла обрезанным телефонным шнуром, во рту торчал кляп — и, в довершение картины, нос чиновника был как следует расквашен (судя по еще не запекшейся крови — только что).
Мужчина подошел к чиновнику (Даргель вжался в кресло еще больше и застонал) и оглядел разложенные на столе инструменты, самыми крупными из которых были ножовка, молоток (несколько окровавленный) и паяльная лампа.
- Та-ак. Ну что, тезка?! Будем говорить или будем глазки строить?
Даргель замычал, вращая глазами и безуспешно пытаясь отстраниться.
– А? Чего? Не понял! Что, пидор, думал, будешь тут сидеть у себя в кабинете в тылу, вкусно хавать да шнапс попивать? А вот х"й тебе.
Мужчина говорил по-русски — и пытаемый, явно не понимая, о чем идет речь, снова что-то замычал.
– Что, готов рассказывать? А то время дОрого... - мужчина взял в руки молоток и, коротко размахнувшись, повторно ударил привязанного по уже основательно распухшему правому колену. Удовлетворенно кивнув в ответ на раздавшийся вой (Даргель так вращал челюстями, словно пытался перегрызть кляп), мужчина перешел на чистый немецкий.
– Потише, мой дорогой друг. В приемной сидит мой человек, а ваш секретарь мертв, так что не тратьте напрасно силы — вас никто не услышит. И - радуйтесь. Вы умрете изысканной смертью, в своем кабинете — а не как какой-нибудь вшивый Фриц, в поле у ручья, в говне и грязи... Хотя насчет говна я пока точно не уверен. Итак, вы должны мне рассказать все, что знаете. Простите, но вынуть ваш кляп я не могу - иначе вы начнете кричать и нашей беседе помешает ваша бдительная охрана, которая сейчас клеит баб снаружи. Мы сделаем вот как — под вашу правую кисть я положу лист бумаги и дам вам карандаш. Затем я начну спрашивать. Если мне покажется, что вы говорите неправду...
Мужчина сделал паузу и снова вздохнул. Затем, деловито задрав офицеру мундир и оголив правый бок, включил паяльную лампу (по комнате поплыла керосиновая вонь, к которой почти сразу примешался запах горелого мяса).
Даргель снова глухо взвыл и, закатив глаза, обвис в кресле. Мужчина слегка озадачено взглянул на него и начал перебирать предметы на столе.
– Не, ну ты нежный, как баба. Ну, давай нюхни нашатыря, коли так.
Когда Даргель пришел в себя и заморгал глазами (из-под век потекли слезы), мужчина снова перешел на хохдойче.
- Друг мой, вы поняли, что я не терплю неправды? Не кивайте так сильно, а то свернете себе шею. Итак, что вы знаете о секретном оружии рейха — которое якобы может повлиять на ход войны?
Даргель начал лихорадочно что-то писать трясущейся рукой. Мужчина заинтересовано посмотрел на цифры, однако почти сразу после этого разочаровано нахмурился:
– Не понимаем мы друг друга, педрила.
И — снова перешел на немецкий, на этот раз — с баварским диалектом.
– Я снова и снова прошу вас помочь мне. Мне не нужны сейчас данные о дислокации и численности ваших воинских частей. Возможно, мы поговорим об этом чуть позже. Я интересуюсь оружием возмездия. О чем у вас там показывает ваше пропагандистское кино? «Меч Зигфрида», «Копье Вотана»... Вот что меня приблизительно интересует. Припоминаете, нет? Точно нет? Как бы нам, старина, немного освежить вашу память...
Мужчина ненадолго задумался. Затем, взяв со стола резиновый жгут, начал туго бинтовать левую ногу Даргеля чуть повыше щиколотки.
– Друг мой, сейчас вам будет неприятно — однако я должен быть уверен, что вы говорите искренне. Пожалуй, я отпилю вам ногу. Для начала — левую. Чтобы остановить кровь, я использую паяльную лампу. На этом этапе станет невыносимо больно. Возможно, тогда вы сможете что-то вспомнить. Ну, что... Как говорят в России — наши цели ясны, задачи определены... за работу, товарищи! Давай-ка приступим.

Эрих Кох - после войны был официально признан нацистским преступником.

Глава 14.

Рейхскомиссариат Украина, г. Ровно.
1 октября 1943 года.

Радиограмма.

«Товарищу Андрею — от тов. Петрова.

Согласно Вашему приказу, мною проведена работа с Паулем Даргелем. По моему мнению, Даргель об интересующем Вас объекте ничего не знает. После допроса с целью сокрытия его следов и имитации обычного теракта со стороны партизан Даргель уничтожен мною в своем кабинете путём подрыва гранаты».

Андрей — оперативный псевдоним П.А. Судоплатова, в то время — руководителя 4-го управления (военной разведки и диверсионных операций) народного комиссариата государственной безопасности (НКГБ) СССР.
«Петров» - оперативный псевдоним агента 4-го управления НКГБ СССР Николая Кузнецова, выполнявшего секретные операции в тылу противника, в том числе с документами на имя обер-лейтенанта вермахта Пауля Зиберта.



Глава 15.

Аргентина, Буэнос-Айрес, улица Дефенса.
Поздний вечер 20 июля 2011 года.

– Энрике... О-о, mi amor, - откинувшись на подушку, девушка громко застонала.
– Аделаида, mi vida... - парень покрыл её тело поцелуями, одновременно стягивая с подружки трусики (девичий лифчик и чулки уже валялись где-то в районе кресла — там же, где и остальная одежда).
– Энрике! Мы ведь собирались только целоваться...
– Хочешь остановиться, corazon? - нежно прошептал он, не прекращая гладить и сжимать её грудь.
– Нет... не знаю... продолжай.
Нежно-розовые соски возлюбленной напряглись и затвердели. Парень начал ласкать её промежность, с каждой секундой все брутальней — пока та не стала совсем влажной. Девушка снова застонала. Глаза её были почти закрыты, однако он заметил, что Аделаида украдкой осматривает его мускулистую фигуру (и больше всего — низ живота, где вздыбился его член).
Еще больше возбудившись, он мягко, но настойчиво коснулся её бедра — и после секундной паузы chica (его chica!) раскинула в стороны свои длинные, загорелые ножки, чуть согнув их в коленях.
...Уже почти начав входить в неё (Аделаида, помогая, ласково обхватила пальчиками своей левой руки его «Latte»), он вдруг почувствовал легкий укол в затылок.
- У тебя такие острые коготки... - успел пробормотать он – и мгновение спустя погрузился в глубокий сон.
...Сара, не без некоторого труда выбравшись из-под мужчины (Энрике был на голову выше неё и почти на шестьдесят фунтов тяжелее), слегка потянулась, встав на цыпочки, а затем, не одеваясь, подбежала к двери на террасу. Тихо щелкнул замок — и в квартиру один за другим начали вваливаться сотрудники «ОВА». Через несколько секунд в небольшой (всего две комнаты плюс кухня и крохотная ванная) квартире Энрике (он в это время тихонько похрапывал на своей огромной кровати) стало тесно.
После короткого совещания (группа «Браво» - собираете все, что имеет отношение к нашему делу, «Эхо» - пакуете и выносите парня, «Чарли» - приступайте к поиску объекта... начиная с сейфа в ванной) работа закипела.
Одеваясь, Сара в который раз отметила, что её дисциплинированные коллеги мужского пола (хотя... почему же только мужского... Дженифер вроде как интересуется и девушками тоже) смотрят словно сквозь неё, равнодушно скользя глазами по её прелестям — и поневоле с сожалением (и даже с досадой) глянула на сопящего во сне несостоявшегося любовника.
«Вот ещё... не хватало добавить к списку побед нациста», - одёрнула она себя, подавляя симпатию к Энрике, вернее (если они нашли того, кого нужно) - к Генриху. Одевшись, она приготовилась к многочасовому ожиданию результатов обыска... однако уже через десять минут из ванной послышалось немного растерянное:
– Кажется... я нашел...
И затем, спустя недолгую паузу, уже другим голосом:
– Фак, мы нашли это!

Сердце Сары замерло... и снова забилось, только теперь быстрее. (Тут же она взяла себя в руки... однако успела отметить, что и остальные выглядели не менее взволнованно — несмотря на всю свою выучку). В дверях ванной показался «Чарли-2» - Пол Эскудеро. В руках он держал тот самый предмет, который на протяжении почти 70 лет считался... ну, чем-то вроде легенды - как Золотое руно. Боже мой, ведь именно для поиска этого объекта еще Трумэн создал после окончания второй мировой войны их секретный «Отдел военных архивов» - и санкционировал операцию «Орион»! И теперь... в руках Пола... немыслимо!
Эскудеро обвел их глазами (в дверях, обернувшись на голос Пола, нелепо застыли ребята из «Эхо», одетые как врачи «Скорой помощи» - со спящим Энрике... то есть Генрихом, на носилках) и, вытянув вперед руку с «Поясом Ориона» (почему-то никто и на секунду не усомнился, что это может оказаться подделкой и вообще чем-то другим — так странно выглядела эта штука) и зачем-то повторил еще раз:
– Я... мы нашли это. Это теперь у нас.


Mi amor, mi vida, corazon - моя любовь, моя жизнь, сердце (исп.) - в испано-говорящих странах обычное обращение друг к другу влюбленных (в данном случае — в Аргентине).
«Latte» - верзила (нем.); в немецкой разговорной речи также эвфемизм, означающий половой член.
Генрих -немецкое имя, аналогичное испанскому Энрике.
Гарри Трумэн (1884 — 1972 г.г) — 33-й президент США в 1945-1953 годах, от Демократической партии.



Глава 16.

Солнечная система, расстояние 5,3 а.е. от Солнца.
Звездолет «Джон Гленн».
31 декабря 2128 года.

– Ни хрена себе Новый год... Как считаете, штурман?! - бодрый (только так - и никак иначе!) голос капитана космического корабля прогремел из динамиков так отчетливо и натурально, что Джессика невольно оглянулась... словно Тим находился в полушаге, а не в 200 ярдах отсюда, в носовой части звездолета.
– Да, капитан Сандберг... именно что ни хрена себе. Просто-таки сплошной фейерверк, с хлопушками, тортом и клоунами.

Джессика Льюис, главный штурман первого в истории Земли звездолета, была совершенно обнажена. Что уж... все равно защитная капсула — она же личная каюта (полностью герметичный, отсек имел автономную систему жизнеобеспечения; возле выхода матово отблескивал резервный скафандр) полностью скрывала её от посторонних взглядов (видеокамеры, уж само собой, она предусмотрительно отключила); отсутствие же одежды позволяло расслабиться, ненадолго выбросив из головы ТСС - То Самое Событие (вызывающее ассоциацию, увы, лишь с одним словосочетанием - «нелепая смерть»; господи, умереть в двадцать девять лет, когда жизнь только-только начала разворачивать перед ней свои подарочные обертки… что может быть глупее и несправедливей?) - вспышку сверхновой звезды, заставшую их корабль ровно в середине испытательного полета.
– Дьявол меня побери, у бога своеобразное чувство юмора... как думаете, штурман?
– Вы про то, что на Фобосе осталась наша ТПРБ - тяжелая противорадиационная броня для будущего межзвездного путешествия? Так необходимые нам сейчас пять тысяч пластин - «сэндвичей» из сверхобедненного урана, графита и бериллидов... фак…
– Точно, штурман. Будь она сейчас на нашем «Джоне», мы бы не оказались в такой глубокой заднице... Какова вообще была вероятность взрыва сверхновой именно в момент наших испытаний? Вернее, то, что мы окажемся в этой точке космоса в момент вспышки?
– Я от нечего делать посчитала... Один шанс на семьсот пятьдесят тысяч, капитан. Что ж... вы правы. Чувство юмора у бога действительно есть. И оно — специфическое.
– Джессика, что показывают ваши расчеты траектории?
– С учетом, что все четыре ионных двигателя звездолета вышли из строя уже после окончания гравитационного маневра торможения — в гравитационном поле Юпитера... и отремонтировать их самостоятельно — без ремонтной базы - не представляется возможным... Ситуация плохая, капитан. Из-за вспышки остановка двигателей произошла некорректно... и асинхронно. Траектория корабля нарушена. В настоящее время корабль движется со скоростью 27,4 км/сек в направлении созвездия Близнецов. В двух словах — приблизительно через трое суток и двадцать один час инерционного полета «Джон» снова попадет в гравитационное поле Юпитера. Что будет дальше — сказать сложно. В принципе, есть шанс уклониться от столкновения...
– И какой?
– Опять же приблизительно - один к трем.
– Насколько приблизительно, штурман?
– Расчеты проведены с учетом визуальных наблюдений, использования звездных карт и уцелевшего персонального нетбука, капитан. Погрешность вычислений — около 10-15%... поскольку звездная навигация мною производилась в буквальном смысле «на глазок».
– Уцелевший нетбук... в очередной раз хвалю вашу предусмотрительность, штурман.
– Это не предусмотрительность, капитан, а случайность... я просто забыла его в своей каюте.
– Как бы там ни было - неплохое подспорье, Джессика! Каких-то пятьдесят лет назад вычислительные системы межпланетных кораблей и зондов были слабее вашего карманного «четырехмерника»... И ведь летали — не жаловались. А насчет того, что один к трем... С учетом особенностей нашего космического путешествия процент выживания не так уж плох, штурман... да, не так уж плох. Целых 33%... а с учетом погрешности — возможно — и все 38%.
– Да, капитан. Однако в таком случае Юпитер замедлит нас на 12,1 км/сек - и выбросит в сторону Солнца.
– То есть... гм. Вы имеете в виду то же, о чем я сейчас подумал, Джессика?
– Да, капитан. Альтернативой Юпитеру будет почти семимесячное — с учетом ежесекундно возрастающей из-за притяжения Солнца скорости - падение на наше светило. Если нам снова повезет — и мы сразу не угодим в его корону — то почти наверняка поджаримся, огибая.
– Гм... не уверен, что «Джон» уцелеет, приблизившись к Солнцу ближе ноль-один а.е. Надеюсь, нам не придется узнать, как себя чувствует рождественский гусь в мамочкиной духовке...
– Да, капитан. И... если мы все-таки не поджаримся... то через три с половиной года «Джон» войдет в пояс Койпера... Если до этого мы удачно пройдем пояс астероидов. А еще через двадцать один год наш подгоревшая посудина покинет гелиопаузу Солнечной системы. Но боюсь, полет на глухонемом, слепом и неуправляемом корабле — не лучший вид путешествий к звездам. Особенно с учетом того, что противометеоритные локаторы и электромагнитные пушки тоже не работают.
– И связаться с Землей мы не можем... - голос Тима был немного отстраненный, словно он слушал её — и одновременно думал о чем-то своём.

– Не можем, капитан. Вся аппаратура связи, как и компьютеры, умерла.
– А если - спасательные шлюпки? Они-то работают на старом добром жидком топливе... значит, двигатели должны запуститься. Думайте, штурман! Выхода нет... но мы должны его найти.
– Секунду, капитан... Так... Что ж, да, шлюпки могут стартовать без центрального компьютера, в режиме ручного управления... Ориентироваться можно по Солнцу и звездам. А в качестве систем управления... Пожалуй, можно будет вытащить компьютеры жизнеобеспечения из наших индивидуальных капсул... Они относительно простые, но справятся - если закачать туда дополнительные программы. Мы ведь сможем оперативно воссоздать программы для управления топливными системами на моем нетбуке?
– Разумеется. Молодец, Джессика!
– Но, капитан... Сейчас... эвакуироваться на них бессмысленно — с учетом их уровня защищенности излучение сверхновой убьет нас в течение пяти дней… и даже чуть раньше.
– Да. Но ведь сейчас и не нужно... зачем сейчас? Совсем наоборот — отстыкуемся, только достигнув орбиты Земли... До того, на пути к Солнцу, будем сидеть на нашем «папочке Джоне» тихо, как мышки. Разумеется, к тому времени обшивки шлюпок будут довольно сильно фонить... но защита внутри сведет этот фон к минимуму... я надеюсь. И надеюсь, что по возвращению на Землю у нас будет шанс подлечиться. В любом случае — это лучше, чем поджариться в короне Солнца. Вот такой у меня план, Джессика - никто не умирает, все возвращаются на матушку-Землю... целыми и невредимыми.

Услышав это (милый Джон... и Оливия, любимые... неужели это не конец - и нам суждено снова увидеться? И, если повезет - еще раз коснуться губами ваших губ... обнять – и зарыться лицом в волосы Оливии… Это же так прекрасно - когда волосы любимой, пахнущие летом и морем и — едва-едва – духами, ласкают твоё лицо... Настолько же прекрасно, как почувствовать крепкие объятия Джона, огромного, славного и нежного Джона... Боже, как же он переживал – когда Оливия три месяца назад глупо приревновала её, Джессику, к их общей подруге), Джессика почувствовала прилив энергии... и, впервые за два последних дня — возбуждение! Возбуждение, поднимающее, словно на крыльях (или, как сказала бы её Оливия... точнее, их – её и Джона – Оливия: «накрывающее с головой, словно волна на Джеффрис-Бей... где-то в области точки G»). И, может быть… чувство вины? Поскольку лишь в последнюю очередь он подумала о том, как известие о её гибели приняла бы её мать…
– Капитан... если нас пронесет мимо Юпитера, и если все хорошо рассчитать... Минуту, капитан... вернее, для новых вычислений мне нужно два-три часа.
– Давай, Джессика... действуй. Я пока свяжусь с бортинженером. Узнаю, что у нас с системами жизнеобеспечения... и — с учетом твоего расчета траектории - с состоянием спасательных челноков... И как чувствует себя наш резервный ядерный реактор — который теперь стал у нас основным. Вроде бы там из-за радиации выросла скорость деления ядер... Впрочем, с учетом возросшего потока нейтрино так и должно быть. И, к слову, не забудь, вечером — праздник. Новый год никто не отменял.
– Капитан... но праздновать придется, не выходя из защитных капсул!
– Точно. Ну и что из того? Включим конференцсвязь. Это всяко лучше, чем предаваться унынию поодиночке! Впрочем, некоторые ухитрились влезть в защитные капсулы втроём... а то и вчетвером. Один бог знает, чем они там занимаются в данную минуту. Гм... вообще-то подобный вид эвакуации является нарушением пункта 7.1.3 корабельного устава. Но в данных обстоятельствах... До связи, штурман.

Пояс Койпера — область движущихся вокруг Солнца по круговым орбитам осколков (в основном состоящих изо льда), подобная поясу астероидов между Солнцем и Марсом — но гораздо более обширная. Пояс Койпера простирается между 30 и 55 а.е. от Солнца, то есть начинается сразу за орбитой Плутона (по нынешней классификации карликовую планету Плутон считают самым крупным объектом Пояса Койпера).
Гелиопауза — условная граница (приблизительно в 4 раза дальше орбиты Плутона), где смешивается, взаимно растворяясь, солнечный ветер и межзвездное вещество. По одной из классификаций — граница Солнечной системы (по другой классификации, граница Солнечной системы находится еще в 1000 раз дальше — там, где гравитация Солнца сравнивается с гравитацией ближайших звезд).
Джеффрис-Бей — широко известный (среди серфингистов) своими волнами пляж в ЮАР.



Глава 17.

Государство Ватикан. Апостольский дворец.
12 сентября 2011 года.

– Монсеньор, если вы устали, мы можем договорить в другой раз...

Седовласый, но еще крепкий на вид мужчина в ярко-алой сутане (оная – наряду с перстнем - свидетельствовала, что её владелец в иерархии католической церкви имеет сан кардинала), возражая, взмахнул рукой:
– Нет-нет, Дженифер, я на секунду прикрыл глаза, но я внимательно слушаю тебя. И ты абсолютно права в сути постановки вопроса. Действительно, мир переживает кризис веры, и не последнюю роль в этом играет стремительное развитие науки...
– Отче, но ведь само по себе развитие науки — это несомненное благо для человечества! Или... Церковь до сих пор считает иначе? - при этих словах собеседница, светловолосая стройная молодая женщина лет тридцати в дорогом костюме от кутюр, взглянула мужчине прямо в глаза — заставив его (его!) на секунду смешаться.
– Разве сами служители Церкви, заболев, ограничивают свое лечение молитвами? - продолжила она. - Нет, они, как и простые люди, посещают врача, принимают лекарства, разработанные учеными в лабораториях... Они пользуются мобильными телефонами, компьютерами, интернетом, летают на самолетах... то есть используют достижения Науки.
– В этом нет ничего предосудительного, Дженифер...
– Да, но ведь прихожане — не дураки, отче. Они смотрят — и делают выводы. Процесс небыстрый... но, как известно, капля камень точит.
– Верно. Однако твое видение развития Церкви, Дженифер... оно, мягко говоря, революционное.
– Я не утверждаю, что Церковь должна начинать сегодня. Я даже не уверена, что это следует делать в ближайшее время. Однако если ничего не предпринимать... Взять то же освоение космоса. Да, возможно, что даже экспансия в другие звездные миры, а это тоже случится далеко не завтра, не особо скажется на количестве верующих. В конце концов, сегодняшняя Стандартная модель Большого взрыва и рождения Вселенной в их головах ничуть не противоречит Божьему Акту творения из Священного Писания. Но ведь фундамент веры и опирается совсем на другие вещи. Ясно, как Божий день, уж простите за каламбур, что основа всего — это инстинктивный страх человека перед смертью. И если через сотню лет наука сможет подвести человечество к рубежу бессмертия...
– Вряд ли этот плод станет доступен многим, Дженифер...
– Да, скорее всего, но это лишь вопрос политики, а не веры. Что же касается веры — стоит на горизонте замаячить бессмертию, и Церкви будет нанесен удар, от которого она уже вряд ли оправится. Поэтому Святой Престол и не должен полагаться на авось. У сегодняшней Церкви — огромный авторитет, колоссальные финансовые и организационные возможности. Я не говорю, что нужно начать размещать рекламу Церкви на коммерческих космических кораблях, которые, к слову, начнут запускать в США уже в следующем году... и это будет качественный скачок в освоении космоса.
Но... вы ведь уже проводите на территории Ватикана научно-медицинские конференции. Почему бы Святому Престолу не сделать следующий шаг? Для начала учредить ежегодную премию, подобную Нобелевской, широко осветить это в прессе... И начать вручать ее за очередные научные достижения в лечении рака или СПИДа - и, само собой, за открытия в области старения! Пусть люди, даже и неверующие, увидят в Церкви нечто новое — общественную организацию, которая печётся об их счастье не на небесах, но здесь, на земле. Мне кажется, тут скрыт колоссальный резерв новой веры, веры именно в институт Церкви, и после таких шагов, не единичных, но систематических, даже циник и прагматик перестанут задаваться вопросом — кому нужна Церковь в качестве посредника между Богом и людьми, но понесут пожертвования и предложат посильную помощь.
– Дженифер, я не обещаю многого - лишь поговорю об этом в коллегии кардиналов. Хм, ежегодная премия от Папы за достижения в науке... С другой стороны, в этом что-то есть. Опять же, если это не сделаем мы — это сделают другие конфессии. Я обещаю тебе поговорить с кардиналами.
– Я уже польщена, что мои соображения кажутся вам разумными, монсеньор.
– И еще. Тот человек в Буэнос-Айресе... он оказался тем, кто вам нужен?
– Да, монсеньор. Мы уже задержали его. Спасибо помощи Ватикана — вы сделали практически невозможное. Без вашей информации... Много лет мы искали не то, что иголку в стогу сена — пожалуй, каплю в океане.
– Вот видишь, Дженифер, все суперкомпьютеры, космические спутники и прочие чудеса науки оказались бессильны, в который раз все решила церковь...
– Да, монсеньор, с этим не поспоришь.
– Меня мучает один вопрос, Дженифер...
– Да, отче?
– Сорок два года назад, когда предшественник твоего предшественника впервые обратился к нам с просьбой о поиске... этого человека. Он довольно точно описал его внешность. Светлые волосы, возраст - около 27 лет... запоем читает книги об истории второй мировой войны и военной технике. Сейчас ты подтвердила, что тот, кого вы искали... и тот, кого мы для вас нашли — и есть этот самый молодой мужчина. Однако... Дженифер! Ведь мы нашли его только этим летом. И ему всё еще около 27 лет. Как это может быть?
– На этот вопрос я могу вам ответить только с санкции президента Соединённых Штатов, монсеньор. Однако... я уверена, что он не даст такой санкции. Без обид, отче, это даже не вопрос национальной безопасности... Это - выше.
– Могу я узнать, что вы сделаете... с этим юношей?
– Отец, я давала вам слово и я ему полностью следую. Этот мужчина — враг, но он в абсолютной безопасности, даже большей, чем был до сих пор. По большому счету, вы спасли его. А самое главное — в безопасности огромное количество людей, которым он... и другие... могли причинить зло. К сожалению, большего я сказать все еще не могу. Может, когда-то...
– Хорошо, Дженифер. Когда ты снова навестишь нас?
– Я буду в Ватикане ближе к Рождеству. Вы же обещали показать мне дневник Помпеи Суллы, монсеньер!
– Да, а ты обещала мне рассказать, какие чувства ты испытаешь, когда впервые коснешься рукописи жены Цезаря. Странно — он считал ее глупой, а она писала прекрасные стихи... Ты, если меня не подводит память, знаешь и латынь, и древнегреческий?
– Скажем так — еще я знаю латынь и древнегреческий, отче.
– Значит, ты сможешь насладиться её стилем. До встречи, Дженифер.
– До свидания, Ваше преосвященство.


Глава 18.

СССР, Москва, Кремль.
1 ноября 1943 г.

– Так что же, товарищ Судоплатов, партия может доверять вам по-прежнему? - Сталин улыбался почти дружелюбно (как Чеширский Кот — совершенно некстати мелькнуло в голове старшего комиссара государственной безопасности Павла Судоплатова), бесшумно похаживая по своему огромному кабинету в мягких сафьяновых сапогах без каблуков. Однако начальник 4-го управления НКГБ (военная разведка и диверсии в тылу противника) на сей счёт не обманывался. И не таких, как он, руководителей, после выхода из кабинета Самого ждал арест и скорая (ох, добро, если скорая!) расправа. Ошибиться нельзя было не только в словах — головы могли стоить и неверные интонации или неосторожный жест.
– Товарищ Сталин, Коммунистическая партия и в первую очередь вы абсолютно всегда можете рассчитывать на меня.
– Так что же вы возитесь с той информацией, которую мы получили от господина Нётера?

Сталин спрашивал спокойно, без раздражения, однако Судоплатову казалось, что к нему подползает (подплывает?) огромная анаконда. («Знает? Уже? Или не знает?»)
Между тем всё, что сообщил сначала добровольно, а затем и подтвердил под пытками немецкий математик Фриц Нётер, на первый, да и на второй взгляд не стоило выеденного яйца. Слухи, услышанные Нётером еще в Берлине от учёных-коллег, о каком-то секретном нацистском изобретении, которое то ли пробуждало ото сна силы зла, то ли совсем наоборот, не выдерживали никакой критики - и могли бы разве что воодушевить знаменитого Роберта Вине на очередной фильм ужасов... Если бы последний не скончался несколько лет назад в Париже.
Нет, распылять силы разведки на такую чепуху было глупо, хватало действительно стОящихдел. С другой стороны, Судоплатов догадывался, сколь большое внимание Сталин, в молодости отдавший пять лет духовной семинарии, а впоследствии вознесенный фатумом на вершину власти, уделял мистике. (Совпадение, но ровно в той же степени увлекались мистикой и вожди третьего рейха. Хотя... совпадение ли?) Именно поэтому он хотя и не отмахнулся совершенно уж от информации Нётера, но и не выделил её изначально как приоритетную.
Увы, та часть агентуры, которую Судоплатов смог без ущерба для основного объема работы (и объема колоссального, не будем преуменьшать!) нацелить на сбор информации об «объекте» в первое время, ничем похвастаться не смогла. (Разумеется, здесь и сейчас об этом Судоплатов распространяться отнюдь не собирался - а то ведь так действительно можно было загреметь под фанфары; противоречить Сталину также не входило в его планы — уберечь от гнева Усатого, да и то не всегда, могли лишь железные аргументы, логика и результат.)
– Товарищ Сталин, около десяти месяцев назад мой особо ценный агент «Петров» получил задание сосредоточить все силы на поиске указанного вами объекта. С самого начала нами достигнуто четкое понимание, что такой информацией могут обладать только чиновники крупного и высшего звена рейха. В силу этого «Петров», используя уже наработанные нами заделы и приданные ресурсы, в первую очередь попытался выполнить сверхзадачу — войти в круг знакомых имперского министра по делам оккупированных территорий Альфреда Розенберга. К сожалению, на данном этапе это оказалось невозможным и чуть не привело к провалу. Ошибки были нами учтены и исправлены.
Первые же его результаты расцениваю как весьма впечатляющие: двадцатого сентября в расположении противника изолированы, допрошены и уничтожены непосредственный подчинённый рейхкомиссара Украины Эрика Коха — его заместитель по финансам Ганс Гель, а также секретарь Геля — Винтер. Две недели назад в ходе продолжения сбора «Петровым» информации выкраден, подвергнут допросу и уничтожен командир соединения генерал Макс Ильген. А буквально два дня назад «Петров» по той же схеме сначала допросил, а затем ликвидировал главу юридического отдела Рейхскомиссариата Украины оберфюрера Альфреда Функа.
– Хорошо, товарищ Судоплатов, очень хорошо. Именно для таких дел вы и занимаете свою должность. Но пока я не услышал, что же удалось выяснить по интересующему нас вопросу?
– Товарищ Сталин, дело представляет крайнюю сложность и торопить «Петрова» с моей стороны было бы безответственностью и даже преступлением. Один неверный шаг — и конец. «Петров» будет потерян. Правда, на этот случай мы готовим дублера — агента «Гейне». Но если «Петров» погибнет, будет потеряно самое главное на войне - время.
– Вы хотите сказать, что не можете выполнить это задание?
– Никак нет, товарищ Сталин. Могу и выполняю. Помимо полученной в ходе допросов противника ценных тактических и стратегических данных, наметился определённый успех и в части выхода на объект.
Поначалу, правда, мы восприняли этот успех как просчёт.
– Я заинтригован, товарищ Судоплатов. Однако попрошу экономить моё время. Война, знаете ли.
– Товарищ Сталин, буду краток. В последних числах сентября, в ходе одной из спецопераций «Петров» смог подвергнуть допросу третьей степени Пауля Даргеля — руководителя управления администрации рейхскомиссариата Украины. В первую очередь были заданы вопросы об интересующем нас объекте. После допроса, чтобы скрыть следы и замаскировать допрос под покушение, «Петров» подорвал Даргеля противотанковой гранатой. Однако Даргель, даже потеряв обе ноги, чудом смог выжить. Он был немедленно эвакуирован немцами самолетом в Берлин, где в настоящее время проходит курс лечения в одном из госпиталей.
– Что же показал допрос? Даргель что-нибудь смог подтвердить?
– Допрос выявил, что Даргель ничего об объекте не знает. Кроме того, он смог выжить и наверняка сообщил об интересующих нас вопросах своему руководству.

Сталин нахмурился и начал не спеша набивать трубку. Казалось, прошла вечность, пока он снова поднял свои желтые, как у тигра, глаза на Судоплатова.
– Я правильно вас понял, товарищ Судоплатов? В ходе вашей операции нацисты получили от вашего же агента ценнейшую информацию? Узнали о круге наших интересов? Вы готовы взять на себя всю полноту ответственности за это?

Сталин продолжал говорить спокойно, и только сильный акцент выдавал тот факт, что он пришёл в ярость (Судоплатов почувствовал, как по спине потекла холодная струйка пота).
– Товарищ Сталин, именно этот наш просчёт помог нам гораздо больше, чем противнику.

Сталин, казалось, удивился.
– Да ну? И каким же это образом?
– Из других наших источников, товарищ Сталин, стало известно: как только Даргель пришел в себя... что случилось уже в Берлине, спустя неделю после подрыва... и официально, под запись, доложил следователю об особенностях допроса, его посетил сам рейхсфюрер Гиммлер.
– И что это, по-вашему, означает?
– Товарищ Сталин, мы не знаем, о чём они разговаривали, встреча прошла тет-а-тет. Однако, если бы история об «объекте» была мифом, зачем лицу столь высокого ранга срочно встречаться с раненым региональным функционером и лично наводить справки? Товарищ Сталин, мы считаем, что таким образом информация о том, что «объект» реально существует, косвенно подтверждена. И сделал это Генрих Гиммлер - четвертый человек в высшей иерархии рейха.

...В кабинете воцарилось молчание. Лицо Сталина осталось бесстрастным, но что-то подсказывало Судоплатову — тот ошеломлен («Значит — не знал?»). Прошло долгих три минуты, прежде чем Сталин перевел сосредоточенный взгляд со своей курительной трубки обратно на комиссара государственной безопасности НКГБ СССР.
- Вот значит как... Товарищ Судоплатов, в кратчайшие сроки передайте вашему агенту «Петрову»: отныне все... абсолютно все его усилия должны быть сосредоточены на поиске объекта... И пора бы дать этому таинственному объекту имя... к примеру, «Молот». Как вам, товарищ Судоплатов?
– «Молот» - отличное название для объекта, товарищ Сталин.
– Все радиограммы «Петрова» с этого момента класть мне на стол сразу после получения. Идите и работайте, товарищ Судоплатов, вы свободны.

Фриц Нётер — одарённый математик, младший брат выдающегося немецкого математика Амалии Эмми Нётер; после прихода Гитлера к власти, в отличие от сестры, эмигрировавшей в США, Фриц Нётер, очарованный идеями построения коммунизма, выехал в СССР. В 1941 году был арестован органами НКВД и впоследствии расстрелян за «антисоветские настроения».

Последний раз редактировалось олле бьерклюнд 06 окт 2013, 11:24, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Stasia
Тень-на-песке
Сообщения: 15486
Зарегистрирован: 07 сен 2007, 22:30

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение Stasia » 06 окт 2013, 00:35

Вы очень хорошо пишете.
Я зашла совершенно случайно и неожиданно увлеклась.

В каких объемах воспринимаете критику/правку/пожелания?

Я отметила пока пару моментов:
Однажды температура электронно-ядерной плазмы достигла критической величины - триста миллионов градусов – и термоядерный котел загорелся вновь.

Не лучше ли - трехсот миллионов градусов?

(он руководил без малого пятью сотнями агентов, непосредственно три десятка из которых сопровождали её кортеж; в итоге лишь этим тридцати посчастливилось укрыться в бункере консульства,

наречие "непосредственно" мне здесь не нравится - либо вообще его убрать, либо поставить перед глаголом - "непосредственно сопровождали ее кортеж".
А еще интереснее в этой фразе было бы поиграться с числительными, опять же поменяв их местами: сделать контраст пять сотен было, три десятка осталось, а сопровождали кортеж сухо и официально тридцать.

Услышав возглас юной - особенно если сравнивать со своими двадцатью семи годами - и весьма симпатичной сотрудницы библиотеки,

двадцатью семью

И общий момент, достаточно дискуссионный, конечно, но... Слишком много многоточий. В диалогах/прямой речи/даже в свободной косвенной речи они выглядят нормально - и то не везде, где ученый запинается, волнуется - гуд, в авторском тексте - уже хуже.
я не ржу, я радуюсь, что стася натурально очень красивая женщина (с) калиф-на-2-ч.

олле бьерклюнд
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 05 окт 2013, 19:22

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение олле бьерклюнд » 06 окт 2013, 11:06

Критику приветствую в любой форме, кроме флуда, конечно, хотя и там...
Ваши замечания большей частью совершенно справедливы. А насчет двадцати семи - так чуть со стыда не сгорел, чудовищная синтаксическая ошибка. Пишу, увы, в сложных условиях, чуть ли не в окопе во время боя, кровью из раны)))) Троеточия... с ними надо поработать, согласен, но из-за дефицита времени (работаю над продолжением) пока могу сделать это только в своем компе.(((
Последний раз редактировалось олле бьерклюнд 06 окт 2013, 11:28, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
V-twin
Сообщения: 7485
Зарегистрирован: 14 июл 2007, 14:00

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение V-twin » 06 окт 2013, 11:25

А чо, круто. Руны, фрицы [s]кино и немцы[/s], СТАЛИНх2 опять же. Ходовые тренды.
Главное что бы за этим у автора было что сказать обычными словами завораживающего внимание и невыразимого.
Доктор, но не врач.
Предупреждён - значит Вооружён!
Можно на "ты". Отвечаю взаимностью.

Аватара пользователя
Stasia
Тень-на-песке
Сообщения: 15486
Зарегистрирован: 07 сен 2007, 22:30

Re: Mjöllnir н/ф роман путешествия во времени (почти 10 а.л

Сообщение Stasia » 06 окт 2013, 22:56

Пока - "завораживает", как по мне - так очень, V-twin.

олле бьерклюнд, ну... во-первых, я совершенно не настаиваю на "прям щас немедленно в темпе рок-н-ролла все поправить". Просто уточняла, нужны ли комментарии в стиле разбора полетов или достаточно прочитать и сказать "ах, как хорошо" (я говорю это достаточно редко, но в Вашем случае в принципе готова). Так что пишите на здоровье, если пригодится потом - очень гуд.

Во-вторых, что до окопов, будет и у Вас свой бункер, [s]с гестапо и Евой Браун,[/s] это я Вам предрекаю, ибо думаю, издательства должны бы оценить... хотя критерии оценки издательств, судя по тому, кого и что сейчас публикуют, мне все менее понятны.

В-третьих, идем дальше, раз уж Вы не против))))

Неудивительно, что катана тогда был наивысшей ценностью в жизни самурая.

была?

Услышав возглас юной - особенно если сравнивать со своими двадцатью семью годами - и весьма симпатичной сотрудницы библиотеки, остановившийся было белобрысый парень со стопкой журналов под мышкой неохотно прервал своё занятие.

Я понимаю, что далее объясняется, чем он собственно занимался, но в данном предложении "остановившийся было" лишнее, оно искажает смысл - получается, что занятием парня было останавливаться, и он останавливаться прекратил.

Стройная muchacha (сегодня, в своей полупрозрачной белой блузке и черной, выше колен, слегка расклешенной юбке, она выглядела особенно соблазнительно) тряхнула гривкой иссиня-черных волос и состроила горестную гримасу:

исключительно личное восприятие: грива лучше бы смотрелась без уменьшительно-ласкательного суффикса, а гримасКа - с ним))) и гримасу все-таки - скорчила...

И совет от Дивова, Олега Игоревича: хорошим тоном в литературе считается подбирать лексику так, чтобы избегать двух подряд слов, начинающихся с одной буквы: "печальную гримаску", в контексте даже "недовольную гримаску" было бы уместно. :)

(полномочия службы, напротив, были почти неограниченны - безо всякого преувеличения)

служебные полномочия - не лучше?

... Срываясь на крик и потрясая кулаками, Гитлер подбежал к письменному столу и, схватив первое, что попало под руку. (Подвернулось элегантное серебряное пресс-папье в форме орла), в бешенстве швырнул изящную вещицу через всю комнату (ударившись об одну из дубовых панелей, покрывавших бетонные стены надземного бункера, пресс-папье с глухим стуком упало на персидский ковер.)
<...>
(Преуспевший в служебных интригах Мартин Борман смог убедить - надо сказать, без особого труда - вождя нации, что каждое слово того - перл мудрости и историческое наследие, не должное пропасть для потомков; тенью следуя за вождём и конспектируя его речи, а также умело поддакивая, Борман на правах летописца стал участником каждого совещания и каждой встречи Гитлера - а 12 апреля 1942 года особым приказом фюрера был назначен и его личным секретарём. Таким образом, хитрец из Вегелебена стал для Адольфа человеком совершенно необходимым, а в табеле о рангах - одним из влиятельнейших людей третьего рейха.)
Вздохнув (господи, какое лицемерие со стороны этого жалкого карьериста... ведь только вчера мы обговаривали эту тему - и тогда партайгеноссе был само понимание), Гиммлер, обдумывая каждое слово (притом, что вчера, стоя перед зеркалом, он репетировал свою речь добрый час),

Слишком много скобок, вообще в "германских" главах слишком много скобок.
Скобка не есть единственный знак препинания, выделяющий вводные, уточняющие и поясняющие предложения. Можно поиграться с тире, запятыми, двоеточиями. Можно побить на несколько изолированных предложений, кое-где они вообще не нужны.

Скажем, так:
... Срываясь на крик и потрясая кулаками, Гитлер подбежал к письменному столу и, схватив первое, что попало под руку - подвернулось элегантное серебряное пресс-папье в форме орла, - в бешенстве швырнул изящную вещицу через всю комнату. Ударившись об одну из дубовых панелей, покрывавших бетонные стены надземного бункера, пресс-папье с глухим стуком упало на персидский ковер.
<...>
Преуспевший в служебных интригах Мартин Борман смог убедить - надо сказать, без особого труда - вождя нации, что каждое слово того - перл мудрости и историческое наследие, не должное пропасть для потомков; тенью следуя за вождём и конспектируя его речи, а также умело поддакивая, Борман на правах летописца стал участником каждого совещания и каждой встречи Гитлера - а 12 апреля 1942 года особым приказом фюрера был назначен и его личным секретарём. Таким образом, хитрец из Вегелебена стал для Адольфа человеком совершенно необходимым, а в табеле о рангах - одним из влиятельнейших людей третьего рейха.

Вздохнув (господи, какое лицемерие со стороны этого жалкого карьериста... ведь только вчера мы обговаривали эту тему - и тогда партайгеноссе был само понимание), Гиммлер, обдумывая каждое слово - притом, что вчера, стоя перед зеркалом, он репетировал свою речь добрый час,

и далее - сразу возможная правка, ок?

...Услышав эту фразу, Борман поднял брови и настороженно глянул на рейхсфюрера: это они вчера не обсуждали.

...Услышав ТАКУЮ новость, Гитлер словно впал в транс. Его глаза подозрительно заблестели, а взгляд устремился вдаль... в озарённое блистательными победами будущее! Да и Борман слушал, открыв рот.
Гиммлер вдруг ощутил, что не просто наслаждается произведенным впечатлением... о нет! Ощущение триумфа опьяняло и поднимало его, словно на крыльях. Борман вдруг показался ему мелким и незначительным, напоминая нахохлившегося - в сырой и холодный февральский день - деревенского воробья.

Предмет был столь необычен («нечеловеческий», - вот, снова мелькнуло в голове это слово!), что первые два месяца к нему даже не пытались прикоснуться - только рассматривали. Параллельно группа криптологов начала работу над расшифровкой надписей на «Мьёлльнире»: беспорядочная россыпь ста двадцати восьми светлых, темных и блестящих, как кварц, пятиугольников, площадью около трех квадратных сантиметров каждый, и несколько тысяч таких же пятиугольников – но размером на порядок меньше, больше всего походил на узор на коже анаконды. Однако в результате кропотливой работы «язык Атлантиды» - Шеффер настаивал на теории, что объект был создан в Атлантиде около десяти тысяч лет назад... что ж, версия была не хуже иных прочих - вскрыть так и не удалось; в сухом остатке пришлось опираться на его Величество случай - то есть начать наугад нажимать на кнопки «Мьёлльнира», или чем бы там ни были эти углубления с загадочными узорами, фиксируя в лабораторных журналах каждый шаг и вообще каждый чих.
... В марте сорок первого года рейхсфюрер настоял на «практическом этапе исследований». К этому времени в испытательном бункере - а значит, и в рейхсканцелярии, ибо именно туда уходили еженедельные отчеты - уже знали: «Мьёлльнир» способен заставить куда-то на некоторое время исчезать различные предметы, включая живые организмы: первое время таковыми были насекомые, чуть позднее - белые лабораторные мыши.
Разумеется, даже сам по себе этот факт был сенсационным, и при других обстоятельствах (то есть, не будь эти исследования совершенно секретными) имена ученых, работающих с «Мьёлльниром», уже вошли бы в анналы мировой истории науки. Однако шла война, и вопрос стоял сугубо прагматично: интересы рейха превыше всего, остальное - суета сует; впрочем, на награды в рейхсканцелярии не поскупились, однако одновременно требовали и результат, ожидая нечто грандиоз